Анонс

ИЗ ЛЕТОПИСИ «НОВОГО МИРА»

Декабрь

55 лет назад — в № 12 за 1970 год напечатана повесть Ю. Трифонова «Предварительные итоги».

65 лет назад — в № 12 за 1960 год напечатана повесть Александра Бека «Резерв генерала Панфилова».

95 лет назад — в № 12 за 1930 год напечатана повесть Мих. Зощенко «М. П. Синягин».

НОВЫЙ МИР 12 2025

Юрий Ряшенцев. «Душа распиленного клена»

Декабрьский номер журнала открывают медленные рефлективные стихотворения старейшего русского лирика, бережно погружающие читателя в мир тишины, только что наклюнувшейся зимы и размышлений: о проносящейся жизни, ее обретениях и потерях, о природе, о поэзии и о Времени – то скоротечном, то бескрайнем. И, конечно, о душе человеческой, о подлинном ее предназначении.

С больничного седьмого этажа
Природа сентября еще свежа.
И шарик голубой,
гордясь самим собой,
с руки Булата улетел куда-то,
в астрал излишней верою греша.

Мне не хватает тех, кто был со мной.
Вот чувствую натруженной спиной,
что тем, кто рядом, здесь,
я нужен, но не весь,
а лишь частями:
для амбиций – даме,
гуляке – для подначки озорной.

<...>

Андрей Высокосов. «Четвертое послание к Дантесу»

Стихи Андрея Высокосова сначала напоминают какую-то особую маленькую игру в слова, строки и смыслы – легкие и гротескные. И только в следующий момент их гротеск становится тревожным и даже жутким, а сквозь словесную игру прорывается безумие одиночества и внутренней омертвелости, охватывающей ни много ни мало – все человечество.

всем бы нам умереть но не всем умирается быстро
что-то долго болит и поэтому долго живет
в этом доме большом где проездом был граф монте-кристо
кто-то долго и трудно и страшно и долго поет

эти трубы органные с теплой водою по пояс
с унитазами в верхнем регистре а в нижнем с землей
а скелетные кости бездарно уродуют голос
и поэтому голос надолго уходит в запой

<...>

Валерий Сосновский. «В заоблачной почте»

Первая публикация поэта в «Новом мире». Что там, «в заоблачной почте» у Господа Бога? Там – поэтическое вдохновение и духовные гонорары, которые не чета материальным. Там – любовь, потому что Бог есть любовь и никак иначе. Там – постоянное мерцание звезд: немых свидетелей жизни и смерти, боли и радости, молитвы и тишины, – через боль и радость. «И приходит в сердце мое Господь, // И сияет всюду, проникнув плоть».

<...>

От первой любви

До последней, Господней любви,
Живи, не живи –
Каждый сам себе Храм-на-Крови.

Злодейку-судьбу
Не кляни в обреченной стране:
Гульбу и стрельбу
По одной отпускают цене».

Я умер, как пес,
Со своей необъятной страной,
Продрогшей насквозь,
Непутевой, нарядной, хмельной.
Мерцала звезда.
Мы глушили разбавленный спирт.

Я умер тогда,
Только голос еще говорит.

Дмитрий Зиновьев. «Частичка глазури»

«Горчит послевкусие жизни» – этой ниточкой-мыслью словно прошиты все стихотворения декабрьской подборки; прошиты ностальгией – «памяти чутким винилом», печальными (но порой и светлыми) итогами, сожалениями об ушедшем. И все же, сквозь всю эту горечь – они озарены музыкой изнутри, – то торжественно-заупокойной, то тихой и сладостной – несмолкающей.

заезженная пластинка
памяти чуткий винил
прошлое на фотоснимках
кто это все обнулил
непоправимое соло
музыка снова и снова
что-то над головой
и службы за упокой

и в тишине поглощений
переходы незримых миров
призрачных перемещений
и незаконченных снов

<...>

Игорь Вишневецкий. «Magister Ludens»

Поэма о жизни «человека играющего» – человека-актера, человека-Поэта: от самого «осеннего» ощущения небытия до смерти – и через смерть – о жизни, осязаемой и явственной, исполненной любви, творчества, звезд, внутреннего жара и тепла из самого сердца.

