Улица Ленина

 

Улица Ленина есть практически в каждом населенном пункте России.

Чаще всего она — центральная, иногда сменила имя, но всегда представляет собой характерный (ударение на второе «а») портрет города или поселка, где проходит. Складки пережитого оставляют в ее физиономии более резкие следы, чем где бы то ни было. И распаковывать этот зазипованный исторический конспект крайне интересно.

 

Ул. Ленина_Дербент. От Каспия до Цитадели

 

Улицу Ленина в Дербенте можно считать идеальной: начинается у моря, проходит через гвалт Верхнего базара и заканчивается на подступах к магалам, вливаясь на первом десятке сотых номеров в улицу Крупской, на аншлагах зданий так и написано «улица Крупская». Ленина приютила нас с мужем (далее Иванов) на месяц в январе 2024-го.

Не дауншифтинг, просто передышка — финт ушами рядовых служащих. Рецепт следующий: берем новогодние праздники, плюсуем к их окончанию две недели планового отпуска, подкапливаем отгулов. Взбалтываем, добавляя южного солнца и моря в несезон. Селимся бюджетно, чтобы хватило средств выщелкнуть целый месяц уральской зимы, которая длится по полгода. Ну, плюс еще идея писательских резиденций с их практикой замедления времени. До того, как ее стала активно развивать Ассоциация писателей и издателей России, мне довелось пожить месяц в Шотландском писательском замке под Эдинбургом. И тоже в январе. Впечатления незабываемые, но поскольку за изменчивым миром не угонишься, почему бы подобные резиденции не устраивать самим.

Дербент с его тысячелетней историей, Крепостью, магалами, морем и горами планировали сознательно. Дом № 4 по улице Ленина выпал случайно, причем на «Авито». Когда Сабина, с которой мы начали общение в чате, оказалась милейшей хозяйкой Сакинат и согласилась обойтись без предоплаты за двухкомнатную на пятом этаже, я успокоилась, да и просто не было времени поискать новое здание с декоративными башенками, косплеящими цитадель Нарын-Кала, на Яндекс-картах.

Это сохранило ощущение сказочной неожиданности, когда на въезде во двор промелькнула мощная арка древних ворот, а на рассвете с крошечного балкона стали видны по правую руку — горы, по левую — море за железнодорожной колеей. Так безалаберность стала залогом первого отпускного чуда, позволила пережить в полной мере предвкушение будущего открытия неизвестной территории. Впрочем, кто его знает: я вот рифмовала Шотландский замок со сказочной реальностью, и мне было волшебно, а коллега из Америки видела условия жизни ниже трех звезд с отсутствием собственной ванны в номере.

На Ленина с ванной все было в порядке, как и с евроремонтом без фанатизма, особенно нравилось арочное окно в пол. Дом оказался совсем новым и черно-белым мрамором ступеней просторных лестничных клеток напоминал турецкие сидэ. Нападение террористов на церковь Покрова Пресвятой Богородицы по Ленина, 22 и убийство тамошнего отца Николая с охранником еще не случились. Погода стояла по преимуществу солнечная. Современная детская площадка во дворе прекрасно смотрелась на фоне древней крепостной стены. Южной.

Машины, которые то и дело заворачивали в ворота Дубары-Капы, чтобы выехать с Ленина на улицу революционера Пугина, мешали внимательно рассмотреть рисунок на внутренней стороне арки. Будто ребенок веточкой процарапал. Арабская вязь и некое подобие (как мне показалось) лабиринта. Позже к коллекции этих «криптографических памятников», которые про себя я называла просто «картинками», добавились: трогательная лошадка с Северной стены, нечто, напоминающее медузу, что-то вроде хэштега на непонятном языке.

Хотя древние камни стен — художественное произведение сами по себе. Во-первых, колеровка: ракушечник, местный строительный камень, пропущенный через фильтры тысячелетий, каких только оттенков не принимает — до фисташковых, нежно-фиолетовых, розовых, салатных. Это хорошо видно на фотографиях из Нарын-Кала. Во-вторых, фактура: ноздреватость, шероховатость, запечатленная в камне работа волн, и вкрапление створок моллюсков. В-третьих, сама кладка: тычком и ложком, эпохи Сасанидов и времен Петра I, когда город стал частью Российской империи. Только Лев Гумилев, который искал здесь загадочных хазар, насчитал до десяти различных способов укладки камней.

