Джорджо Агамбен. Безумие Гёльдерлина. Жизнь, поделенная надвое. Перевод с итальянского М. А. Козловой под научной редакцией А. С. Салина. М., «АСТ», «Лед», 2025. 320 стр.
«Известный итальянский философ Джорджо Агамбен анализирует жизнь и творчество одного из величайших поэтов Европы — Фридриха Гёльдерлина. В этой необычной хронике Агамбен обращается к последним десятилетиям жизни поэта, которые тот в состоянии безумия провел в башне на берегу Неккара. <...> Через письма, фрагменты стихов, свидетельства современников и собственные философские размышления Агамбен показывает: изоляция Гёльдерлина — это не просто болезнь, а образ бытия, политическое и поэтическое высказывание о невозможности быть понятым в своем времени» — из Аннотации.
«В изоляции, но не в полном молчании, он продолжал писать короткие и как бы простые стихи, часто подписывая их вымышленными именами и снабжая фантастическими датами. Постепенно поэт стал восприниматься как живая диковинка: к нему стали приходить студенты и любопытствующие, видя в нем одновременно реликт классического духа и сумасшедшего поэта» («Платформы абсолютного большинства сороконожек: книги недели» — «Горький», 2025, 5 сентября). Здесь же: «„Жизнь, поделенная надвое” организована в соответствии с названием — следуя методу средневековых хронистов, философ делит повествование на два параллельных потока: историческим событиям 1806 — 1843 гг. сопутствует описание странной жизни Гёльдерлина на берегу Неккара. От других произведений Агабмена последних лет эту работу отличают большая ясность и меньшее стремление читать мораль».
На сайте «Горький» (2025, 30 сентября) книгу рецензирует также Сергей Луговик («Мой сосед Гёльдерлин»): «Существует не так уж и много поэтов, вошедших в пространство философии в качестве тех, кого философы допрашивают о вещах для них существеннейших, и Иоганн Кристиан Фридрих Гёльдерлин среди этого недлинного списка особенный во многих отношениях. В значительной степени так случилось благодаря Мартину Хайдеггеру, для которого Гёльдерлин стал, наряду с досократиками, главным спутником в его блуждании по „лесным тропам” — уходу от языка академической философии к авторскому мифопоэтическому волхованию в поисках средств для выражения того, что обычным языком не сказывается. Поэт-проводник, к тому же земляк, что для немецкого философа было существенным (Гёльдерлин, как и Хайдеггер, был швабом), здесь надежнее университетских схоластов. Но даже если вынести Хайдеггера за скобки, получится внушительная библиотека из авторов, друг с другом сходных только в своей любви к Гёльдерлину. Таким образом, толкование Гёльдерлина стало отдельной философской дисциплиной, которую не свести ни к эстетике, ни к философии языка».
Фрагмент книги можно прочитать все на том же сайте «Горький» (2025, 3 сентября):
«1808
Гёльдерлину привозят пианино, он импровизирует, долго играет на нем по памяти и подпевает. Также снова начинает играть на флейте. <...>
15 октября. Мать Гёльдерлина пишет завещание — в нем она выражает обеспокоенность судьбой больного сына и просит свою дочь и младшего сына: „…не принимать во внимание средства, которые понадобились вашему дорогому и участливому брату на обучение, траты на разъезды, пока он работал гувернером, и расходы во время его прискорбной болезни, поскольку я пользовалась тем, что причиталось ему по завещанию дольше, чем наследством двух других детей… Если милостивый Господь решит, что и после моей смерти сраженный недугом бедолага останется в том же плачевном состоянии, в каком ему не понадобится движимое имущество, двое оставшихся детей смогут претендовать на то, чтобы унаследовать его в равных долях, поскольку я надеюсь, что процентов, а также того годового содержания, которое он получает, в полной мере хватит, чтобы покрыть все его потребности, дабы несчастливец ни в чем не нуждался. Поэтому я обращаюсь к многоуважаемому суду и своим двоим детям с просьбой следить за тем, чтобы к средствам больного никто не прикасался: таким образом, после его смерти наследники смогут предъявить на них свои права… Прошу детей после моей смерти стать для несчастливца отцом и матерью”.
