Леди М

 

Действующие лица

 

Леди М, королева Шотландии

Манго, ее сын

Макбет, король Шотландии

Серпента, служанка королевы

Банко, тан Лохаберский

Флинс, его сын

Придворные, слуги, стражники, воины

 

Сцена 1. Инвернесс

 

Женские покои в королевском замке Инвернесс.

Леди М перед высоким зеркалом.

Служанка Серпента рядом, в руках у нее другое зеркало, поменьше.

 

Протяжный скрежет и визг ржавого железа.

 

Серпента. Мороз по коже!..

Леди М. Как будто ржавый меч достают из ржавых ножен.

Серпента. Какие страсти, миледи...

Леди М. Мужчин казнят мечом, женщин — топором. Ты когда-нибудь, Серпента, держала в руках топор палача?

Серпента. Боже правый, нет, конечно! К чему это вы, миледи?

Леди М. А я однажды не выдержала и попросила нашего палача показать мне его топор. Взяла в руки. Он чертовски тяжел, Серпента! Я и не ожидала, что он так тяжел. Тяжел как правда. Меня пронзила боль от затылка до пят. Мне стало страшно, но...

Серпента. Но, миледи?

Леди М. Было в этом и что-то упоительное, темное и упоительное. Палачу дозволено убивать безнаказанно. Без-на-ка-зан-но. Это ли не упоительно?

Серпента. Вы — королева, вы отдаете приказы — палач их только исполняет. Тьфу-тьфу-тьфу, лучше бы и имени его не вспоминать: помянешь черта — он и явится.

Леди М. А ты знаешь, что голова, отрубленная по третьему позвонку, весит не больше десяти фунтов? Как новорожденный младенец...

Серпента. Миледи, вы не можете забыть Лиама, своего старшего... я сочувствую матери, но не имею права жалеть королеву...

Леди М. Лиам был заговорщиком, предателем и понес заслуженное наказание. Будь я королем Дунканом, без колебаний снова приговорила бы его к смерти...

Серпента (растерянно и печально). Ваше величество...

Леди М. Что там?

Серпента. Где что?

Леди М. В зеркале. Там что-то мелькнуло. Что-то страшное...

Серпента. Вам показалось, ваше величество. Там только вы.

Леди М. И это тоже я?

Серпента. Это?

Леди М. То, что промелькнуло.

Серпента (протягивая ей бокал). Глоточек теплого вина с корицей вас успокоит...

Леди М (делает глоток). Кого я вижу там на самом деле? Или этого никто не знает?

Серпента. Передо мной женщина, которая родила двоих сыновей и сохранила обаяние юности. Идеал, миледи. Вы — идеал.

Леди М. Его величеству давно наплевать на идеал.

Серпента. Но не наплевать лорду Макбету.

Леди М. Что о нем слышно?

Серпента. Битва в разгаре. Гонец, который был тут утром, говорил, что мятежники разбиты, однако на помощь им пришли норвежцы...

Леди М. Странное у нас зеркало — с годами я как будто не меняюсь.

Серпента. Мое вам скажет то же самое. Вы пошли в бабушку.

Леди М. Она прожила очень долгую жизнь, но я ее помню плохо. В хрониках пишут, что она была женщиной неведомой природы...

Серпента. Попросту говоря, ведьмой.

Леди М. В юности мне говорили, что я на нее очень похожа.

Серпента. Вылитая ведьма. Прекрасная и опасная. Да и родились вы левшой...

Леди М. Что?

Серпента. Прошу простить вашу ничтожную рабыню, миледи. Я случайно узнала об этом от вашей кормилицы. Но она, к счастью, умерла, а я буду молчать как мертвая — клянусь! Никто никогда от меня не узнает вашей тайны! Никто. Никогда — клянусь.

Леди М. Постыдной тайны — вот что ты должна запомнить.

Серпента. Конечно, миледи, конечно. Тем более что у меня этих постыдных тайн под юбкой — как блох у бродячей собаки...

Леди М. Не забывайся, Серпента.

Серпента. Прошу прощения, ваше величество, я просто хотела к вам подлизаться — это ж моя работа!

Леди М. Мне кажется, что это платье стало мне мало, или так и есть?

Серпента. Вы становитесь мнительной, миледи. Оно вам тютелька в тютельку.

Леди М. А что слышно о Манго?

Серпента. Со вчерашнего дня ничего. Но зуб даю — ваш сын мчится к любимой матушке со всех шести ног.

Леди М. Не перебарщивай, Серпента. С каких это пор я для него любимая матушка?

Серпента. С тех пор, как полон его кошелек — вашими стараниями.

Леди М. Мне-то казалось, что ты в него влюблена...

Серпента. Трудно сохранить любовь к тому, кто трахает все, что движется.

Леди М. А ты двигалась?

Серпента. Я живой человек, миледи.

Леди М. А эту Эллис — Эллис, правильно? — он тоже... м-м... двигал?

Серпента. Чего не знаю, того не знаю, ваше величество. И потом, она же вроде как его невеста... во всяком случае, все так считают...

Леди М. Но говорят, что Брюса Ферреса видели рано утром выходящим из ее покоев...

Серпента. В королевском замке немало покоев, из которых рано утром выходил лорд Феррес... кроме ваших, разумеется, ваше величество...

Леди М. И как же воспримет этот факт наш сын Манго? Как он поступит, узнав об измене этой Эллис? Если измена была...

Серпента. Трудно сказать, миледи. Вообще-то Манго пофигист, как я понимаю. Но тут... как знать, может, зарежет его милость лорда Ферреса?

Леди М. Тогда надо бы за ними хорошенько присматривать.

Серпента. С удовольствием пошпионю за обоими, ваше величество.

Леди М. Но не переходя границ, Серпента!

Серпента. Ах, мадам! Все границы давно нарушены.

Леди М. Просто не забывай о той границе, которая отделяет королевский дворец от борделя.

Серпента. Ах вы об этом...

Леди М. Так, говоришь, платье не мало и не велико?

Серпента. Спрошу прямо: вы капризничаете или оно и впрямь вам жмет?

Леди М. Мне эта чертова жизнь жмет, Серпента.

Серпента. Тут уж, видать, ничего не поделаешь, миледи. На троне — как на плахе: ни влево, ни вправо, ни назад — только вперед.

Леди М. Ну существуют еще две двери — в рай или в ад.

Серпента. Не приведи Господь?

Леди М. Это вопрос?

Серпента. Ну просто я не очень хорошо понимаю, что вам больше нравится, ад или рай.

Леди М. Ох уж этот чертов выбор!

Серпента. Что поделать, ваше величество, такова участь королей — стоять на страже у врат небесных, как палач — у врат адовых.

Леди М. Душа тянется ввысь, а тело... ах, это тело...

Серпента. Чем красивее тело, тем оно дешевле. Так моя матушка покойная говорила.

Леди М. Мудрено...

Серпента. На то вы и королева — с мудростью на ты.

Леди М. Нам чаще приходится иметь дело с глупостью, порожденной страстями.

Серпента. А что думает об этом его величество король Дункан, ваш бого­хранимый супруг?

Леди М. Действительность для него — лес, кишащий чудовищами. Он думает о душе, поскольку тело все чаще ему отказывает...

Серпента. Да хранит его Господь!

Леди М. Но почему красивое тело дешевле, чем некрасивое?

Серпента. Ну, наверное, потому что люди становятся пленниками красивого тела, забывая о душе... красота — не заслуга, а дар Божий...

Леди М. И бла-бла-бла! Мне это попы чуть не каждый день льют в уши.

Серпента. В прекрасные уши, миледи.

 

Звук горна.

 

Гонец!

Леди М. Чего ж ты тут, а не там?

Серпента. Бегу-бегу! (Убегает.)

Леди М (касается рукой зеркала). Кого я вижу? Кто ты? Та, что есть? Или та, которой хочешь быть? Которой должна стать? Что за этим лицом? Еще одна маска? И что там за харя в самой глубине зазеркальной тьмы? Затаившаяся истина? Но истина или есть, или ее нету. За каждым человеком влачится шлейф зла, которое он пытается забыть, чтобы сохранить свою жизнь, сберечь себя. Не оборачивайся и не извиняйся. Не оборачивайся. Все происходит здесь и сейчас, нет ни прошлого, ни будущего — только здесь и сейчас...

 

Дверь открывается, входит Серпента, за ней — лорд Макбет.

 

Жив! Жив!

 

Макбет кланяется, приложив руку к груди.

Леди М. бросается ему на шею.

 

Жив...

Макбет. Милостью Божьей мы одержали победу, миледи.

Леди М. Да хоть бы и проиграли, лишь бы ты был жив!

Макбет. Вашими молитвами, моя королева.