...Весь залит светом мир. И в этом мире
в разнообразье огненных плащей,
что в ветре развеваются все шире,
почти слетев с качаемых ветвей,
в плащах лесов, в их лиственной порфире,

что в эти дни, чуть-чуть полиловев,
с багрянцем или с пурпурным отливом
является в просторном октябре, в
котором – нехолодном и счастливом –
мы понимаем, что принес посев
по жизненным, разнообразным нивам

взошедший...

Вячеслав Харченко. «Философские хроники»

Добрые, ироничные стихотворения о поэзии и тщеславии, о коллегах по перу и о молодости, – наполненные юмором и легкой рефлексией, позволяющей с улыбкой взглянуть на современный литературный процесс.

Опять я премию проспал
И ничего не отослал.
А было время, как ковриги,
Свои написанные книги
Дарил знакомым и друзьям.
Следил за премиальным списком,
Внушал надежды одалискам
И верил блогам и статьям.
Теперь в провинции сижу
И ерунду в ночи пишу.
И тьмы столичных графоманов,
Лакая водку из стаканов
Не проклинают мой талант.

Пишись ненужный фолиант!

ПРОЗА

Андрей Анпилов. «Марьина Роща»
Первая часть книги «Рисунки на обоях»

Путешествие в страну детства в нескольких небольших воспоминаниях-зарисовках. В этой стране все – чудо, каждое мгновение – повод для удивлений, восторгов, открытий: будь то затейливые обойные узоры, складывающиеся в целые картины; или советские еще блестящие елочные игрушки и гирлянды; и радостные родители; и Мосторг в Марьиной Роще... Детские знакомства, видения, сны, фантазии, причудливо уживающиеся с действительностью – целое маленькое королевство, крохотное Царствие Небесное, «ключи от дома жизни», без которых нет спасения во «взрослом» мире.

Самое главное происходит, когда не происходит ничего.

Идет снег, тихо звенит трамвай за окнами, сплетаются нитки на домашнем стенном коврике, образуя горы, камни, лес и оленей.

Они не перестают быть цветными выцветающими волокнами – превращаясь в голубизну неба, в белизну облака, в нежные ветки оленьих рогов.

Жизнь, свободная от событий, – обращается в саму себя, в чистое вещество существования.

Следишь за малыми сменами освещения, чувствуешь собственное биение сердца, мечтаешь о том, что любишь.

Боишься того, что может прийти во сне, а потом,когда все завершится – блаженно припадаешь взглядом к лучу настольной лампы, к рисунку на вытертой скатерти, к ее складкам и к освещенной линии края стола под ней...

Здесь оставлены ключи ко всей жизни, может быть, – и к тому, что было до нее и будет после.

Игорь Малышев. «Возьми меня за руку»
Рассказы

Подборка удивительно тонких и проникновенных рассказов о любви (временами даже возникают ассоциации с «Темными аллеями») начинается, как ни парадоксально, с истории, персонаж которой категорически утверждает, что никакой любви на свете нет. Все последующие сюжеты – точно опровержение этому – сильное, неоспоримое, затрагивающее все эпохи и каждого человека, будь то писатель или композитор, старик или молодой человек, проститутка или даже русалка. Любовь движет солнце и светила даже на пороге смерти, даря надежду, свет и прощение.

На вершине маяка дул ветер. Альбатросы свистели и завывали, то ли подражая ему, то ли передразнивая. Внизу белые бешеные волны бились о скалу и в некогда отколотые от нее валуны размером с дом. Звуки ударов долетали досюда, изрядно заглушенные свистом ветра и криками птиц.

– Никогда не думал, что здесь так... – Я замолчал, не зная, как закончить фразу.

