Ода голубянкам икар
Когда Коля Паровоз рвался через балку на своём драндулете
с кукурузой ворованной —
«Спасибо за покупку» —
так написано на пакете —
вы едва успевали взлететь с любимого астрагала —
вспышки глаз голубых, слёз кастальских.
А одни спаривались — я видел —
не смогли взлететь, не успели, не захотели —
и правда — не оторваться —
под Колиными колёсами крылья их захрустели.
Он улыбнулся, махнул мне, дал газу
и вынырнул у железки шумно, грузно,
разъярённый Минос, на вопрос «Чей Крит?»
отвечающий однозначно, как нужно,
добродушный, как русский барин,
с норовом деревенским, хороший такой парень.
И была жара, жгло солнце, сползая с неба,
был у Коли отпуск и был жив Коля —
на прощании с ним я, любитель бабочек, не был.
Велосипедная прогулка
Ветер — стих, стихотворение,
ветром подхвачено,
на что похоже оно?
На перепёлку если —
их теперь мало —
когда догорает день,
на случайный подсолнух в поле —
как одинок подсолнух в поле овса!
Пока наборматывал всё это —
велосипед скрипел, как вяз от ветра,
спицы щурились, как сто японцев от солнца, —
едва не наехал на зайца,
проезжая то самое поле овса с подсолнухом одиноким.
* * *
Цикорий закрыл цветки
перед дождём готовился
а дождь прошёл севернее
и ему не стыдно
* * *
Цапля с щербатым крылом —
дворянка в Москве пятидесятых,
эмигрантка в Париже двадцатых
и просто цапля здесь, в Каменной Степи,
и ветер,
и лететь ей трудно,
и я смотрю на неё
и ничем не могу помочь.
Теперь
Проезжая на велосипеде на скорости
в августе — август медленный месяц —
жёлуди под колёсами — автоматная очередь
Но, конечно, совсем не страшно
почти не страшно
Воронеж
Человек привыкает…
Кушнер
Угроза атаки БПЛА
авиационная опасность ракетная
Ладно на спектакле в Камерном ещё ничего
А потом забываешь — на сцене Чехов
* * *
Копал картошку
в сумерках
клубни были как золото
* * *
Смотрит яблоня-дичка как бы вослед кивая
и лиловыми язычками прицокивает живокость полевая —
не понятно радуясь ли страдая
Ничего не понятно
Кукушкины слёзки и полевица
и кучевая
неоглядна и необъятна
клубится
* * *
Живут, как жить должны артисты…
Пастернак
Ночью в дубовой балке
дрозды-рябинники скачут в сухой листве
кажется что танцуют зайцы
На рыбалке
Всё утро смотрел на красоцвет болотный
простое соцветие похожее на оркестр
прилетали цветочные осы
я наклонял крепкий безлистный стебель
я внимательно наблюдал за ними
и разве мог карась клевать в это время
* * *
Отцветший одуванчик
после дождя
сон мокрого парашютика
* * *
Я долго разглядывал французскую осу
на синеголовнике плосколистном
даже написал стихотворение
А потом она меня укусила
* * *
Бакланы над старым степным прудом
слишком серьёзные
невозможно полюбить с первого взгляда
Август
1
В низинах холодно
силуэт витютня на ясене
луна восходит как вершина горы
над берёзой повислой
и Каменная Степь
похожа на Китай или Японию
пока искал ракурс
совсем стемнело
2
В низине холодно и как горы вершина
луна восходит как твоё лицо
и светит мне но путь не освещает
велосипедную тропинку вдоль пруда
и еду как с закрытыми глазами
* * *
Чомги в недвижимой воде,
как поплавки, когда не клюёт.
Поздний вечер. Жара.
Они тоже устали.
Как бы это сказать вернее?
Чомги тоже люди и тоже устают.
Вот что важно.
* * *
Стайка парящих стрекоз
летящих уток
в прифронтовых сумерках
истребители вертолёты
* * *
Тяжёлые подсолнухи смотрят в землю как в зеркало
* * *
Каждый вечер я езжу на велосипеде —
встречаю зайца, сочиняю стихотворение.
Сегодня их не было — ни зайца, ни стихотворения.
Я остановился и стал ждать на привычном месте.
Наконец заяц вышел, потягиваясь лениво, —
почему-то я никогда не видел, как потягиваются зайцы, —
пощипал горец птичий, а на меня даже не посмотрел.
В этот вечер я написал о подсолнухе.
* * *
Пруд высыхая
повторяет изгибы реки
как судьбу прабабки
осенью обнажает память
* * *
Ночью была атака беспилотников
а утром прилетела горихвостка-чернушка
выстукивала чеховским молоточком
* * *
Тополь белый, populous alba,
на ветру
стайка серебряных рыб
* * *
Поздние звёздочки зверобоя
Окраина сжатого поля
Трепет
задумчивой стрекозы
крылышки
как сухие листья
Август 2024 года
Я был заброшен, был отпущен,
как виноград, —
лишь ласточкою стерегущей
на мушку взят.
И, словно ветреные клавиши,
полуслепы и полусонны,
мне были листья как товарищи —
я узнавал их голоса.
Я видел, как за ними, армией,
идут снега и свиристели
и в их уступчивые арии
уже вплетаются метели.
И пусть стрекоз электрошокеры
висят над полем
и жёлуди свистят как пули —
всё это так, последний наигрыш
уже решённого исхода —
наш долгий проигрыш
и равнодушная природа.
* * *
И как качается ветка
медленно в такт
или дрожит веко
примерно так
наступает очередная осень
а ясеня нет в дому
и скучает по ней ясень
а она по нему
Странное это дело
не привыкнуть никак
душа и тело душа и тело
ладно я это так
Опубликовано в Журнале №12