Леди М (Серпенте). Королю уже доложили?

Серпента. Да, ваше величество, гонец свое дело знает. Противник разбит наголову. Лорды Макбет и Банко преследовали мятежников, не оставляя за собой в живых ни одной собаки, которая могла бы лаять им вслед.

Леди М. Надеюсь, его величество доволен.

Серпента. Еще бы! (Макбету.) Кстати, земли и замки мятежного лорда Кавдора теперь ваши, милорд (кланяется). Мятежник мертв, теперь вы — тан Кавдорский, милорд.

Леди М. Королева тоже припасла для тебя награду.

Макбет. Видеть вас — уже великая награда, миледи.

Леди М. Чую я, ты хочешь что-то мне рассказать...

Макбет. С глазу на глаз, ваше величество.

Леди М (кивает Серпенте). Легко.

 

Серпента выходит.

 

Итак, мой Макбет, ты не был удивлен, услыхав от Серпенты, что король жаловал тебя титутлом Кавдорского тана. Я права?

Макбет. Да, миледи, я уже знал об этом. И еще кой о чем...

Леди М. Любопытно... ты вдруг проникся вещим даром, мой амикус?

Макбет. Ничуть, моя амика. Я всего-навсего человек, но не настолько порочный. Я услышал это от ведьмы...

Леди М. Так-так-так...

Макбет. После сражения, разделавшись с норвежцами, мы с Банко отправились сюда, чтобы принести его величеству добрые вести. Путь наш лежал через вересковые пустоши. Было довольно темно, ветер гнал по небу облака, мы были одни между небом и землей, без рыцарей и оруженосцев, поэтому держались настороже, и вдруг лорд Банко заметил три странные фигуры. Обнажив мечи, мы приблизились к ним — и остановились. Это были странные существа, миледи, я и слов-то не нахожу, чтобы описать их... какие-то клочья бытия... не то люди, не то кусты, не то старые цыганки, облаченные в какую-то рванину, грязную и дырявую... старухи... но у них были бороды — редкие, но длинные и нечесаные... они что-то напевали, точнее, скрипели — такие у них были дребезжащие голоса — и приплясывали, будто хотели согреться, а может, просто от дури... отличить одну от другой было невозможно...

Леди М. Но говорили-то они голосами человеческими?

Макбет. Так точно. Однако то, что они говорили, повергло нас в изумление, меня и Банко. Одна из них назвала меня Кавдорским таном, а другая сказала: «Будь здоров, будущий король»...

Леди М. Ага! А Банко? Что ему предрекли?

Макбет. Что он будет ниже меня, но станет выше.

Леди М. Вот как...

Макбет. Ведьма сказала, что Банко сам не король, но станет пращуром королей.

Леди М. Вот, значит, как...

Макбет. Поэтому, миледи, меня не удивило известие о том, что я стал Кавдорским таном. А если что и удивило, так это осведомленность этой грязной бородатой старухи. В душе я счел ее провокаторшей, но промолчал... да и о чем тут говорить? Однако, как видите, ее пророчество сбылось...

Леди М. А Банко?

Макбет. Банко — что, миледи?

Леди М. Что он сказал?

Макбет. Ну он человек здравомыслящий — усмехнулся, назвал этих ведьм пузырями земли, махнул рукой и пришпорил коня.

Леди М. И мы, конечно, знать не знаем, что он думал на самом деле...

Макбет. Мы же и не можем этого знать, миледи.

Леди М. Банко уже у короля?

Макбет. Он обещал дождаться меня, прежде чем идти к его величеству.

Леди М. А понимает ли он, о чем следует, а о чем не нужно рассказывать его величеству?

Макбет. Ну... вообще-то он человек прямой, как выстрел...

Леди М. Плохо. Очень плохо, если король оценит его прямоту...

Макбет. Что-то я не понимаю тебя, амика.

Леди М. Дорогой амикус, будь ты королем, как ты принял бы пророчество о том, что твои лучшие полководцы метят на твой трон?

Макбет (неуверенно). Наверное, с юмором. Какие-то прыщи земли, жители помоек...

Леди М. Но одно пророчество уже сбылось, не так ли? Что помешает истории развиваться в том же духе? То есть что помешает лорду Макбету претендовать на трон?

Макбет. Но... я не знаю... если рассуждать так, то да... хотя я не уверен...

Леди М. Ах, колеблющийся дух, ни в чем не твердый... Его величество король Дункан страдает множеством слабостей, но у него нельзя отнять двух достоинств — прямоты и решительности.

Макбет. Тогда, наверное, он прикажет отрубить головы лорду Макбету и лорду Банко.

Леди М. Да, если лорд Банко, не придавший значения ведьминым пророчествам, спроста проболтается о встрече на вересковой пустоши. Нет, если ты убедишь его держать рот на замке. Или — или убьешь его, прежде чем он откроет рот.

Макбет. Но, миледи, я не уверен...

Леди М. Не уверен в чем? В том, что прямодушный Банко не проболтается? Или в том, что решительный Дункан не предпримет шагов для защиты трона?

Макбет. Все это следует хорошенько обдумать, амика...

Леди М. А если нет времени? Если гром уже прогремел и вот-вот ударит молния?

Макбет. Ну да... да, конечно... все это надо бы обдумать... я клялся в верности Дункану и в дружбе — Банко... а тут вот так сразу, ни с того ни с сего... хотя вы правы... ты права... может быть, завтра...

Леди М. Мы шепчем: «Завтра, завтра, завтра».

Так тихими шагами жизнь ползет

К последней недописанной странице.

Оказывается, что все «вчера»

Нам сзади освещали путь к могиле.

Конец, конец, огарок догорел!

Жизнь — только тень, она — актер на сцене.

Сыграл свой час, побегал, пошумел —

И был таков. Жизнь — сказка в пересказе

Глупца. Она полна трескучих слов

И ничего не значит...

Макбет. Значит, здесь и сейчас... но для меня это все равно что покуситься на жизнь бессмертных богов, а значит, и на свою жизнь...

Леди М. Как говорил Гераклит, бессмертные — смертны, смертные — бессмертны; смертью друг друга они живут, жизнью друг друга они умирают.

Макбет. Ты хочешь отомстить Дункану за смерть старшего сына...

Леди М. Неважно, чего хочу я. Чего хочешь ты? Чего ты хочешь на самом деле? Сейчас ты в шаге от короны, Макбет. Сейчас на твоем пути один только Банко. Подумай сам, ведь ведьмы напророчили ему что? Что на самом деле? Что не он, но один из его сыновей убьет следующего короля, чтобы положить начало новой династии. А следующий король — это ты. Ты!

Макбет. Если верить ведьмам.

Леди М. А ты им не веришь, амикус? Неужели?

Макбет. Ну... не знаю... предположим, я сделаю этот шаг, но что потом?

Леди М. Потом — второй шаг. Третий. Четвертый. Иногда это называется жизнью.

Макбет. Наверное, я еще не остыл после сражения...

Леди М. Серпента!

 

Входит Серпента.

 

Принеси сапоги.

Серпента. Те самые сапоги, миледи?

Леди М. Те самые.

Макбет. Сапоги?

 

Выходит и возвращается Серпента с сапогами.

 

Леди М. Сюда.

 

Серпента ставит сапоги у ног Макбета.

 

Примерь.

Макбет. Это что, какие-то особенные сапоги, амика?

Леди М. Примерь же.

 

Пожав плечами, Макбет разувается, надевает сапоги, принесенные Серпентой.

 

Пройдись. Я прошу тебя — пройдись.

 

Макбет делает несколько шагов, стучит каблуком в пол, останавливается перед королевой.

 

И как?

Макбет. Впору. Хорошие сапоги. Но к чему все это?

Серпента (почтительно). Это королевские сапоги, милорд.

Макбет. Вот оно что... по ним не скажешь... не хуже, но и не лучше моих...

Леди М. Ты готов следовать своему предназначению? Свободен первый шаг, но мы рабы второго. Ты готов сделать шаг? Готов открыть дверь?

Макбет. А не безумие ли это, любовь моя? Я еще понимаю — убить Банко, но короля...

Леди М. Как говорил Карл Густав Юнг, не обращайте внимания ни на тех, кто думает, что вы сходите с ума, ни на тех, кто говорит вам, что вы совершаете ошибку, ни на тех, кто просит вас вернуться обратно на тот путь, который они считают правильным. Мечтайте о том, о чем хотите мечтать, идите туда, куда хотите идти, будьте тем, кто вы есть, так как жизнь неповторима. Помните: вы — дверь, которую вы до сих пор так безуспешно искали. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Макбет. Мне страшно...