В Дербенте появилась у нас с Ивановым привычка гулять вдоль стен. «Не знаю, — говорил он, — почему, но это очень приятно — гулять вдоль Стены». Обе они когда-то уходили в море, и наше фланирование по берегу Дербентской бухты обрело дополнительный смысл: мы искали место, где когда-то линию прибоя пересекала Северная стена. Именно напротив нее Лев Гумилев со товарищи едва не погибли, ныряя с аквалангом, доказывая гипотезу, что Каспийское море неоднократно меняло свой уровень, а значит, следы хазарской цивилизации, имеющиеся здесь когда-то, могут быть попросту затоплены. Он же отметил постоянное волнение дербентского рейда.

Действительно, «позависать» с книжкой на берегу, параллельно медитируя на волны, в январе не удалось: дуло всегда, даже при ярком солнце. Так и не обнаружив остатков Северной стены, мы выяснили, что, если идти в ее направлении по пляжу от стены Южной, хрусткие барханы рыжих ракушек будут постепенно сменяться более мелкой фракцией, а песок подернется слюдянистым блеском. Королева здешнего берега — «ракушка каспийская, кормовая», моллюск сердцевидка, ностальгический привет из моего детства. Ее завозили на птицеферму в уральскую деревню, где жила бабушка, чтобы подкармливать кур и цыплят. Она тогда казалась приветом из дальних стран.

Каспий вообще знаменит своими автохтонами-эндемиками, и научные версии их происхождения выглядят вполне эротично: «В период четвертичных трансгрессий Каспийское море имело кратковременную связь с другими морями, и потому в него проникли средиземноморские и арктические виды». Свежайшую кефаль, средиземноморский вид, когда-то «проникший» сюда из Древнечерноморского бассейна, мы приносили с Верхнего базара и жарили дома, там за эту услугу хотели уж как-то совсем дорого, 200 рублей, ровно половину стоимости килограмма. Арктический вид — двух мертвых нерп — видели два раза на берегу в разных концах бухты. Пляжные собаки их почему-то не трогали. Ученые считают, что тюлени задержались здесь с послеледникового времени (около 10-12 тыс. лет назад). По очень приблизительным подсчетам осталось их не более 70 тысяч особей.

Стилизованные фигурки каспийских нерп украшают официальную набережную Дербента у Колоннады. И на умильные мордашки этих животных, на конический очерк их фигур удивительным образом с течением веков стали похожи каменные львы Цитадели Нарын-кала. Время обсосало, как леденцы, символы некогда могущественной империи Сасанидов. Новая мода выбрала в качестве бренда территории менее грозных животных. Набережная оставляет ощущение легкости и природной естественности: оформлена она с большим вкусом и органично сочетает традиции двух культур — восточной (мусульманской) и западной (светской), да еще с учетом местных ландшафтных условий. Дербентский опыт по бережной «перезагрузке» древнего города в современный туристический центр нужно изучать и тиражировать.

Но кусок берега, куда упирается улица Ленина, на момент января 2024 года имел вполне дикий вид. И здесь хорошо прослеживалось, как обрывается Южная крепостная стена. Она еще продолжалась за нашим домом № 4, служила задником открытому двору бездействующего кафе «DUBARI», виднелась за «Домом детского (юношеского) творчества» и кончалась перед железнодорожными путями. Твердо, спокойно, как-то достойно уступая дорогу новым временам. За тремя колеями рельсов шла уже территория разрушенного консервного завода, с одной стороны к которому прилепился крошечный «Гастроном» (самое распространенное название продуктовых лавочек в Дербенте), с другой вписалась контора МУ «Самурское» ООО «Газпром газораспределение Дагестана». Дальше невнятица кустов, мелкой речушки, осоки, полчища чаек и блеск моря. По другую сторону Ленина — всегдашняя моя зависть: жилой район, без прелюдий переходящий в пляж. Восьмиэтажка, несколько ободранных деревянных беседок, зонтики из пожухлых пальмовых листьев, кафе «Бакинский дворик», выводок толстопузых щенков, вьющихся под ногами, билборд «Намаз за один день» на стене другого жилого дома. Впрочем, в Дербенте строят быстро, и через несколько лет околоток этот будет уже не узнать. Но мне особенно дорого обаяние проходных мест, возникших ненадолго, случайно, всегда с изнанки чего-то значительного, где, например, бетонные опоры, построенные под неосуществленный проект автоэстакады, да так и брошенные, превращаются в новый Колизей.

