Анонс

          ИЗ ЛЕТОПИСИ «НОВОГО МИРА»

         Апрель

70 лет назад — в № 4 за 1956 год напечатано стихотворение Владимира Маяковского «Письмо Татьяне Яковлевой».

95 лет назад — в № 4 за 1931 год напечатано стихотворение Бориса Пастернака «Другу» [авторское название — «Борису Пильняку»]: «...Напрасно в дни великого совета, / Где высшей страсти отданы места, / Оставлена вакансия поэта: / Она опасна, если не пуста».

НОВЫЙ МИР 4 2026

СТИХИ

Геннадий Русаков. «Горько засквозили дерева»

Апрельский номер открывается лирико-философскими стихотворениями старейшего русского поэта, в которых лирический герой автора подводит итоги собственной жизни, стараясь вникнуть в ее непостижимый смысл. Его хочется поймать и осязать в звуках, красках, ощущениях. Это вспышки-воспоминания: люди, впечатления, любовь и войны. Это самоирония и размышления о главных ценностях бытия.

<…>

Мне себя уже давно не жалко:

старики – расходный матерьял:

нас не держит времени держалка...

А зачем?.. Я сам не устоял:

тронь меня – я падаю поленом,

мне уже бомбежки не страшны:

я и так попахиваю тленом,

не добравшись до своей войны.

Юрий Казарин. «Седая вода»

Стихи, в которых переплетается человеческая душа и природа – живая, дышащая, исполненная Божественной благодати и щедро дарящая эту благодать и мудрость тому, кто готов учиться видеть чудо и любить каждое мгновение дарованной Господом жизни. Автор – поэт и филолог, заведуеющий отделом поэзии журнала «Урал». В «Новом мире» не печатался без малого двадцать лет.

Рождение ангела длится

дольше и дальше полета его:

у ангела не лицо, а лица,

являющие новое вещество;

у ангела ягель растет – как заживает порез

на ладошке, не знающей вес

тундры и ягеля – лес

сновидений, – и вечности снова в обрез;

ниже тундры поднимается сон

ангела, ягеля и слезы

из-под земли и с пяти сторон:

с десяти – в глазах стрекозы.

Анна Гедымин. «Джоконда»

Апрельская подборка стихотворений Анны Гедымин – тихий и очень искренний разговор о самом личном и дорогом: о любви и Боге, о детстве (еще живущем в душе), о смерти (какая же она получается здесь живая!) и продолжении близких в воспоминаниях, фотографиях и вещах. Наконец – о себе настоящей, и о внутренней свободе жить, творить, любить, помнить, умирать и снова жить.

Многословна в быту,

Тяжела на подъем,

Чаще одна

Там, где прежде вдвоем.

А из радостей жизни,

Что тоже доступны не всем, –

Вислоухий котенок

И, редко, бассейн.

А еще были дети,

Много было детей, –

Результат мимолетных,

Но плодотворных страстей.

От любви остаются,

Подобные спискам желаний во время оно,

Бесконечные перечни

Смолкнувших телефонов.

<…>

Варвара Заборцева. «Ветер поутих»

Нежные, прозрачные стихи с атмосферой самой настоящей весны – почти незаметно рождающейся из снежного февраля и взрывающейся паводком, оживанием мира и отрицанием смерти («Мы придем к тебе – с яблонями, // Станем выше расти»), ощущением детства и дома. Изящные поэтические картинки, в которых перемежаются пейзажи; почти фотографические фрагменты воспоминаний, пропитанных мелодикой народных песен и сказок.

Добрым дедом завещанное,
Истощенное в трещинах, но
Поле помнит обещанное:
Мы придем по весне.

И теперь я прошу: отпусти,
Нам с сестрой помоги расцвести,
Дождь придет, и на полной горсти
Будет наш белый сад.
<…>

Андрей Анпилов. «Мерцающий дом»

«Где сокровище ваше, там и сердце ваше». Сокровища, о которых говорит Андрей Анпилов, просты и незатейливы: хранение детской искренности и душевной чистоты, человеческая доброта, милосердие к ближнему (будь то зверь или человек – все живое), совестливость, любовь к родной стране и непоколебимая (опять же как в детстве) вера в чудеса. Поздравляем Андрея Дмитриевича с юбилеем!