Леди М. Значит, ты жив. (Помолчав.) Думаю, его величество согласится со мной, если я предложу в знак особых заслуг лорда Макбета осчастливить королевским визитом его новые владения — замок Кавдор.

Макбет. Мой ад откликается на голос рая.

Леди М. Я так и думала, что ты будешь польщен, обрадован и горд.

 

Макбет с поклоном пропускает Леди М в дверь, следует за нею.

 

Серпента. И что мне теперь делать? Зашить рот? Откусить язык? Надеть штаны и назваться мужским именем? Бежать куда глаза глядят? Наконец — выйти замуж? М-да... Однако вспомни-ка, милочка, что говаривала в таких случаях наша веселая матушка. Как она это называла? Правило трех стаканов, кажется. Хотя в королевском дворце — какие стаканы? Бокалы. Значит, правило трех бокалов (наливает в бокал вина). Первый бокал ошеломляет (пьет). Второй — успокаивает (пьет). Третий — примиряет с действительностью (пьет). Востину прав тот, кто говорил, что все действительное разумно, а все разумное — действительно. Таков практический вывод из правила трех бокалов. Бог любит троицу — это, конечно, так, но еще Пифагор утверждал: как нечетные числа главенствуют над четными, так мужчины главенствуют над женщинами, поэтому мужчины удовлетворяются тремя бокалами, а нам не остается ничего другого, как наполнить четный — четвертый, чтобы не позволить мужчинам властвовать над нами...

 

Сцена 2. Кавдор

 

 

Новоиспеченный тан Кавдорский в своих покоях.

За сценой слышны звуки затихающего пира.

 

Макбет. Когда конец кончал бы все, — как просто!

Все кончить сразу! Если бы убийство

Могло свершиться и отсечь при этом

Последствия, так чтоб одним ударом

Все завершалось и кончалось здесь,

Вот здесь, на этой отмели времен, -

Мы не смутились бы грядущей жизнью.

Но суд вершится здесь же. Мы даем

Кровавые уроки — им внимают

И губят научивших. Правосудье

Подносит нам же чашу с нашим ядом.

Здесь он сугубо охранен. Во-первых,

Я — родственник и подданный ему,

Прямой защитник; во-вторых, хозяин

И должен дверь захлопнуть пред убийцей,

А не с ножом идти. Дункан к тому же

Господствовал так мягко, так был светел

В великом сане, что его дела,

Как ангелы, воскликнут гласом трубным

Об ужасе его уничтоженья.

И жалость, как младенец обнаженный

Верхом на вихре или херувим,

Несущийся на скакуне воздушном,

Повеет страшной вестью в каждый глаз,

Чтоб ветер утонул в слезах. Мне волю

Пришпорить нечем, кроме честолюбья,

Которое, вскочив, валится наземь

Через седло...

 

Входит Леди М.

 

Что там? Меня хватились?

Леди М. Все пьяны — им не до тебя. Пир заканчивается, король вот-вот отправится в спальню.

Макбет. Уже?

Леди М. Вижу, амикус, ты опять колеблешься...

Макбет. Одно дело — стрелять в цель с двухсот шагов, другое — лицом к лицу, но вот ударить ножом в сердце спящего человека...

Леди М. Когда надо действовать решительно, ты снова и снова отдаешься во власть воображения. Воображение делает нас слабыми, а то и убивает. Ну же! Ну!

Макбет. Я не боюсь, нет, просто я тут вдруг подумал... раз уж мне самой судьбой назначено стать королем, почему бы этой самой судьбе меня не увенчать — без всякого моего содействия...

Леди М (едва сдерживаясь). И как ты себе это представляешь?

Макбет (нерешительно). Христа ведь никто не короновал, но мы признаем его царем царей...

Леди М. Боже мой, ты готов на любое богохульство, лишь бы ничего не делать!

Макбет. Прости, я сам не свой...

Леди М. Сметь или не сметь — выбор человека. Судьба и есть человек, его воля или отсутствие воли... и что же, ты выбираешь — не сметь? Сейчас? В эту минуту?

Макбет. Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше, тот не человек!

Леди М. Ты трахаешь королеву — ты уже делаешь больше, чем человек. Ты — шестой палец на левой руке, лишнее звено мировой цепи, ты герой, бросивший вызов тяжкой материи жизни. Или ты хочешь быть просто честным негодяем?

Макбет. Прости, но ты перестаешь быть женщиной, когда речь заходит о власти... или об убийстве...

Леди М. Власть беспола, дружок. Я лишилась власти, когда отдалась тебе. Я пала ниже всех и была этому рада. Я была счастлива падению — оно является предвестием взлета. И мы встанем, мы поднимемся — вместе, ты и я. Мы. Я стала частью тебя в той же мере, в какой ты стал частью меня. Я вошла в тебя, как в огонь, и сгорела дотла, я ничего не боялась — боящийся в любви несовершенен, а моя любовь стала самим совершенством...

Макбет. Я вошел в тебя, как в прекрасный дворец, и словно обрел дом, и нет, я не позволю сомнениям разрушить наш дом... я вынужден защищать наш дом...

Леди М. Да-да, тебя вынуждают к этому обстоятельства.

Макбет. Такова моя судьба, и этого не изменить.

Леди М. Ты вынужден это сделать. И должен.

Макбет. Я должен это сделать.

Леди М. Как и договаривались, я буду в отдельной спальне — Дункан давно не против разделения супружеского ложа. У дверей его спальни поставлены два стражника (протягивает ему два кинжала). Они будут пьяны — уж об этом я позаботилась. Ты сможешь.

Макбет (берет кинжалы). Смогу.

Леди М. Никто не сделает это лучше тебя.

Макбет. Я — лучший в битвах.

Леди М. А потом подбросишь эти кинжалы сторожам. И выпачкаешь их морды кровью короля...

Макбет. Кровью короля...

Леди М. Один удар в сердце — и наши сердца соединятся навек. Ты и я, король и королева (склоняется перед ним). Мой король...

Макбет (склоняется перед ней). Моя королева...

Леди М. Мы сожжем все мосты за собой. Сожжем старый дом, чтобы утвердить новый — наш дом (приседает в полупоклоне). Ваше величество.

Макбет (кланяется). Ваше величество, ваше величество... (Уходит.)

Леди М (оставшись одна, без сил падает в кресло). Наверное, так должен чувствовать себя человек, только что продавший душу дьяволу. Или дьявол, только что уломавший несговорчивого продавца душ. Но я, кажется, счастлива. Без сил, но счастлива. Все-таки я люблю его. Кажется, это так и есть. Хотя вряд ли следует путать счастье с облегчением. Да и дело еще не доведено до конца...

 

Входит Серпента.

 

Ты меня напугала!

Серпента (с поклоном). Ваше величество.

Леди М. Застолье кончилось?

Серпента. Его величество пожелал гостям веселья, и придворные проводили его в опочивальню.

Леди М. Но ты ведь пришла не затем, чтобы сообщить мне об этом?

Серпента. Ваш сын, миледи...

Леди М. Что еще с ним?

Серпента. Кажется, ничего страшного, но он почтительнейше просит ваше величество принять его...

Леди М. А до утра не подождет?

Серпента. Он расстроен, ваше величество. И такой милый... беззащитный и милый...

Леди М. Уверена, он уже дал волю языку и рукам, чтобы улестить тебя.

Серпента. Ах, миледи, я забываю обо всем, когда вижу его на расстоянии ресниц...

Леди М. Зови.

 

Серпента бросается к двери — входит Манго.

 

Здравствуй, Манго!

Манго. Матушка! (опускается перед ней на колени). Ах, как я ждал этой встречи, до слез...

Леди М. Только давай без этого дешевого бабства. Что тебе от меня нужно? (Жестом приглашает сына сесть в кресло.) Что тебе нужно на самом деле? И да, кстати, как твои дела в Болонье? Учишься или по-прежнему дурака валяешь?

Манго. Ты слишком плохого мнения о своем единственном сыне, матушка...

Леди М. Единственном... Хочешь напомнить мне о Лиаме?

Манго. Да Боже упаси! Но, как ни крути, после смерти Лиама я — единственный сын Дункана, единственный законный наследник престола...

Леди М. Тебе нужны деньги?

Манго. И деньги тоже, но это не главное.

Леди М (протягивает ему кошель с деньгами). А что же главное?

Манго (ловко прячет кошель). А главное — Эллис, матушка.

Леди М. И что Эллис?

Манго. Я хотел бы попросить ваше величество взять ее под свою опеку.

Леди М. Ее родители — богаче короля, они люди серьезные, могущественные...

Манго. А она — их умница, красавица и любимица, которую они разбаловали до невозможности!..