Строили и строят в Дербенте преимущественно из местного ракушечника, и весь город — палитра коричневого: рыжего песка с пляжа, сухих специй, бежевого, чайного, оттененного голубизной прибоя и неба. Зимой — забытые сухие гранаты на ветках, новогодние шары оранжевой хурмы.  У «Дома детского (юношеского) творчества», Ленина, 2, стоит первый и единственный на этой улице памятник Ильичу — бюст, выкрашенный золотой краской. Подписан с почтением: «Владимир Ильич Ленин 22.04 1870 — 1924 21.01 Основатель Советского государства». Но куда с большим почтением сделана табличка на доме Ленина, 26. На белой жестянке канонический портрет в полупрофиль, голубой эмалью подпись:

ул. им. ЛЕНИНА

В.И. УЛЬЯНОВ — ЛЕНИН

ОСНОВАЛ КОММУНИСТИЧЕСКУЮ ПАРТИЮ

И СОЗДАЛ ПЕРВОЕ В МИРЕ СОВЕТСКОЕ

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО

ГЕНИАЛЬНЫЙ ВОЖДЬ

МЕЖДУНАРОДНОГО ПРОЛЕТАРИАТА.

 

Для полноты картины надо заметить, что аншлаги на зданиях в Дербенте вообще отдельная песня и активно используются в образовательных целях. Например, табличка «пер. В. И. Чапаева, 45» была снабжена портретом комдива из известного советского фильма. Таблички на ул. Пугина, которая начиналась сразу с изнанки улицы Ленина, стоит выйти в ворота Дубары-Капы, информировала, что «Пугин Дмитрий Николаевич 1884 — 1919 гг большевик, активный участник установления советской власти в Дербенте», фото человека в шляпе и галстуке-шнурке прилагалось. А вот кто такой Шелапугин без инициалов, которому, однако, тоже посвятили улицу в центре, пришлось долго пробивать в интернете. Оказалось, милиционер. Иногда табличку с названием улицы дублирует мемориальная доска. Дербентцы отмечают всех известных земляков: ученых, писателей, артистов, воинов, погибших в разных войнах, заканчивая нынешней СВО.

Я так и не осуществила план: сфотографировать все изобилие памятных досок на улице Ленина. Но когда фиксировала аншлаг на Ленина, 26, ко мне проникся симпатией местный житель и как «человеку, интересующемуся историей» рассказал, что двухэтажное здание имеет большую ценность и жильцы борются с властями, оберегая его от сноса. Теперь, задним числом, я замечаю, что разговор происходил 7 января, в праздник Рождества, и мы с Ивановым только покинули уютный двор бело-голубой церкви Покрова, отметив магнитную рамку на входе и машины полиции, патрулирующие прилегающий квартал. Но местный житель был крайне радушен, заставил перейти на другую сторону улицы и запечатлеть (спасибо фотоувеличителю) два незакрепленных (абсолютно!) кирпича на коньке крыши мезонина. Это, по его мнению, свидетельствовало о высочайшем уровне кладки строения и должно было вовремя предупредить жильцов о землетрясении.

Еще один рассказ о землетрясении я услышала тоже на улице Ленина в крошечном косметическом салоне возле Верхнего рынка. Кто же мог представить, что 2 января здесь можно сделать маникюр! «Да я уже 1 числа работала, — удивила меня Лейла, симпатичная и бойкая хозяйка, — посетители всегда есть, здесь же сейчас много покрытых, они не пьют, Новый год не празднуют. Когда я в этот город из Кизляра замуж вышла, столько покрытых еще не было. А сейчас путние парни предпочитают на покрытых жениться. Остальным достается „на тебе боже, что нам не гоже”». «Покрытыми» она называла женщин-мусульманок, которые носят хиджаб так, что на виду остаются только глаза.

Пока я ждала своей очереди, поняла, что главная забота местных модниц — брови, черные, широкие, красивые, как «крылья орла». Содержать их в идеальной форме, действительно, тот еще труд. Лейла как раз колдовала над посетительницей с такими, попутно рассказывая, как именно здесь ее застигли подземные толчки в 2020 году. «Не сильно тряхнуло. — Она закончила работу, полюбовалась на клиентку. И пока та повязывала шелковый химар, напутствовала: — Все, детка, ты — конфетка! Иди и молись, чтоб я не умерла». Мне, в общем, тоже стоило молиться, обрезной маникюр стоил у Лейлы 300 рублей, что в два с половиной раза дешевле, чем в аналогичном месте в Екатеринбурге. Но ведь и квартплата за месяц, если верить квитанции, которую мы однажды обнаружили, засунутой в дверь, составляла 665 рублей за двухкомнатную.