Я стоял и молчал. Ветер рвал рубаху, бил по глазам, так что слезы, не успев выступить, тут же улетали под его напором.

Арли придерживала у бедер развевающееся платье, едва закрывающее колени.

Через три дня мы целовались здесь. Целовались по-детски неумело, скупо касаясь друг друга губами. Боясь и жаждя каждого прикосновения. Смотрели друг другу в глаза с расширенными, так что от радужки осталась одна темнота, зрачками.

Ветер свистел, подбадривая, выкрикивая пошлости, альбатросы вторили ему.

Маяк, казалось, вздрагивал. То ли от ударов волн внизу, то ли это просто тряслись мои ноги.

Ее волосы путались, лезли в рот, били тончайшими хлыстами нам по лицам.

Я обнимал ее тонкий, напряженно вздрагивающий от каждого прикосновения стан. Руки двигались, как новорожденные животные, вроде котят или щенков в поисках молока.

Браки заключаются на небесах.

Варвара Заборцева. «Ушлые»
Рассказы

Два небольших рассказа о необыкновенных людях такой приземленной и очень будничной жизни. Среди «бытовухи» обнаруживается чудо: реставраторша, прикасающаяся собственными руками к раритетным, намоленным веками святыням; отчасти юродивый по мнению многих, но необычайно заботливый парень с тонким чутьем природы. Маленькие живые редкости, которые есть прямо сейчас, среди нас, приглядеться – а мы не успеваем и этого.

Вот мой любимый образ. Это Богородица из церкви Федора Стратилата. Четырнадцатый век, а расчищена только в одиннадцатом году. Во время войны в церкви чего только не было, росписей толком и не видно. Мы с мужем раскрывали их. Часто работали вместе. Помню, как вместе придумали покупать журнал «Спутник атеиста». В нем верхняя часть страницы – отрывок из Евангелия, а снизу его разоблачение. Мы отрезали нижнюю часть и читали себе спокойно. И понимаете, без этого невозможно. Это дает силы. Это не чудеса, это нормально. Как любовь. Любовь – это забытая норма. Нелюбовь приводит к халтуре. Видели новую плитку, по которой сейчас шли в мастерскую? Ну вот. Жизнь – это восхождение к любви. Это трудный путь, но он очень стоит того. Знаете, вниз и правда всегда легче. Я забиралась не только на Фавор, знаю, о чем говорю.

Иветта Меликян. «День рождения»
Рассказ

История о большом подростковом одиночестве, сравнимом разве что со смертью во всей ее пустоте. Единственное утешение – с детства родная душа – старший брат, да и тот с очередным годом взросления уходит все дальше и дальше – и детству трудно понять, что это все тот же родной человек, как и тогда, несколько лет назад: слишком быстро забирает его мир – сначала расстояние, потом женщина, а теперь и новорожденный сын – новая жизнь, объединяющая всю семью, почти уже переставшую ей быть.

Мельком вижу маму, из кастрюли с пюре она соорудила подставку под телефон, у нее немного трясутся руки, а глаза сырые, я забегаю в ванную мимо нее, быстро смываю с ног грязь, мама не отец и скажет об этом сразу.

Когда возвращаюсь на кухню, она уже улыбается, перцы с пола никто не убрал. Хаос. Зато на весь экран фотография – розово-фиолетовый комок в чепчике. Мама уверяет, что комок очень похож на Тимура, когда тот родился. «Такой же разрез глаз!» Отец говорит: «Наша порода!» Мама говорит: «Не дай Бог!» Отец сминается и снисходительно молчит. Жужжит телефон.

«Да! А у нас пополнение...» – звонко докладывает кому-то он.

Я смотрю на фото и не вижу никакого разреза глаз, я и глаз-то не вижу. Чем-то напоминает курицу в магазине.

Клементина Ширшова. «Чертова шапка»
Рассказ

Как будто бы сказка вопреки «Красной Шапочке» – подарена мамой, обладает почти магическими свойствами, да и вообще, по мнению хозяйки, едва ли не живая. У Тэффи воротник управлял жизнью героини, здесь – шапка, но на самом деле – мама, командующая сознанием Жени даже после своей смерти, исподволь, вплоть до первого бунта. И первого прощания.