Леди М. И у тебя появились соперники? Какая новость! Кто ж тебе, черт возьми, мешал официально объявить ее своей невестой? На нее б тогда и взглянуть не посмели. И ведь тебя это ни к чему не обязывало, Манго. Ты мог бы по-прежнему трахать своих итальянских подружек, а потом, как придет срок, жениться на милой и неглупой девушке. И что теперь?

Манго (мрачно). Если верить слухам, теперь все плохо.

Леди М. Брюс Феррес.

Манго. Лорд Феррес, черт бы его побрал.

Леди М. А кто ему открыл дверь? Напомни, Манго.

Манго. Я.

Леди М. А кто говорил, что не надо торопиться и лишать девушку невинности, чтобы потом бросить ее на произвол судьбы и уехать в Болонью?

Манго. Ты.

Леди М. Чего ж ты хочешь сейчас?

Манго. Через полгода закончится моя учеба в Италии, и я могу жениться. Но для этого надо нейтрализовать всякие слухи о том, что девственница давно не девственница, а лорда Ферреса... ну, как-нибудь удалить, что ли... дистанцироваться от него...

Леди М (спокойно). Нейтрализовать, значит. Удалить, значит. Дистанцироваться. То есть, например, объявить его государственным преступником и казнить?

Манго. Ну не знаю...

Леди М. Ты хочешь, чтобы это сделали мы, король и королева, а ты чтоб остался в стороне, весь из себя чистый и невинный...

Манго. Ох уж эта твоя склонность к прямой речи! Неужели нельзя сказать как-нибудь иначе? Понимаю, я не лорд Макбет, чтобы ждать от тебя чего-то большего, чем понимание, но хоть на понимание-то я могу рассчитывать?

Леди М (насмешливо). Ах ты щенок поганый! Наслушался дворцовых сплетен — и туда же. Решил немножко пошантажировать меня?

Манго. Ну совсем чуть-чуть. Чуточку. По-родственному. Без обид, матушка.

Леди М. Заруби себе на носу: у королевы нет ни сестер, ни братьев, ни детей, ни родителей. У королевы есть власть.

Манго. Простите, миледи.

Леди М. Не увлекайся, Манго, не заметишь, как переступишь черту, и тогда вряд ли мне удастся помочь тебе. Надеюсь, это ты понимаешь.

Манго. Никоим образом не хотел ни оскорбить, ни унизить вас, миледи.

Леди М. Одно условие. Завтра же, но не позднее, чем послезавтра, мы на весь мир объявим о вашей официальной помолвке.

Манго. С благодарностью принимаю это условие, миледи.

Леди М. Что же касается лорда Ферреса, я должна подумать. Он близкий друг твоего отца и глубоко вовлечен в большую политику. Можно даже сказать, что на нем держатся наши отношения с Лондоном и Парижем. Поэтому простым мановением руки от него никак не дистанцироваться...

Манго. Проныра! Ушлый старичок!

Леди М. Он старше тебя всего на десять лет, Манго, и он вдовец (задумчиво). Ты ведь не пытался с ним договориться?

Манго. Как ты себе это представляешь, матушка? Это невозможно... мне кажется...

Леди М. Мне рассказывали, что в Италии ты полюбил театр и даже сам принимал участие в спектаклях...

Манго. Невинная слабость, матушка!

Леди М. Так сыграй перед лордом Ферресом роль человека, который хотел бы забыть обиды и заключить мир. Покайся — ты был дрянным женихом, тебе есть в чем раскаиваться. Но ты ведь любишь эту Эллис! Ты ведь не мыслишь жизни без нее. Сделай так, чтобы твой враг поверил тебе. Завоюй его близость, дружбу, наобещай с три короба — тебе есть что обещать, ведь ты наследник шотландской короны, а Дункан стар и слаб...

Манго. В этом что-то есть...

Леди М. Пригласи его на охоту. Устрой пир для него. Подари ему парочку смазливых девчонок. Приласкай его двенадцатилетнего сына. Ты же знаешь, что у него растет мальчик? А когда лорд Феррес станет оплакивать своего единственного ребенка, ты будешь рядом, как настоящий друг...

Манго. Оплакивать, миледи?

Леди М. Он всего-навсего человек, один из нас, и чего только не случается с детьми на охоте в лесу... или во время морской прогулки... или в горах...

Манго. Чего только не случается...

Леди М. И на что только не способен отец, потерявший голову от горя. Бросится в море, упадет с крепостной стены, погибнет в схватке с разбойниками...

Манго. Далёко ж нас заводит речь!

Леди М. Не спеши, поднося к губам чашу зла: самое сладкое таится на дне.

Манго. Игра всерьез...

Леди М. Играй с великанами, но бойся лилипутов. И в кругу друзей всегда держи при себе надежный кинжал.

Манго. Долгая и недешевая, однако, история.

Леди М. Содержание совести в чистоте — очень дорогое удовольствие.

Манго. И каким же вам видится финал этой душераздирающей истории?

Леди М. После положенного траура, стряхнув скорбь о потерянном друге, ты вступишь в брак с Эллис и вскоре станешь королем.

Манго. О Боже...

Леди М (воркующим голосом). Ну так тварь ты дрожащая или право имеешь?

Манго. Голова кругом!

Леди М (насмешливо). Так-то, ваше будущее величество.

Манго (потрясенный, низко кланяясь). Конечно, ваше величество.

Леди М. Можешь заглянуть к отцу — он будет рад тебе.

Манго. Как прикажете, миледи. (Уходит.)

 

Бьют часы.

 

Леди М. Судя по часам, все сделано. Пора спать. Я ничего не знаю. Меня должны разбудить, а я...

 

Пятясь, входит Серпента, за ней Макбет, забрызганный кровью, с кинжалами в руках.

 

О черт, своим глазам не верю!

Серпента. Я не виновата, миледи, лорд Макбет сам...

Леди М. Согрей и принеси воды.

 

Серпента убегает.

 

Да что с тобой такое, амикус! Ты с ума сошел! По нашему плану мы с тобой сейчас должны быть в постели. Я — в своей, ты — в своей. Мы ничего не знаем. Нас должны разбудить, чтобы сообщить страшную весть... надеюсь, она страшная, амикус?

Макбет. Нечистая сила становится нашей силой, когда наша сила иссякает. Но она лишь подзуживает, распаляет, а все — все — мы делаем сами, собственными руками, вот этими руками...

Леди М. Какого черта ты притащил сюда эти кинжалы?

Макбет. Я не мог...

Леди М (забирает у него кинжалы). Выпей вина, успокойся, а я отнесу кинжалы в опочивальню Дункана...

Макбет. Он мертв, о Боже, он мертв...

Леди М. Понятно. Значит, я сейчас подброшу кинжалы стражникам и вернусь. Вызолочу их рожи кровью — и тотчас вернусь. Ты слышишь меня? Дождись меня! (Убегает.)

 

Входит Серпента с кувшином, тазом и полотенцем.

 

Макбет (трясущимися руками наливает себе вина). Сто десять, сто двадцать, сто... сто сколько?

Серпента. Наверное, сто тридцать. А что вы считаете, милорд?

Макбет. Капли крови.

Серпента. Да, это вино очень похоже на кровь.

Макбет. Сто сорок... сто пятьдесят... хватит или еще?

Серпента. Как будет угодно вашей милости.

Макбет. В детстве я иногда спрашивал отца, сколько звезд на небе, сколько капель в бокале, сколько крови в человеке...

Серпента. Как интересно!..

Макбет. Отец сказал, что из взрослого человека можно выжать не больше шести литров крови. Но вот что я скажу тебе, Серпента... Ты меня внимательно слушаешь?

Серпента. Да, милорд.

Макбет. На самом деле крови в человеке гораздо больше. Фонтан. Бочка. Водопад. Поток. Море! Море крови!

Серпента. Ты только глянь, че делается, а!

Макбет. Она лилась, брызгала, булькала, заливала все вокруг, она жгла...

Леди М (стремительно входит). У нас мало времени! Скорее!

Макбет. Куда спешить, если дело сделано?

Леди М. Но не завершено. (Серпенте.) Воды!

 

Макбет и Леди М моют руки над тазиком, Серпента льет воду из кувшина.

 

На что это ты уставилась, Серпента?

Серпента (вздрогнув). Я-то? На ваши руки, миледи...

Леди М. И что наши руки?

Серпента. Вы так их моете, как будто ничего не случилось... простите, миледи...

Леди М. А что случилось?

Серпента (испуганно). Н-не знаю, ваше величество... наверное, ничего, ваше величество...

Леди М. Полотенце!

Серпента. Миледи?

Леди М. Нашим величествам нужно вытереть руки — обычно это делается при помощи полотенца. Серпента!

 

Служанка протягивает ей полотенце.