29 декабря. Писатель Карл Фарнхаген фон Энзе навещает Гёльдерлина вместе с Кернером и оставляет краткое изложение этого визита, не лишенное неточностей и ни на чем не основанных толкований. „Кернер отвел меня еще к одному поэту, поэту в самом прямом смысле слова, подлинному виртуозу, которого, однако, не встретишь ни при дворе, ни на вечерних ассамблеях у Котты — только в приюте для душевнобольных. Меня потрясла новость о том, что Гёльдерлин два года живет здесь, поскольку лишился рассудка. Благородный поэт, автор ‘Гипериона’ и других великолепных песен, полных тоски и героизма, он также отдал в печать переводы Софокла, которые показались мне довольно вычурными, но разве что в литературном смысле, поскольку у нас не позволяется заходить слишком далеко, если не хочешь сойти с ума или же сойти за сумасшедшего. Разумеется, нет ничего крамольного в том, чтобы осуждать эту вычурность, и я задумал вывести в романе, помимо прочих персонажей, переводчика по имени Вахолдер, который бы говорил как гёльдерлиновский Софокл. Я не сделал этого по чистой случайности — и себе во благо! Сейчас меня привела бы в ужас мысль о том, что я насмехался над душевнобольным, это настоящий позор, то же самое, что избить палкой труп… Бедный Гёльдерлин! Его отдали на содержание и попечение плотнику, тот хорошо с ним обращается, гуляет с ним и, насколько то необходимо, приглядывает за ним: безумие поэта совсем не опасно, достаточно лишь не придавать слишком много внимания замыслам, которые внезапно приходят ему в голову. Он не бредит, но непрерывно говорит, следуя за своим воображением, полагает, что его окружают посетители, желающие засвидетельствовать ему почтение, дискутирует с ними, выслушивает их возражения и живо противоречит им, цитирует великие произведения, написанные им самим ранее, и те, которые пишет сейчас, показывает всю свою ученость, все владение языком и знание древних авторов, которое еще хранит в себе; временами, однако, в потоке его слов возникают оригинальные мысли и логическая связность, в остальном же это самая обычная бессмыслица. Причиной его безумия называют то жуткое время, когда он жил во Франкфурте и служил гувернером при богатом семействе. Одна чувствительная, любезная и несчастная женщина оценила исключительный ум поэта, чистую душу этого униженного и непризнанного юноши, так зародилась их невинная дружба; однако им не удалось избежать самых низких подозрений, и с Гёльдерлином обошлись жестоко — как и с его подругой, чему он сам стал свидетелем. Это разбило ему сердце. Он решил утешить свою боль, уйдя в работу над Софоклом. Издатель, опубликовавший первую часть этих переводов, не заметил, что в книге уже проступали следы того, что, к сожалению, в скором времени явственно отразилось на поведении ее автора”».
*
Стоит также отметить:
Наталия Азарова. Большой перевод. М., «ОГИ», 2025. 600 стр. («Среди героев новой книги Наталии Азаровой Сергей Есенин, Пауль Целан, Фернандо Пессоа, Мао Цзэдун, Осип Мандельштам, Мигель де Сервантес, Казимир Малевич, Лао-цзы, Бенедикт Спиноза, Ален Бадью, Хосе Ортега-и-Гассет, Мартин Хайдеггер, Вальтер Беньямин и другие. Все эти поэты, философы и политические деятели были вовлечены в интенсивные процессы перевода смыслов из одной культурной системы в другую, хотя не все согласились бы считать себя переводчиками. Процессы перевода, которые освещены в настоящей книге, показывают, как благодаря усилиям отдельных субъектов возможен „большой перевод” — сонастройка, взаимоуподобление и аккомодация культурных систем друг к другу» — из Аннотации.)
Юрий Буйда. Лев и Корица: Роман. М., «АСТ: Редакция Елены Шубиной», 2025. 352 стр. («Роман „Лев и Корица” — изящная и озорная фантасмагория, действие которой в стремительном танце проносится по улицам Москвы, Парижа, Рима и северу Италии, — о том, что можно найти ночью в парке „Царицыно” или на заброшенном военном складе в промзоне у МКАДА, о схватке с демоном в обличье пылающего орангутана на вершине Монмартра и о следах древней битвы Киммерийского легиона в Люксембургском саду, о расследовании загадочной пропажи детей в окрестностях Вероны и о средневековых сектах, об изучении гримуаров и манускриптов в секретном архиве библиотеки Ватикана и о стеклянной парящей церкви в горах близ озера Гарда...» — из Аннотации.)