Удалось придержать перед кем-нибудь дверь,
Пропустить возле кассы вперед
Незнакомца, улыбку вернуть – верь не верь,
Сердце тихая радость берет.

Уж такая она – из вещей небольших,
Невеликой земной чепухи,
Никому не заметной, а чувствешь – жив,
Словно сами сложились стихи.

Получается песенка, чистый пустяк,
В тихом небе мерцающий дом
Из того, что уступишь, отдашь просто так
И мгновенно забудешь потом.

ПРОЗА

Сергей Брайдис. «Таблицы Брайдиса»
Повесть

Автобиографическая повесть, охватывающая детство и юность в «географические» периоды – Ленинград, Воронеж, Грузиново, Одесса. Это не столько рассказы о себе, сколько о городах, ситуациях и главное – о людях и впечатлениях, с ними связанных.

Жила-была девочка. Не помню, как ее звали. Все у нее было хорошо, ее папа работал на прокатном стане. Девочка показала Алику рисунок, на котором был изображен ее отец за работой. Отец был небольшого роста, ладный и стройный, в спецовке и черных очках. Он стоял, широко расставив ноги, около своего стана и зорко смотрел, как из отверстия выскакивают огненные змеи. Змея выскакивала, грозя обвить прокатчика своими кольцами, но он ловко перехватывал ее огромными клещами и направлял в следующее отверстие. Случилось так, что у девочки умерла мама. Алик был поражен до глубины души тем, что наши врачи не спасли совсем не старую женщину. В этом было что-то дореволюционное, старомодное, темное, необъяснимое. Папа обнял девочку, погладил по голове и сказал, что они остались одни и теперь она хозяйка в доме. Девочке было трудно вести хозяйство и воспитывать малолетнего брата, она засыпала над домашними заданиями и стала плохо учиться. И тогда некоторые одноклассники захотели исключить ее из пионеров, но молодая и красивая учительница не позволила им это сделать. Она сказала, что настоящие друзья не бросают в беде, а приходят на помощь.

Сергей Шаргунов. «Ёлочка»
Рассказ

«Фамилия – крепкая ракушка, а улитке подошло бы нежное имя ела». еле, елочке – девяносто семь лет. ела – настоящая энциклопедия прошлого – до мельчайших подробностей. ела – кладезь воспоминаний о ставших уже легендарными советских писателях. О страшном тридцать седьмом. О муже – только определениями, но точными, четкими, как фотографии. Бабушка-девочка, женщина-эпоха, отмеряющая время тросточкой и своими слабыми шажками.

Она помнит, кто что ел, какая мебель стояла в комнатах, какую присказку выкрикнул мальчик, потом попавший под трамвай, и я, завидуя ее памятливости, жалею, что почти все уйдет вместе с ней – нужна целая бригада исследователей, чтобы выслушивать, записывать, снабжать справками, выстраивать хронологически, вычленять уникальное. Ее память имеет множество разветвлений – от крупных веток идут те, что потоньше, дальше во множестве совсем хрупкие веточки, и даже иголки – для нее все важно, на любой мелочи она может задерживаться бесконечно, как бы не сознавая, сколько времени проходит, и обидчиво повышая голос, если ее перебить.

Олег Ермаков. «Урод»
Фрагмент романа «Предчувствие сказки»

«Урод» Сергейка «Орех» сослан в «Бельскую Сибирь» и вместе с новыми знакомыми отправляется в путешествие по реке в заповедную «страну Янтарию» – загадочную Ригу, практически край обетованный. С детства Орех мечтает найти Ее – свою Елену Прекрасную, свою Прекрасную Даму – и верует, что в «стране Янтарии» обретет подлинное счастье – как в волшебных сказках да на ярких лубках. Неспешное повествование уже само звучит подобно сказке или балладе в прозе – живой певучий русский язык с его лиризмом и просторечным народным юмором – одновременно и очень органично.