 

Макбет. Вот черт, как расходились нервы. На войне все не так...

Леди М. Успокойся. Дыши глубже. Вдох — выдох, вдох — выдох. Мысленно считай до трех и выдыхай...

Макбет. Мне легче.

Леди М. Ты развалился — собери себя. Голова на плечах, руки на том месте, где были руки, ноги внизу... нет никакого убийцы Макбета, есть Макбет — великий полководец, повелитель жизни и смерти, человек, стоящий в центре мира...

Макбет. В центре мира...

Леди М. Да-да-да, вслед за Пико делла Мирандола берусь утверждать, что Бог создал человека как творение неопределенного образа и, поставив его в центре мира, сказал: «Не даем мы тебе, о Адам, ни определенного места, ни собственного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанность ты имел по собственному желанию, согласно твоей воле и твоему решению. Образ прочих творений определен в пределах установленных нами законов. Ты же, не стесненный никакими пределами, определишь свой образ по своему решению, во власть которого я тебя предоставляю. Я ставлю тебя в центре мира, чтобы оттуда тебе было удобнее обозревать все, что есть в мире.

Я не сделал тебя ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, чтобы ты сам, свободный и славный мастер, сформировал себя в образе, который ты предпочтешь. Ты можешь переродиться в низшие, неразумные существа, но можешь переродиться по велению своей души и в высшие, божественные». О, высшая щедрость Бога-отца! О высшее и восхитительное счастье человека, которому дано владеть тем, чем пожелает, и быть тем, чем хочет! (Помолчав.) Какой же образ ты предпочтешь, лорд Макбет?

Макбет (словно просыпаясь). Я — победитель. Я выслушал демонов и заставил их служить мне. Я вник в речи ангелов, и они стали служить мне. Я один, но не одинок. Я стою в центре лесной поляны, освещенной луной, и знаю, что из-за деревьев за мной следят чудовища — драконы, медведи, волки, рыси, львы, змеи и вампиры. Стоит мне проявить слабость, как они вырвутся на волю и набросятся на меня, нападут, загрызут, сожрут, хрустя моими костями, но я тверд, я неколебим и готов к схватке. Я отворил источники крови, чтобы достигнуть божественных высот, оставив внизу дьявольские пропасти. Я — на вершине сердца, я — победитель...

 

Стук в ворота.

 

Серпента (испуганно). Да твою ж мать!..

Леди М (вытирая руки полотенцем). Итак, все по местам. Я в своей спальне, ты — в своей, а ты (Серпенте) открываешь ворота. Не торопись, делай все медленно, нехотя, как бы спросонья, зевая и вопрошая, кого там черт принес в такое время...

Серпента. Я вляпалась! Не успела привыкнуть к роли свидетельницы, как стала соучастницей!

Леди М. Не подведи, Серпента. Я думаю, это лорд Банко и его люди. Вчера они договаривались с Дунканом выехать пораньше. Зевая и потягиваясь, проведи их в королевскую опочивальню, и пусть они увидят то, что нельзя не увидеть...

Серпента. У меня поджилки трясутся, миледи.

Леди М. Это хорошо. Но придерживай свои поджилки, пока не окажетесь в спальне Дункана. То, что ты там увидишь, в мгновение ока научит тебя, хочешь ты того или нет, как вести себя дальше.

Серпента. Господи, ваше величество, и что ж я там, несчастная, увижу?

Леди М. Расходимся.

 

Макбет и Леди М уходят в разные двери.

Стук в ворота.

 

Серпента. Цыц, мои поджилки, наберитесь терпения. Да кто там колотит в ворота? Кого там черти принесли? (идет к воротам, прислушивается). Эй, ответьте!

 

Стук в ворота.

 

Да кто там, дьявол вас забери?

Голос. Здесь Банко, лорд Лохабера и его люди!

Серпента. Еще и солнце не взошло, а вы уж тут. Зачем?

Голос. По уговору с королем Дунканом.

Серпента. Черт бы вас драл... (отпирает ворота). Как я рада вас видеть, милорд!

 

Входят Банко, его сын Флинс и воины.

 

Его величество вас ждет? Меня никто не предупредил, милорд.

Банко. Какая, однако, тут у нас хорошенькая девушка. Как тебя звать, милочка?

Серпента. Серпента, ваша милость, всегда к вашим услугам.

Банко. И много ль ты умеешь, змеюшка?

Серпента. А вы отведайте (приседает в полупоклоне). Следует ли доложить о вас, милорд?

Банко. Мы договорились с его величеством выехать пораньше, чтобы к закату вернуться в Инвернесс. А где хозяин замка? Где наш свежеиспеченный Кавдорский тан?

Серпента. Дрыхнет свежеиспеченный... то есть — почивает!

Банко. Буди! И по пути осторожненько загляни в королевскую опочивальню — не проснулся ли Дункан.

 

Серпента уходит.

 

Флинс. Что-то мне тут не по себе. Я даже рад, что братья не поехали с нами.

Банко. Здесь король, а значит, мы дома и в безопасности.

Флинс. С той поры, отец, как ты рассказал мне о встрече с ведьмами на вересковой пустоши, я места себе не нахожу...

Банко. Ну-ну, мой мальчик, держи воображение в узде, не позволяй ему пускаться вскачь, не то разнесет тебя вдребезги. Это такая штука, воображение, у которой есть начало, но никогда не бывает предела.

Флинс. Ты разговаривал с ведьмами!

Банко. Ну да...

Флинс. И они напророчили мне великое будущее! Не тебе — мне и братьям!

Банко. Слуги тьмы честны с людьми, пока речь идет о мелочах, но в главном они коварны и лживы.

Флинс. Однако Макбет стал Кавдорским таном, как и предрекали ведьмы... да что там такое?

 

С криком вбегает Серпента. Ее трясет, она не может говорить. Банко пытается схватить ее, но Серпента вдруг падает на пол и отбивается ногами, выкрикивая что-то бессвязное.

 

Банко. Вот чертова баба!

Флинс. Да что ж случилось?

Макбет (входит заспанный). Что за крик? Что случилось?

Леди М (появляется из другой двери). С ума сошла, Серпента! Ну-ка встань! Да что с тобой?

Серпента (отползая в угол). Нет-нет, госпожа, не трогайте меня! Пожалуйста! Я еще вам пригожусь! Это не я, не я, не я...

Макбет. Никто не причинит тебе вреда, дурочка...

Серпента. Море крови, господин, море крови! (Пытается стереть что-то с лица.) На мне его кровь! Кровь!

Леди М. Король? Что с Дунканом, Серпента?

Макбет (выхватывает у одного из воинов меч). За мной!

 

Вслед за ним быстро уходят Банко, Флинс и воины.

 

Серпента (дождавшись, когда мужчины выйдут). Я — вне подозрений?

Леди М. Об этом можешь не беспокоиться.

Серпента (протягивает ей нож). Поклянитесь на пролитой крови, миледи.

Леди М. Ты мне не веришь, Серпента?

Серпента. Клянемся обе. Клянусь.

Леди М. Клянусь. Отныне мы связаны кровью. А теперь тихонечко, мышкой-мышкой отнеси нож туда, где ты его взяла.

Серпента. Сию минуту, миледи. (Убегает.)

Леди М. Смешно: мы стали сестрами, королева и ее служанка. Женщина и женщина, мы стали убийцами. Убийца и убийца, не пролившие ни капли крови...

 

Возвращаются потрясенные Банко, Флинс, Макбет и воины.

 

Кто-нибудь наконец скажет мне, что тут происходит?

Банко. Произошло убийство, миледи. Ваш муж, король Дункан, мертв (кланяется). И нам остается только гадать, кто убийца.

Леди М. А что говорят слуги, которые несли стражу у дверей опочивальни?

Макбет. Уже ничего. Я их убил. Да, знаю — зря. Но не мог сдержаться (взрывается). Не смог! Но почему, черт побери, они сделали это? Почему?! Какие демоны напели им эту мысль в уши? Не понимаю... лживые твари, они еще притворились спящими...

Банко. Думаю, у этих демонов — человеческие имена. При слугах найдены не только кинжалы, но и норвежское золото...

Флинс. По пять золотых марок на брата.

Макбет. Сатана им брат!

Банко. Нужно провести тщательное расследование. Если я правильно понимаю, чужаков здесь не было, а значит, это сделал кто-то из своих. Кто-то же подкупил этих мерзавцев и не пожалел при этом денег!

Воин. Пять золотых — мой годовой заработок, черт возьми.

Банко. Кому выгодно?

Макбет. У Дункана не было врагов среди наших.

Банко. И мне так кажется.

 

Стук в ворота.

 

Открыть ворота! Быть настороже!

 

Входит Манго в окружении стражников.