Поверженная и расстроенная, Женя шла домой в десятиградусный мороз без шапки. Мама в голове даже ничего не комментировала, она была настолько недовольна Женей, что ей было нечего сказать.

Роман Сенчин. «Писатель и издатель»

Из книги «Блуждание в двенадцати томах»

История издания полного собрания сочинений Дмитрия Писарева через вчувствование в личность и жизнь самого критика по его заметкам и письмам, через его сложные отношения с издателем Флорентием Федоровичем Павленковым.

НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ

Марио Бенедетти. Из антологии «Любовь, женщины и жизнь»

Подборка стихотворений уругвайского поэта и журналиста Марио Бенедетти в переводах Сергея Крюкова. Стихи предваряет предисловие переводчика с рассказом о Бенедетти, его жизни и особенностях поэзии, в основе которой лежит психологизм и самоанализ.

Одиночество

Да правы
вечно правы словари
Что «счастья» не бывает с прописной
Но если бы оно существовало хотя б со строчной
это было б схоже
С мгновением большого одиночества

Восторги заменяет пустота
Пустыня вытесняет изобилие
Твоя любовь разверзлась одиночеством

Как эта деформация ужасна
Но правда вся заключена лишь в том
В последние мгновения свиданий
Уже вы одиноки в этом мире
Нет сжатых рук
объятий
оправданий
Как будто бы и не было вовек
Всего что вас в одно объединяет

Единственное действие твое
Что даже и себя ты не жалеешь

Отпущенная данность такова
Пядь тишины меж нашими руками
Граница для невысказанных слов
Меж нашими губами

ИЗ НАСЛЕДИЯ

Лидия Чуковская. «Дом Чуковского в Переделкине»

Очень личные, подробнейшие и живые записи Лидии Корнеевны Чуковской о народном Доме-музее Корнея Ивановича (некогда опальном), – с детальным описанием каждого уголка и предмета – их смысла, истории и назначения. Эти заметки можно назвать в точном смысле слова экскурсией по переделкинскому жилью ученого и поэта. Удивительно, чутко, зримо и очень интересно. Публикация сопровождена предисловием и примечаниями Павла Крючкова.

ЮБИЛЕЙ

КОНКУРС ЭССЕ К 120-ЛЕТИЮ ДАНИИЛА ХАРМСА

Ко дню рождения гения-абсурдиста Даниила Хармса редакция журнала «Новый мир» организовала традиционный конкурс коротких эссе. В декабрьском номере опубликована подборка лучших работ из 57 присланных, среди авторов-финалистов – филологи, литературоведы, писатели, журналисты, поэты, в том числе и постоянные авторы «Нового мира» – Елена Долгопят, Денис Балин и другие. Подборка предварена небольшим предисловием модератора конкурса Владимира Губайловского.

Олег Ермаков. «Ноябрь, Хармс, кофе»

В целой череде юбилейных эссе это стоит особняком: очень оно личное – и лиричное – настолько, что из темы Хармса и поэтики Хармса и Хлебникова выходит за рамки имен – к сути стихов и поэзии вообще и неизбежному осознанию сущности каждого человека как хармсовского персонажа – а значит, и как части хаоса жизни.

Хармс вызывает какой-то первобытный утробный глубинный смех. Так смеются солдаты в курилке. Школьники под партой. Это смех над порядком, расписанной жизнью, потугами обуздать действительность. Если бы Хармс был китайцем, то его любили бы даосы, природные анархисты Поднебесной, и не любил бы Конфуций. Смеясь с Хармсом, мы приобщаемся к хаосу. Оттуда к нам и приходят, в общем, сны.