Скоро послышался колокольный перезвон.

А тут неподалеку в дубах цокали белки, посвистывали птицы... Вот иволга принялась выводить мелодию на своей дудочке, светящуюся янтарем. А сама она зажелтела средь листвы золотой грудью. Орех увидал и обрадовался, – известно, ежели заметил эту сторожкую птицу – жди удачи. Да не верил он всяким приметам, россказням, – все бабьи пересуды, девичьи надежды, ребячьи заморочки. Не верил-то не верил, а вот же обрадовался, схватив золотой тот блик птичьей грудки. И как будто блик в его грудь соскользнул и там теперь теплился, покачивался такой лодочкой у сердца.

И он с усмешкой вопрошал: «А что ты мне сулишь? Птица?.. Сули Елену... Встречу с ней. Возможно ль то?.. А почему и нет? Вона как оно все складывается. Сибирь – не Сибирь, а Бельский край, откудова бежит речка Обша.. хлебная речка... Да и Межа хлебная, выходит. А прибегают эти речки на янтарный брег, где и сидит моя царевна... как в сказке...»

Никита Старцев. «О тоске»
Рассказ

Щемяще-трогательная история «маленького человека» – практически собрата гоголевского Акакия Акакиевича – но уже о любви и тоске по ней – непрерывной через всю жизнь – до самоотдачи, граничащей с юродством. Шутка ли – увидеть в глазах случайно встреченной женщины сходство с покойной, но до сих пор горячо обожаемой женой, и решиться «раздать все имение», не задумываясь ни на минуту? Впрочем, может быть, именно это и есть та самая истинная, безусловная любовь – или стремление исцелить незаживающую рану от ее потери?

Если решите спросить Трëпкина, чтó инженер с почти сорокалетним стажем забыл на посту охранника, разумного ответа вы, конечно, не получите. Так, одни отговорки. Настоящую причину Трëпкин не говорит даже братцу. А дело, по моим наблюдениям, вот в чем: такая неспешная работа позволяет многие часы, дни и месяцы с диким, почти шиитским удовольствием жечь себя тем, как можно было бы изменить прошлое, знай вдовец о скорой кончине своей жены. Попрошу заметить, это была первая и единственная женщина в его жизни!

Вот и сейчас Трëпкин с виду старательно продолжает пополнять самодельный дневничок-альманах, а на самом деле раскаленным прутиком по сотне раз пройденной колее на сердце выписывает, как идет он по улице, проваливается в канализационный люк, чтобы очутиться в прошлом, да со своим альманашком в нагрудном кармане. Как вроде бы возвращается к прежней жизни, но не совсем: заработанные денежки не тратит куда попало, а ставит на исходы спортивных событий, чтобы заработать немыслимые суммы на лечение своей Гиты. А после спасенную перевезти на дачку в Карелии, где дом в два этажа, спроектированный самим же Трëпкиным, да остальное – мир голый, не прикрытый автомобильным чадом. «Оставшиеся накопления отдам. Кому нужнее отдам, кому требуется!», чуть не плачет охранник над альманашком: «Только шанс дайте».

НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ

Рой Кэмпбелл. «Христос в школьной форме» и другие стихи

Подборка переводов шести стихотворений южноафриканского поэта Роя Кэмпбелла с краткой биографией в предисловии переводчика Субхата Афлатуни. Для русского читателя имя Роя Кэмпбелла не на слуху, хотя изредка его все же переводили. Неоднозначное поведение поэта – точно в противовес ведущим «трендам» мира, дружба с Клайвом Льюисом и Джоном Толкином, довольно плодовитое (и, как нередко в таких случаях бывает, не всегда равноценное) творчество – и все же пусть небольшое количество, но неоспоримых поэтических шедевров, достойных внимания читателей.