 

Принц?

Леди М. Кой черт носит тебя в ночи?

Манго. Я все могу объяснить, все!

Стражник (протягивая Банко кошель). При нем мы нашли это, милорд.

Банко (заглядывая в кошель). Норвежские золотые марки.

Манго. Я все объясню! Матушка!

Макбет. Объясни, откуда у тебя норвежское золото и где ты был ночью?

Манго. Этот кошель дала мне королева... прости, матушка...

Леди М. Кошель я узнаю — он мой, но откуда в нем норвежское золото? В том кошеле, который дала тебе я, было шотландское золото.

Манго. Я... я не понимаю...

Флинс. Какой же это мрак! Какой же ужас! Сын убил отца! Принц убил короля! Подкупил каких-то пьяных мерзавцев, чтобы они убили Дункана! Единственный сын!

Макбет. Манго, откуда золото?

Манго. Не знаю я! Когда я взял кошель, то не заглядывал в него. Почем мне было знать, что там, внутри? Клянусь! Клянусь, я никоим образом не причастен к смерти короля. Убить отца! Свидетель Бог, мне такое и в голову не могло прийти!

Макбет. А других свидетелей, кроме Господа, у тебя нет?

Манго. Да поймите, все было не так! Заполучив золотишко, я отправился к Эллис... ну вы же все знаете Эллис! Мне хотелось встретиться с нею... она ж моя невеста!

Банко. И ты пешком отправился к Эллис? Не слишком ли далек путь, милорд? Один. Ночью. С кошелем на поясе, полным золота...

Флинс. Норвежского золота!

Манго. Матушка, Боже мой, объясни им... спаси меня, матушка, умоляю... я твой сын, ты моя мать, мы с тобой одной крови, матушка, ты кормила меня грудью — разве может нормальная женщина перешагнуть это, забыть? Матушка!

Леди М. Но золото врагов, Манго, — откуда?

Манго (в отчаянии). Не знаю! Не знаю! Будьте вы все прокляты! У меня характера не хватило бы, а вот у вас... Это вы, вы убили моего отца! Это лорд Макбет! И ты, матушка, помогла своему любовнику! Все знают о пророчестве, все! Мне трон и так достался бы — по наследству, а вот лорду Макбету...

Леди М (ледяным голосом). Ты и правда сошел с ума? Насколько я помню, ты был последним, кто видел Дункана живым...

Манго. Потому что ты меня попросила заглянуть к отцу! Но тогда он был жив! А вы... Это вы! Это все вы! Вы! (Внезапно выхватывает кинжал и бросается на стражников, завязывается схватка, Манго падает, пронзенный тремя мечами.)

Леди М. О боже мой, глупец! Какой глупец! (Перешагнув через тело сына, чтобы подойти к Макбету.) Мой сын... мой единственный сын...

Банко. Печально все это. Горько слышать, еще горше видеть эту кровь...

Макбет (стражникам). Унесите этого несчастного.

 

Стражники уносят Манго в замок.

 

Флинс. Какая кошмарная ночь!

Банко. И какая звездная ночь. Будто миллион ангелов взирают на нас с высоты, сочувствуя нашим потерям...

Серпента. А миллион демонов хихикают в пустыне ночи.

Леди М. Что ж, завтра я собираю королевский совет, на котором нам предстоят трудные решения...

Флинс. А следствие, миледи? Неужели мы так и не восстановим картину зла?

Макбет. К сожалению, теперь она ясна, как эта ночь. Наследник престола решил ускорить свое восшествие на трон, сговорившись с норвежцами. Их золотом он подкупил негодяев, которые убили Дункана, а он...

Леди М. Поверить не могу, что Манго способен на такое...

Макбет. Он был схвачен, допрошен, уличен, убит при попытке к бегству. Печально, но это — факты.

Леди М. Королевский совет рассмотрит все факты и примет решение, которое, конечно же, будет предано гласности в кафедральном соборе при стечении тысяч наших подданных, у алтаря, в виду Господа и Сына Его. Плачьте и молитесь!

 

Стук в ворота.

 

О Боже, что еще нам предстоит узнать?

 

Воины открывают ворота, но за ними — ночь, никого.

 

Макбет. Что это значит?

Банко. Хотел бы я это знать.

Флинс. Злая шутка.

Леди М. Знамение...

Банко. Знамение в пустоте? О чем?

Макбет. Но кто-то же стучал... о чем он стучал?

Леди М. О чем стучал?

Макбет. Хоть какой-то смысл во всем этом должен быть!

Серпента (выступает вперед, разворачивает бумагу). Кажется, я знаю, в чем тут дело. Это послание сочинил некий наркоман по имени Томас де Куинси. Вот что он пишет. С вашего позволения, ваши величества... Итак... Здесь должно быть представлено и доведено до сознания вытеснение человеческих чувств чувствами адскими, демоническими. В привычный распорядок бытия вторгается иной, потусторонний мир; преступники изъяты из области земных дел, стремлений, желаний. Они оба преобразились: она «перестала быть женщиной»; он забыл, что рожден женщиной; оба приобретают поистине дьявольские черты — и внезапно перед нами разверзается преисподняя. Но как передать это ощущение, сделать его осязаемым? Дабы вторглось инобытие, обыденность должна на какое-то время исчезнуть. Убийцы и само их деяние должны быть изолированы — отделены бездонной пропастью от насущных человеческих дел и забав — безвыходно заперты в некоем темном узилище; мы должны ощутить, что течение обыденной жизни внезапно задержано — погружено в оцепенение — зачаровано сном — силой принуждено к ужасающей передышке; время должно уничтожиться, связь с внешними предметами должна быть прервана; и все это должно по собственной воле замкнуться в бессознательном прекращении земного чувства. И вот именно тогда, когда злодейство совершено, когда тьма воцаряется безраздельно — мрак рассеивается подобно закатному великолепию в небе; раздается стук в ворота и явственно возвещает о начале обратного движения: человеческое вновь оттесняет дьявольское; пульс жизни возобновляется; мирское одерживает верх — и утверждение в своих правах требований окружающей нас действительности в первую очередь заставляет нас испытать глубокое потрясение перед страшным зиянием, нарушившим ход вещей...

Леди М. Обратное движение...

Флинс. Мне не по себе...

Банко (кланяясь). До завтра, миледи.

Макбет. Но вы можете переночевать здесь, в замке. Ночные дороги опасны.

Банко. Не опаснее, чем любая дорога жизни. До встречи, господа!

 

Банко, Флинс и их воины уходят.

 

Леди М (Серпенте). Даже не знаю, благодарить тебя или казнить... но, может быть, это и к лучшему... Теперь окончательно ясно, что Банко должен умереть. И его дети.

Макбет (тупо). И дети...

Леди М. Свободен первый шаг, но мы рабы второго.

Макбет. Этак мы рано или поздно шаг за шагом зайдем в тупик.

Леди М. Тупик — лучшее место для принятия решений.

Макбет. И для смерти.

Леди М. Моя бабушка-ведьма говорила: полюбите смерть прежде смысла ее, чтобы прожить жизнь подлинную.

Макбет. Но в тупике просто не может быть никакой жизни! Она сдавлена так, что не пискнуть, — да какая там к черту жизнь? Вращение безмозглых перепуганных микробов!

Леди М. В тупике думается так, как если б не было небес Господних.

Макбет. И что же тогда остается? Ад?

Леди М. Не зови черта — и не явится.

Макбет. О чем ты сейчас думаешь?

Леди М. О любви.

Макбет. Женщины живут как прежде, телом...

Леди М. Когда я говорю о любви, я говорю о любви к тебе, а не о теле. Я говорю о существительных, а не о прилагательных. И даже не так. Любовь для меня — глагол!

Макбет. Мы проведем остаток ночи в разных спальнях?

Леди М. Я выбор сделала (направляется к двери). А ты?

 

Макбет, поколебавшись, следует за ней.

 

Серпента. Осталось понять, кем мы теперь стали, королева и я. Поклялись как сестры, но мы не сестры. Договорились как подруги, но мы не подруги. Остались при своих подозрениях как враги, но мы не враги. Мы связаны как подельницы, но преступницей ни она, ни я пока не являемся. А когда придет время и мы будем болтаться на виселице или стоять в очереди на плаху, какая разница, кто умирает рядом с тобой. Мы... мы змеи... Да-да, мы змеи! Сестры, подруги, враги, преступницы — две змеи, которых издали не отличить друг от дружки. Мы понимаем друг дружку с полуслова, с полувзгляда, а остальные слышат только шипение. И о чем мы там шипим, о любви или о новом платье, никто не понимает. А если нас поведут на плаху, под топор, мы будем шипеть о последнем даре Господа — о любви, Боже, о любви...