Местных, если с ними не связывает многолетняя дружба или родство, нам, туристам, все равно не понять за столь короткий срок. Можно лишь попасть в ритм их будничной жизни и тихонько приглядываться. Как Лейла, например, в ожидании клиентов дремлет на косметической кушетке, укрывшись пледом, варит сосиски за ширмой, украшенной Мерилин Монро, выдувающей пузырь из жвачки, по пятому разу гоняет на маленьком компьютере сериал «Сваты». Или высматривает в сутолоке Верхнего рынка мужа-таксиста, который часто подбирает здесь клиентов. Покрытые девочки-официантки в кафе неподалеку щебечут и пересмеиваются так же, как наши. В их одежде, несмотря на строгость, есть своя кокетливая привлекательность.

А еда здесь, куда ни зайди, качественная и вкусная. Абсолютный рай для гастротуристов. Иванов уверяет, что никогда не ел таких правильных и сочных шашлыков. Вкус курзе, местных пельменей, вернул меня к эталонным переживаниям детства: именно такими они должны быть, именно такие я когда-то ела, но именно это не повторялось больше никогда. Курзе, а также их азербайджанские родственники «гюрзе», защипываются на особый манер, изящной косичкой. Вот есть же исследования вышивок у разных народов с далеко идущими выводами и глобальными обобщениями. Манеру защипа теста надо подвергнуть подобному анализу и выявить его связь с национальным характером. Говорят, что строгие кавказские свекрови любят проверять будущих невесток, поручая им готовку курзе: если девушка виртуозно лепит швы на них, значит, и хозяйкой она будет хорошей. А еще говорят, что название блюду дала змея гюрза — «шов на курзе плетется, будто змейка ползет». Оба факта внутренне, безусловно, перекликаются.

Еще один факт, требующий всестороннего анализа, любовь дербентцев к воротам. Это главный фетиш дома или заведения. Сначала я фотографировала различные модели ковки, удивляясь их многообразию и фантазии, но когда в отдаленном «спальнике» увидела украшенные ромбами, символикой Олимпиады-80 и другими простенькими узорами ворота обычных «советских» гаражей-развалюх, поняла, что дело не только в модном поветрии последних лет, тут серьезнее. Розыски в интернете привели на сайт «Кавказ», где имелось пространное интервью с мастером из горного села, который вот уже больше двадцати лет занимается производством ворот. Но и он не знал, откуда у дербентцев эта страсть. «Такие высокие ворота только наши люди заказывают, — сказал он, — из других регионов страны просят сделать обычной высоты. Вот у нас в соседнем селе простой трудяга-камазист поставил ворота выше, чем у местного чиновника. Мол, смотрите, какой я. Кому и что он хочет этим доказать?»

Но, сдается, ворота обладают здесь сакральным смыслом, это так же растворяется в крови, как география магалов, например, где на узких улочках люди и автомобили обладают равными правами, выращивая взаимную вежливость, как запах моря, как рыжий песок. И возможно, твой день здесь будет зависеть от того, через какие древние ворота сегодня ты выйдешь на улицы города, само название которого с разных языков переводится как «закрытые (связанные) врата», «узкие врата», «врата железные».

 

Бывшая Ленина_Верхняя Пышма. Гнездо медного грифона

 

«Славянский грифон — это грозное и устрашающее животное, которое обитало в Рипейских горах. Его цель — охранять несметные сокровища», — чего только не прочитаешь сегодня в интернете! Дичь, конечно. Подразумевалось, видимо, словосочетание «грифон в славянской мифологии», а горы имелись в виду «Рифейские». И сочинители текста знать не знали, что «гнездо» грифона на Урале есть — моногород Верхняя Пышма, постепенно срастающийся с Екатеринбургом новостройками высотных кварталов и соединенный с ним в 2022 году междугородней трамвайной линией.

