Тайный путь

 

*  *  *

 

Хозяйка-память, с виду — скромница,

Привыкла к своему укладу:

То спрячет ключ и в двери ломится,

То вскроет комнат анфиладу.

 

Вот почему теперь, наверное,

Воображая время оно,

Не вспомнить грáффити пещерное

С охотой древней на бизона;

 

Не вспомнить — к счастью? к сожалению? —

Себя в утробе и младенцем;

Не вспомнить через поколения

Неизживаемый Освенцим;

 

Не вспомнить, заживив царапину,

Тот полдень, августовски знойный,

У входа в морг фигуру папину

И тело бабушки покойной…

 

Но — шаг за шагом, слово за слово —

Вплоть до мельчайших черт и линий

Рисует живо взгляд участливый

То, что не видел и в помине.

 

 

*  *  *

 

                          Памяти Николая Рубцова

 

Нет, не сказал бы я, что суеверен,

А всë же верю в рифмы кольцевые,

Похожие на водяные знаки,

Рифмующие судьбы и сердца.

 

Читаю их, верней — прочесть пытаюсь,

И в этих непридуманных созвучьях

Сквозит невольно и неуловимо

Знамение начала и конца.

 

Я тороплюсь вязать узлы, быть может,

Но вот опять предчувствие пронзило,

Что этот год — решающий, рубежный —

Уже провёл незримую межу…

 

Готов к исходу, что бы ни случилось:

Любовь большая или смерть большая.

В кругу друзей — родных, любимых, светлых —

Как на прощальном празднике сижу.

 

 

*  *  *

 

Зачем считаю так подробно

Свидетельства того, что жив?

Как будто в жизни той, загробной

Понадобится весь архив…

 

Как будто утешеньем станет

Тем, кто продлится на земле,

Когда мой час последний грянет,

Бумаг сугробы — снег в золе.

 

Как будто жёсткий диск-носитель,

В зелёной мгле забыв про снег,

Судьбу, просеянную в сите,

Способен сохранить навек!

 

Но я веду исправно этот

Учёт моих разлук и встреч —

И не найду надёжней метод,

Чтоб миг заветный уберечь.

 

*  *  *

 

                      таксисту Михаилу

 

Посадят в грузовой отсек

И, багажа не сделав опись,

Поеду, нищий человек,

С вещами, вещи уподобясь.

 

И не минуты, но века

Мелькнут огнями в чёрной сини

В багажнике грузовика

За неименьем мест в кабине.

 

Так странно мне, зажав в горсти

Всего себя, сродни улитке,

Из дома старого везти

В дом новый скромные пожитки.

 

В ужимку или в полный рост —

Мой тайный путь, мне не известный,

Но удивителен и прост

Тот опыт — странный и чудесный.

 

 

*  *  *

 

Девочка-веточка, злость и усталость —

Нет этим чувствам числа;

Сколько ты билась-боролась-ломалась,

Гибла — и снова росла.

 

Пиком тревожного, трудного роста,

Знаком, сигналящим «stop»,

Стал в одночасье так страшно и просто

Сломанный голеностоп.

..........................

 

Но расстояние от перелома

До перемены в судьбе

И обретения прочного дома

В шаг обернулось тебе.

 

Не для того ли приставлен к тебе я,

Рядом с тобою иду,

Чтобы, от всех потрясений робея,

Выходить боль и беду?

 

осень, 2025

 

 

*  *  *

 

Вот бы жил, кружил по свету,

Шёл, бежал, летел куда-то,

Жизнь бы эту, вечность эту

Не делил на дни и даты.

 

В детство, словно в домик, прячась,

Кутаясь в него как в целость,

Я бы пел свою незрячесть,

Тешил бы свою незрелость.

 

Но коснётся сердца тонко

Пёрышко внезапной смерти —

И пронзит меня-ребёнка

Дар прозренья в круговерти.

 

Вспыхнут первые догадки

О моём кресте и месте —

И, с судьбой игравший в прятки,

Ей откроюсь, как невесте.