 

Скрежет и визг ржавого железа.

 

О, Господи, опять этот звук!..

 

Сцена 3. Дунсинан

 

В королевских покоях.

Леди М и Серпента.

 

Серпента. Не думаю, что вы правы, миледи. Лорд Макбет — вовсе не трус. Он храбрый воин и мудрый король. Да вы сами это не раз говорили!

Леди М. Меня мучают сомнения, Серпента. Иногда я просыпаюсь рядом с ним по ночам, вижу его лицо при свете свечи — он счастливо улыбается во сне — и думаю, что он достиг всего, чего хотел, и теперь ему не до любви. Не до меня. Он уходит от прямых вопросов, он колеблется, когда следует проявлять твердость, он снисходителен к врагам, наконец он то и дело заговаривает о мучениях совести, которые не дают ему покоя. Он сожалеет о смерти Дункана, о смерти Манго...

Серпента. Он человек, миледи, а все, о чем вы только что сказали, свойственно людям с развитым интеллектом и зрелыми чувствами...

Леди М. Ум виляет и прячется — сердце идет напролом.

Серпента. Видимо, его величество Макбет полагает, что королю следует быть осторожным, осмотрительным и милосердным.

Леди М. Замок со всех сторон окружен врагами, а он поехал тайком от меня на вересковую пустошь — ну на кой черт ему сдались эти ведьмы?

Серпента. Его величество любит советоваться с разными существами. Так сказать, держит руку на пульсе земли и небес.

Леди М. Ада и рая.

Серпента. Вы сказали «рай», миледи, или я ослышалась?

Леди М. Случайно вырвалось...

Серпента. Я так и поняла. А ведьмы — что ж, все их пророчества сбылись, так почему бы не сбыться и новым?

Леди М. Мы ничего не знаем. Макбет стал слишком вежливым и уклончивым. Не в такого человека я влюбилась, как кошка.

Серпента. Позвольте напомнить, уклончивым он был всегда. Я и сейчас смеюсь, вспоминая, как вы разъярились, когда Макбет в ответ на ваш прямой вопрос ответил: «Ну, как бы да и как бы нет».

Леди М. Он и остался таким, стоило буре улечься. Но сейчас — сейчас, когда вся Шотландия против нас, когда тысячи солдат противника жаждут нашей крови, когда аристократы предвкушают наш позор на плахе... (внезапно). А может, я его по-настоящему и не любила никогда? Влюбилась в образ, который сама же и придумала, а потом было стыдно признаться в ошибке...

Серпента. Ну нет, миледи, не наговаривайте на себя. Макбет был и остается храбрым воином, отважным любовником и уж точно — неглупым королем, который не позволяет себя обманывать. А вы пытаетесь переписать его образ, чтобы представить его карьеристом, который использовал вас как надежную верховую лошадь на пути к успеху...

Леди М. Дай Бог, чтоб мы ошиблись...

Серпента. Уж вы-то ошибаетесь, зуб даю.

Леди М (вдруг). Ты с ним трахалась?

Серпента. Миледи!

Леди М. Не ври мне, Серпента.

Серпента. Миледи...

Леди М. Смотри мне в глаза, сучка.

Серпента. Было разок... но, Господи, ваше величество, кто ж в наше время обращает внимание на такие пустяки? Это ж все не всерьез, мимоходом, как собака задирает лапу на забор. Кто я и кто он? Да он, небось, и не помнит ничего, и, если его спросить, будет искренне удивлен: кого — эту? (Тычет себя в грудь.) Ну как можно вообще говорить о сексе между его величеством и ее ничтожеством!

Леди М. Сколько раз?

Серпента. Разочек... ну, может, два или три разочка...

Леди М. С кем еще?

Серпента. Я?

Леди М. Он.

Серпента. Ваше величество, ну подумайте, пожалуйста, как можно сердиться на мужчин? При их тупости им же всегда требуется разнообразие. Сегодня — я, завтра кто-нибудь еще... ведь так и король Дункан понемножку грешил, и многие вельможи из придворных... это и грехом-то никто не считает... но любит он вас — вас и больше никого... и как бы какая-нибудь служаночка, будь она хоть трижды раскрасавицей, хоть самой кошайшей кошкой, как бы она ни старалась завоевать сердце такого завидного мужчины, все напрасно... кошки тигрицам не помеха... потому что любит он только одну женщину — вас, только вас, тигрицу, и в этом у меня нет никакого сомнения, ни-ка-ку-сень-ко-го!..

Леди М. Ты моложе меня...

Серпента. И это единственное мое преимущество перед вами, если это вообще можно назвать преимуществом. Я, конечно, в женском смысле все умею, чего уж там, но разве сравнятся мои песенки с настоящей поэзией... вы и за смертной чертой будете связаны воедино, а обо мне и памяти не останется... я — тень, и кто же здравом уме, подумайте сами, станет ревновать к тени?

Леди М. А я и не ревную — я просто устала.

Серпента. Вам бы отдохнуть, миледи.

Леди М. Мою усталость не вылечить отдыхом, Серпента, она со мной, видимо, и на том свете останется. Ты спала с Банко?

Серпента. Об этом и говорить не стоит, миледи. Так, разочек на бегу...

 

Во дворце хлопают двери, слышны быстрые шаги.

 

Похоже, наш вернулся...

 

Входит Макбет.

 

Леди М (бесстрастно). Я беспокоилась, ваше величество. (Серпенте). Я позову, когда понадобишься.

 

Серпента уходит.

 

Макбет. Мы провернули дело быстро — никто на нас и внимания не обратил, когда мы миновали вражеские посты. Свои? Свои! И дальше.

Леди М. И что сказали твои подруги?

Макбет. Подруги! Это ж не женщины, не мужчины, не молодые, не старые, да и люди ли они — не знаю. Пузыри земли. Существа без сущности.

Леди М. Зло в чистом виде? Зло бывает чистым?

Макбет. Но им и на этот раз удалось меня порадовать.

Леди М. Я не спрашиваю, веришь ли ты им, — я хочу понять, не ведут ли они коварную игру, которая может нас погубить. Ведь люди по самой сути своей им чужды...

Макбет. Мне кажется, я с должным скепсисом отношусь ко всей этой чепухе и сижу на заднице ровно.

Леди М. И?

Макбет. Одна из ведьм сказала, что я непобедим, пока Бирнамский лес не пойдет на Дунсинанский холм. Мыслимо ли это?

Леди М. Ты опытный военный, Макбет, солдаты противника могут замаскировать себя ветвями и листьями деревьев, что со стороны может быть похоже на движущийся лес. Разве не так?

Макбет. Возможно. Но вряд ли моих бойцов испугают какие-то там кусты. Вторая ведьма сказала, что меня не победит в схватке мужчина, рожденный женщиной.

Леди М. А женщина, рожденная женщиной?

Макбет. Мы, конечно, живем в просвещенные времена, но пока что женщин у нас и близко не подпускают к военному ремеслу.

Леди М. А третья? Что сказала третья?

Макбет. Тут, скажем так, все смутно...

Леди М (холодно). Вот как.

Макбет. Поначалу все шло хорошо. Я задавал вопросы — они отвечали. Но вот третья ведьма ответила так, что почти испортила мне настроение...

Леди М. Ты спросил о Банко...

Макбет. Да, будет ли царствовать род Банко — вот о чем я хотел узнать. И ведьмы показали мне длинную вереницу людей, которые медленно прошли передо мной, и все эти люди были одеты в цвета рода Банко и с коронами на головах... это были призраки, вызванные из будущего, но казались они живыми...

Леди М. А сам Банко?

Макбет. Его там не было. То есть его не было в той череде королей.

Леди М. Ведьмы говорили тебе об этом и в первый раз.

Макбет. Помню.

Леди М. Он жив.

Макбет. Банко? Да Боже ж мой!

Леди М. Наши люди подстерегли Банко с сыновьями на лесной дороге и напали на них. Им удалось убить двоих сыновей Банко, но сам он с третьим сыном ускользнул. Наши люди облажались. Он жив.

Макбет. И полон жажды отомстить.

Леди М. Мы можем ночью ускользнуть от врагов, отправимся в наш горный замок, организуем оборону, призовем подмогу...

 

Макбет качает головой.

 

И я — я еще могу родить. Я рожу тебе сына, мой Макбет. Я еще способна родить наследника и мстителя.

Макбет. Увы...

Леди М. Увы?

Макбет. Я бездетен.

 

Леди М обнимает его, и они замирают.

 

Наверное, я не лучший из мужей, но ты стала для меня любовницей, женой, матерью, дочерью — воплощением всего женского, прекрасного, мудрого и теплого, ты стала моей единственной, и все другие не в счет.