ПУБЛИКАЦИИ И СООБЩЕНИЯ

Владимир Авербух, Михаил Горелик. «Заглянем в “Новые”»

В декабре уходящего года – 150-летний юбилей со дня рождения Райнера Марии Рильке, особенно любимого и дорогого для русской культуры европейского поэта. В этой статье речь пойдет о двух сборниках поэта: «Новые стихотворения» и «Новых стихотворений другая часть». Что это за стихи? Кому посвящены сборники? Об истории написания и издания «Новых стихотворений», равно как и о тематике, символике образов, композиции и поэтике сборников рассказывают авторы статьи.

РЕЦЕНЗИИ. ОБЗОРЫ

Кирилл Ямщиков. «Любопытство превыше всего»
Рецензия на книгу Владимира Новикова «Слов модных полный лексикон»

Что-то между словарем и филологическим исследованием современного (и уже не очень) сленга, так называемых «маркеров нашего сегодняшнего мироощущения», и их легкое, простое и точное объяснение, причем не только лексико-семантическое, но и этимологическое. Можно читать для забавы (необычно все же: целый словарь всех этих словечек XXI века, вроде «досвидос», «ня», «кринж» и «краш» и иже с ними), а можно пользоваться и как вполне себе лингвистическим трудом. В любом случае интересно, подробно и очень познавательно.

СЕРИАЛЫ С ИРИНОЙ СВЕТЛОВОЙ

Глазами ребенка

В этот раз обзор Ирины Светловой затрагивает во все дни актуальную проблему отцов и детей на примере британского мини-сериала «Переходный возраст», выпущенного в уходящем году. Старшее и младшее поколение в сериале живет практически на противоположных полюсах убеждений, культуры, мировоззрения, и от этой крайней отчужденности становится тревожно. Ирина Светлова рассматривает не только общую концепцию «Переходного возраста», но и выразительные средства сериала – в частности, композиционные ходы, особенности сюжета, лейтмотивы и ведущие образы, время и пространство каждой серии, приходя к очень горькому выводу: «Мир, в котором они (тинейджеры) живут, словно сам застрял в подростковом возрасте – беспомощном, растерянном, ищущем признания и не умеющем справляться с собственной агрессией».

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ЛИСТКИ

Книги

В декабрьском номере составитель отмечает среди прочего автобиографическую книгу Лидии Слонимской «Блокада» – воспоминания об осаде Ленинграда, написанные по окончании Великой Отечественной войны по материалам дневников и писем.

SUMMARY

The PROSE SECTION features Andrey Anpilov’s Maryina Grove (the first part of his book ‘Wallpaper Drawings’), Igor Malyshev’s short stories Take My Hand, Varvara Zabortseva’s short stories The Sly Ones, Ivetta Melikyan’s short story Birthday, and Klementina Shirshova’s short story Devil’s Hat. Also featured is Roman Senchin’s Writer and Publisher (fragments of his book ‘Wandering in Twelve Volumes’) — on Dmitry Pisarev, a famous critic of 1860s, and his publisher Florenty Pavlenkov.

The POETRY SECTION features new poetic works by Yury Ryashentsev, Andrey Vysokosov, Valery Sosnovsky, Dmitry Zinovyev, Vyacheslav Kharchenko, and Igor Vishnevetsky.

NEW TRANSLATIONS feature selected poems by Mario Benedetti (1920–2009), from his anthology ‘El Amor, las Mujeres y la Vida’, translated from Spanish by Sergey Kryukov.

HERITAGE features Chukovsky House in Peredelkino — reminiscences of Lydia Chukovskaya on her father Korney Chukovsky’s country house, with emphasis on its function as a museum and guidelines for the tours.

JUBILEE features the winning essays of Daniil Kharms 120th Anniversary Contest. Also featured is Oleg Yermakov’s essay November, Kharms, Coffee — on Daniil Kharms’s life and creative method.

MISCELLANEA features an article by Vladimir Averbuch and Mikhail Gorelik Let’s Lookat the ‘Neue…’ — a composition analysis of Rainer Maria Rilke’s book ‘Neue Gedichte’,presented on the poet’s 150th anniversary.