Месса на рассвете

Спустил я парус, сети подсушил,
где берег белый весь в платанах был,
на чьих ветвях, от взглядов скрывшись прочь,
звучали соловьи и день и ночь.
Хоть было серым все, любая вещь, -
струила лодка, как невеста, свет,
и серебром блестел в корзинах лещ;
ломило спину, взгляд был полуслеп.
Но дети, ждавшие меня давно,
несли мне снедь; и никогда вино
столь красным не было, и белым – хлеб.

КОНТЕКСТ

Анна Аликевич. «Что скрывает ложь: финансовые и деловые отношения Николая Клюева и Сергея Есенина»

Истории общения (и разобщения) двух, как сейчас сказали бы, литературных «звезд» той эпохи, особенности их переписки, развития их деловых отношений, отражающих характеры и нюансы личности (не самые приятные) каждого из поэтов.

Если оставить лирику и говорить о фактах, о деловой подоплеке, инициатором встречи на этот раз выступил Клюев, написавший Есенину слезливое письмо о своей погибели из Питера в начале октября 1923 года. Послание было лицемерным, впрочем, не первым письмом такого рода к Есенину, однако у Сергея Александровича имелись намерения по поводу Клюева. Он лелеет два проекта – журнал «Россияне» и крестьянское сообщество поэтов вкупе с издательской артелью при литгруппе «Круг». Нужны единомышленники, разбирающиеся в литпроцессе.

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Александр Жолковский. «Маленький шедевр: советский анекдот о кормлении слона»

Александр Жолковский одновременнос иронией и восхищением анализирует не только «слоновьи» анекдоты и явление образа слона в «низких» литературных жанрах, но и в целом антисоветские и вообще остросоциальные шутки советского времени.

Я очередной раз залюбовался им, а залюбовавшись, задумался, чем же он так необычайно хорош. Разгадка не заставила себя ждать, обрадовав своей неслыханной простотой. Мне показалось, что решение лежит настолько близко, что годится в задачки по поэтике для аспирантов-филологов, да и для продвинутых студентов. Но наскоро проведенные мной опросы уважаемых коллег показали, что я ошибаюсь, – забываю, что известное известно немногим, что простота нужнее людям, но сложное понятней им, что все не так однозначно и, вообще, что теоремы надо доказывать. Я еще раз мысленно прощупал намеченную мной структуру анекдота и укрепился в ней, увидев, сколь органично ее главный словесный ход согласован с другими уровнями текста. Оставалось описать эти совершенства, по большей части элементарные, а в совокупности образующие уникальный художественный ансамбль – толстовский лабиринт сцеплений. Но по ходу описания, как всегда, выяснилось, что совершенств этих гораздо больше, чем изначально представлялось, и добросовестный разбор простенькой вроде бы миниатюры оказался не простым и не коротким.

РЕЦЕНЗИИ. ОБЗОРЫ

Александр Марков, Светлана Мартьянова. «Искусство встречного бытия, или О жизни с избытком»
Рецензия на книгу Анны Шмаиной-Великановой «Жертва. Милость. Поэзия»

Перед читателем собрание бесед, размышлений, записей устных докладов и ответов на актуальные богословские вопросы о церковности, личности, мученичестве. При этом автор книги не считает себя ученым: ее метод включает в себя не просто изучение библейского текста, но и объединяет его анализ с поэзией и рассуждением о человеческих судьбах.

Александр Чанцев. «ИИ и традиция»

О двух книгах современных философов: Александра Форда в соавторстве с Джеком Парнеллом и Юка Хуэя. Первая работа – «о том мире, что заступил на смену миру подлинному и настоящему, о мире вокруг нас», попытка развернуто и аргументированно ответить на вопросы, почему же разрушается современная европейская культура, кто виноват в этом распаде и что скрывает «о дивный новый мир» прогресса для человека на самом деле. Юк Хуэй, в свою очередь, обращается к проблеме ИИ и «мыслящей машины», при этом отталкиваясь от философии Канта (как написал Александр Чанцев, «тот самый случай апгрейда для... философии Канта») и задаваясь логичными вопросами о возможностях искусственного интеллекта в настоящем и дальнейшем и будущей жизни человека в контексте ИИ.