Леди М. Ты сдался.

Макбет. Об этом рано говорить.

Леди М. Значит, сдался.

Макбет. Но я все еще жив!

Леди М. Банко тоже. И его войска окружили Дунсинан со всех сторон, а мы с тобой оказались в западне. В центре мира, в глухом лесу, окруженные кровожадными львами, тиграми, волками и гиенами, которые только и ждут сигнала, чтобы наброситься на нас и сожрать с костями...

Макбет. Боишься?

Леди М. Ты занял место моего страха.

Макбет. Монарх не гибнет — просто исчезает.

Леди М (с горечью). И ты уже готов к этому?

Макбет. Нет. И я не подведу, ты это знаешь. Должна знать. У нас множество глаз и ушей в лагере Банко, наши люди предупредят нас о его замыслах.

Леди М. Не удивлюсь, если узнаю о множестве людей Банко, притаившихся в нашем замке в ожидании своего часа.

Макбет. Ты кого-то подозреваешь? Скажи. Мы тотчас развесим их по стенам, чтобы в лагере Банко полюбовались будущим, которое ждет предателей.

Леди М. Я подозреваю всех и никого.

Макбет. Даже Серпенту?

Леди М. Она трахалась с Банко, и он ей пришелся по душе.

Макбет. Кто только не приходился по душе нашей милой Серпенте!..

Леди М. Даже ты.

Макбет. Правда? Не помню...

Леди М. Оставим этот дурацкий разговор — сейчас не до того. Мы готовы? Чутье подсказывает мне, что Банко не станет брать нас измором и вот-вот пойдет на приступ.

Макбет. Тогда мне пора.

Леди М. Пришли ко мне начальника стражи. И поскорее!

Макбет. Не успеешь сосчитать до десяти. (Снимает сапоги.)

Леди М. Что ты делаешь, Боже мой?

Макбет. Разносились и стали слишком велики. (Уходит.)

 

Входит Серпента.

 

Леди М. Мне нужен меч.

Серпента. Боже правый! Но зачем?

Леди М. Не желаю дожидаться своей участи — двинусь ей навстречу.

Серпента. Вот прямо меч? Или под мечом вы подразумеваете...

Леди М. Меч! Старый добрый меч Дункана, моего незабвенного супруга. Что ни говори, но в оружии он разбирался лучше многих. Меч с крестом и длинной рукоятью. Чего ты ждешь?

Серпента. Он вас не тронет...

Леди М. Меня? Кто?

Серпента. Лорд Банко.

Леди М. Ты с ним говорила?

Серпента. Не то чтобы говорила, так, предчувствие...

Леди М. Значит, говорила.

Серпента. Да нет, ну что вы! Мы просто трахались, и он научил меня одному приемчику, от которого мужчины просто сходят с ума...

Леди М. Клятву помнишь? Клятву на кинжале — помнишь, Серпента?

Серпента. Клятву... ну да, мы с вами о чем-то говорили...

Леди М. Хватит! Меч!

 

Входит Начальник стражи.

 

Серпента. Я мигом! Мигом! (Убегает.)

Начальник стражи (кланяется). Миледи.

Леди М. Ты помнишь, о чем мы говорили вчера?

Начальник стражи. Конечно, ваше величество. Я выбрал надежных людей, и каждый — отличный стрелок из лука.

Леди М. Но только по моей команде.

Начальник стражи. Как прикажете.

Леди М. Я трижды крикну: «Хватит!»

Начальник стражи. И пойдет потеха.

Леди М. Вижу, ты ничего не боишься.

Начальник стражи. Привык, миледи. А если останусь жив, то и страх останется с теми, кто умер.

Леди М. Но ты готов защищать нас до последнего...

Начальник стражи. Без колебаний, ваше величество.

Леди М. А если выживешь, пойдешь служить Банко?

Начальник стражи. Тому, кто одержит верх. Люблю, знаете ли, всегда быть сверху, хотя знавал женщин, которые предпочитают быть всадницами, а не лошадьми.

Леди М. Итак...

Начальник стражи (кланяясь и пятясь к выходу). Да, ваше величество. (Уходит.)

 

Возвращается Серпента с мечом в руках.

 

Леди М. Что слышно? (Берет меч в руки.) Штурм не начался?

Серпента. Войска задвигались, взвились знамена.

Леди М. Боишься?

Серпента. Боюсь только случайностей, а так-то мне все равно, сверху или снизу — лишь бы в живых остаться.

Леди М (вдруг приставляет кончик меча к горлу Серпенты). Ты отдала Банко ключи от ворот?

Серпента. Боже упаси, миледи! Нет — клянусь сердцем матери!

Леди М. Рассказала о тайной двери в стене?

Серпента. Но он и так о ней знает. Неужели вы думаете, что я тут одна с Банко трахалась — в прямом и переносном смысле?

 

За сценой нарастает шум боя — звон и скрежет железа, гул стрел, хруст копий.

Тяжелые удары в ворота.

Грохот.

 

О Боже мой, они уже здесь! Банко здесь!

Леди М (спокойно). Успеешь спрятаться.

Серпента. А вы, миледи?

Леди М. Не мне уворачиваться от судьбы.

Серпента (мечется). Под столом? Нет... За шторой? Нет-нет... А если тут? (Забирается в нишу, набрасывает покрывало на голову.) Меня нет, чур, меня нет...

 

Дверь распахивается, в зал, пятясь, входит Макбет, за ним Банко — сражаются.

Леди М прячется за шторой.

 

Банко. Убийца! Вор, похитивший корону!

Макбет (отбивая удар меча). Тебе не осилить меня, Банко! Ни за что! Ты помнишь ведьм с вересковой пустоши? Они сказали, что меня не сможет убить тот, кто женщиной рожден!

Банко. Я ж говорил, что нечистая сила всегда правдива в мелочах, но лжива — в главном. Они ж не сказали тебе, что я не рожден от женщины — меня вырезали ножом из материнского чрева! Твой час пришел, мерзавец!

Макбет. Ну уж нет, так просто ты мою смерть не добудешь!

 

Сражаются.

 

Леди М (выходит из-за шторы и вскидывает над головой меч). Хватит! Хватит! Хватит!

 

Из-за шторы и из темных углов появляются лучники, которые расстреливают Банко и Макбета, а потом исчезают.

Макбет и Банко, утыканные стрелами, мертвы.

 

Хватит. Теперь сразимся со всем миром. Я буду сражаться с людьми, я буду сражаться с богами, а когда люди и боги умрут, я подниму меч против самой Вселенной, против всех этих теней и призраков, и я не остановлюсь, пока не одержу верх, даже если останусь одна в этом огромном мире... (Перешагивает через труп Макбета.) Ты оказался всего-навсего человеком, амикус...

Серпента (выбирается из ниши, приближается к королеве с кинжалом в руке). Миледи, как вы? (Как только королева поворачивается к ней, бьет ее кинжалом в грудь.) Не хочу я этого вашего огромного мира. Мне бы домик на тихой улочке, деток, хозяйство — курей там, уток, корову, да муженька покрепче. А в вашем мире — покойтесь с миром... (Уходит.)

 

Слышен звук — тоскливый, железный, протяжный.

 

Леди М (встает, опираясь на меч, делает шаг, едва удерживая равновесие). Слышите этот звук? Понимаете? Это значит, что история еще не окончена, нет, не окончена — война продолжается (пытается содрать с себя одежду). Тесно мне, тесно, тесно (по-прежнему освобождаясь от одежды и опускаясь на колени)! Я жива, жива... Не выкован еще тот клинок и не зажжен тот огонь, которые могли бы проникнуть в глубины моего сердца. Его не остановить. Меня — не остановить. Я всегда буду сражаться. Не побеждать и не проигрывать, но сражаться. Всегда. Потому что я и есть власть — вечная, как боги, которые нас создали, и бесстрастная, как герои, которые нас покорили, вдохновив и двинув в бой. Меня то и дело путают с людьми, да еще и с женщинами. Я не человек, не женщина, а я — океан, я — космос, наконец я — история, сама история. А история никогда не затихает, и ее движение к благу всегда идет наихудшими путями. Я давным-давно переступила черту, отделяющую жизнь от смерти. Даже если я потеряю тело, в сражение вступят мои кости и сухожилия, мои лейкоциты и эритроциты, мои любовь и ненависть, а когда и они погибнут, моя бессмертная душа поведет в битву новое железо и новую кровь, и битва будет продолжаться вечно, чтобы выжила сама жизнь, бессильная без войны, и я вечно буду гореть — если не жаром, то хотя бы — светом... светом, светом... (С трудом встает на колени, выпрямляется и поднимает меч над головой.)

 

 

Занавес.