Василий Владимирский. Картографы рая и ада. М., «АСТ; Редакция Елены Шубиной», 2025. 352 стр. («Василий Владимирский — книжный обозреватель, исследователь истории фантастики, ведущий подкаста „ФантКаст” и ТГ-канала speculative_fiction. Автор книг „Драконы и звездолеты”, „Сопряженные миры”, составитель книги „Мир без Стругацких” и других антологий. Лауреат премии „Неистовый Виссарион”. „Картографы рая и ада” — статьи о писателях-фантастах XX — начала XXI века. Здесь и представитель Золотого века фантастики Роберт Хайнлайн, и звезды Новой волны 1960 — 1970-х, и ярчайшая фигура в американской феминистической фантастике 1970-х Алиса Шелдон (Джеймс Типтри-мл.), и крупнейшие отечественные фантасты-„шестидесятники”, Аркадий и Борис Стругацкие, Кир Булычев, и другие» — из Аннотации.)
Петр Казарновский. «Изображение рая». Поэтика созерцания Леонида Аронзона. М., «Новое литературное обозрение», 2025. 752 стр. («Леонид Аронзон (1939 — 1970) — важнейшая фигура ленинградской неофициальной культуры 1960-х — в одной из дневниковых записей определил „материал” своей литературы как „изображение рая”...» — из Аннотации.)
Глеб Морев. Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография. М., «Новое литературное обозрение», 2025. 416 стр. («Выезд из СССР в 1972 году разделил жизнь и литературную биографию Иосифа Бродского на две автономные части. Книга Глеба Морева посвящена советскому периоду, на который пришлось становление литературной карьеры, формирование социокультурной позиции и этических установок поэта» — из Аннотации).
Василий Молодяков. Россия и Италия: «исключительно внимательный прием» (1920 — 1935). Издательство «Проспект», 2025. 128 стр. («После Первой мировой войны, когда Италия оказалась в тяжелом экономическом положении и вступила в полосу социальной и политической нестабильности, начался ее трудный диалог с Советской Россией, который вскоре перерос в партнерство и даже дружбу, насколько она возможна между государствами с различными социальными системами и политически непримиримыми режимами» — из Аннотацпии.)
Мишель Пастуро. Розовый. История цвета. Перевела с французского Нина Кулиш. М., «Новое литературное обозрение», 2025. 112 стр. («Мишель Пастуро — ведущий историк-медиевист, профессор Практической школы высших исследований в Париже. Ранее в издательстве „НЛО” уже выходили его книги „Синий”, „Черный”, „Красный”, „Зеленый”, „Белый” и „Желтый”, а также „Дьявольская материя. История полосок и полосатых тканей”» — из Аннотации.)
Вера Проскурина. Канон и его границы в русской литературе XVIII — начала XX века. СПб., «Библиороссика», 2025. 442 стр. («Объектом исследования становятся отсылки к античности и „уставшие” литературные формы 1830-х годов, дионисийские мотивы символистов начала XX века, скрытый диалог Гоголя и Пушкина, а также смеховая культура арбатского круга времен Первой мировой войны. Особое внимание уделяется таким разрушителям литературных канонов, как Вячеслав Иванов, князь Д. И. Горчаков, Екатерина II, — чья игра с формой, жанром и смыслом выводит литературу за пределы эстетических и идеологических норм своего времени» — из Аннотации.)
Сергей Солоух. Пары. Статьи и эссе о литературе, а также музыке и танцах. 2000 — 2025. М.; СПб., «Руграм», «Пальмира», 2025. 156 стр. («В настоящем сборнике двадцатипятилетний путь Сергея Солоуха в литературной критике предстает как серия встреч и столкновений, диалогов и умолчаний. В центре его внимания — не столько отдельные писатели и тексты, сколько сама ткань культуры, сплетающая воедино далекие голоса: Селин и Бабель, Чернышевский и Кундера, Гашек и Мандельштам» — из Аннотации.)
Александр Чанцев. В какой-то детской стране. На линии времени. М.; СПб., «Руграм», «Пальмира», 2025. 558 стр. («Эта книга — как и предыдущий сборник „Ижицы на сюртуке из снов: книжная пятилетка” (2020, Премия Андрея Белого) — объединяет самые яркие и значимые тексты Александра Чанцева за последние пять лет (2020 — 2025), посвященные современной литературе. Это не сухая хроника книжных новинок, но причудливый калейдоскоп жанров: от аналитических статей и коротких рецензий до лирических эссе, где каждый фрагмент по-своему раскрывает динамику литературного процесса» — из Аннотации.)