СЕРИАЛЫ С ИРИНОЙ СВЕТЛОВОЙ

Такие милые люди

«Ибо снаружи вы как гробы украшенные, а внутри исполненные всякого зловония» – не многие ли семьи выглядят прилично и процветающе, а загляни в изнанку – это уже не трещины, а чудовищная гниль. Семья – не как опора, а как напряжение и угнетение – эта тема сейчас набирает обороты во многих фильмах и книгах. Апрельский обзор Ирины Светловой касается сериалов «Лучшая сестра», «Во всем виновата она» и «Черный кролик» – о внешне благополучных семьях, под мнимым уютом которых скрываются неразрешенные конфликты, интриги и драмы – порою даже криминальные. Особняком на этом фоне стоит сериал с удивительной Николь Кидман «Девять совсем незнакомых людей», где в едином пространстве встречаются совершенно разные люди – каждый со своими «тараканами», причудами и демонами, а объединяет их (или кукловодит) некая Маша Дмитриченко – загадочная женщина, ставящая своеобразные психологические эксперименты.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ЛИСТКИ

КНИГИ

Составитель отмечает книгу «Сделано в СССР. Материализация нового мира» – о «советизации» и «социализации» самых различных вещей эпохи: «Этот сборник показывает, как материальные объекты и инфраструктуры становились посредниками между государством, обществом и повседневностью». Отмечаются и некоторые другие издания.

ПЕРИОДИКА

Составитель отмечает интересные, в основном литературоведческие материалы из онлайн- и печатных СМИ, в числе которых – «Вопросы литературы», «Prosodia», «Кольцо А», «Знамя», «Лиterraтура», «Звезда», «Формаслов», «Сноб», «Textura» и др.

Например:

Ирина Роднянская. О читательских событиях 2025 года. – «Textura», 2026, 7 февраля.

Среди прочего: «Подхватываю новое у всегда отслеживаемых мною имен. В нынешнем [2025] году это „документальная повесть” Олега Ермакова „Позывной для странника” в № 6 „Нового мира” об одиноком вторжении в среднерусскую глубь – на Валдайскую возвышенность, откуда стекают три великие наши реки. Особая черта О. Ермакова как рассказчика от первого лица – способность завораживать свободой ассоциаций и мнимыми отступлениями от темы: куда ни перебросит нас его прихоть – все к месту и в лад. Здесь посреди ландшафтного и исторического упора вдруг возникает красноречивая хвала Н. А. Римскому-Корсакову. Я, читатель, торжествую, ведь столь же и мною любим этот композитор, с неоправданной чрезмерностью оттесненный мировым именем Петра Ильича Чайковского. Спасибо за него создателю афганских рассказов, „Знака зверя” и воссоздателю в слове родной Смоленщины».

SUMMARY

The PROSE SECTION features Sergey Braydis’ novella Braydis Tables and Sergey Shargunov’s short story A Little Fir Tree. Also featured is A Freak — an excerpt from Oleg Yermakov’s novel ‘The Sense of A Fairy Tale’ — and Nikita Startsev’s short story On Yearning.

The POETRY SECTION features new poetic works by Gennady Rusakov, Yury Kazarin, Anna Gedymin, Varvara Zabortseva, and Andrey Anpilov.

NEW TRANSLATIONS feature Christ in Uniform and other poems by Roy Campbell (1901–1957) translated from English by Soukhbat Aflatouni.

CONTEXT features Anna Alikevich’s article What Lies Beneath: Financial and Business Relations Between Nikolay Kluyev and Sergey Yesenin. Collective Impressions and Literary Myths, Modern and Traditional Studies, Documents, Evidence — a discourse on the evolution of the poets’ relationship, from their acquaintance to the fi nal break shortly before Yesenin’s death.

LITERARY STUDIES feature Aleksandr Zholkovsky’s essay A Minor Masterpiece. A Soviet Joke About Feeding the Elephant — an example-based philological and historical analysis ofthe Soviet joke as a genre.