«Односекционный трамвайный вагон со стопроцентно низким уровнем пола» (71-911ЕМ) отходит от остановки «ул. Фрезеровщиков» в Екб каждые 10 минут. Он носит номер «333» и называется «Львенок», хотя мордочка его больше напоминает насекомое: то ли саранчу, то ли кузнечика. Будем считать, что кузнечика, он как-то симпатичнее и больше соответствует славному характеру транспорта: светлый и просторный трамвай везет народ мимо лесопарка «Пышминские озерки», огромного торгового центра Veer Mall, цирка-шапито и озера Лебяжье. А вот у Лебяжьего нрав скверный: вода из него заливала участок, где прокладывали рельсы, и пришлось возводить дамбу, а в 2019 году в болоте, окружающем озеро, во время зимней оттепели затонуло два экскаватора. Зато теперь в теплое время года из окон вагона иногда можно видеть пару лебедей, что несколько гуманизирует эти безнадежно урбанистические пространства, где окраина индустриального Екатеринбурга плавно перетекает в Медную столицу Урала. Так гордо именуют отцы города четвертый спутник Екб, примыкающий к нему с севера, базовый форпост «Уральской горно-металлургической компании» (ОАО «УГМК») с населением чуть больше 70 тысяч человек.

На гербе города, утвержденном в 2001 году, когда приватизированные заводы начали вытаскивать из ямы 90-х, изображен грифон, существо противоречивое, если покопаться в его древней родословной. Может выступать и защитником, и опасным, агрессивным зверем. Еще Плиний Старший связывал грифонов с золотом, которое они стерегли, и, возможно, в гербе зашифрован намек на то, что первоначально в 1811 году поселение в верховье речки Пышмы появилось из-за его россыпей, в процессе разработки которых и нашли медь. Теперь уральский грифон сжимает в когтистой лапе ее алхимический знак «зеркало Венеры», напоминающий ключ. Не исключено, что в светлое будущее. По крайней мере на фоне многих монопоселений Пышма сегодня смотрится крайне выгодно и амбициозно, хотя статус города получила только в 1946 году, первый пятиэтажный дом в 1963-м, а первое большое кафе «Металлург» двадцать лет спустя.

Столичные дикторы и гости Урала до сих пор не научились правильно выговаривать заковыристый топоним, норовя поставить ударение на первый слог. Еще часто спрашивают, существует ли Нижняя Пышма? Отвечаю — нет. А название нового трамвая странным образом стало рифмоваться у меня с грифоном, который, как известно, тело позаимствовал у льва. Слишком вольный полет ассоциаций, скажете вы? Но верхнепышминские пространства к подобному располагают. Например, пассажиров, прибывающих из Екб на «Львенке», встречает вид совершенно феерический: Эрмитаж военной техники — белые колонны мощного музейного комплекса, бисквитный фасад которого украшен знаменной группой и красным флагом. Советский неоклассицизм здесь масштабирован до имперского размаха Санкт-Петербурга и приправлен аллюзиями на ВДНХ. Высится это великолепие практически в чистом поле. Около (слева по ходу трамвая) стилизованная ж-д станция, где останавливается туристический ретропоезд. Справа виднеются шпили и купола церкви Успения Пресвятой Богородицы (освящена в 2000 году). Благодаря ей бывшая улица Ленина, объединенная с бывшей Советской, переименованы в 2014 году в Успенский проспект. Не то чтобы слепое копирование/возвращение прошлого, скорее — его переосмысленный опыт, принятый в качестве базовых ценностей для современной жизни: лучшее из социалистического уклада + возрожденная церковь. Если вдуматься, то сращение это чем-то сродни энергии, скрестившей все в том же грифоне льва с орлом.

Дом № 1 по Успенскому проспекту — сердце города: штаб-квартира (головной офис) УГМК и проходная завода «Уралэлектромедь». На площади перед ним — Мемориальный памятник «Журавли», посвященный заводчанам, погибшим на фронтах Великой Отечественной, и памятник «Гильза», символ подвига рабочих тыла. Тут же — вход в Музей техники, на «наружке» которого значится, что он «один из крупнейших в мире».  И не согласиться трудно. Общая его площадь 12 гектаров, что составляет 17 футбольных полей. Сейчас буду перечислять, приготовьтесь: два корпуса Музея автомобильной техники, Музей авиации «Крылья Победы» (уникальная коллекция отечественных и зарубежных самолетов 1930 — 1940-х годов), Музей военной техники, Планетарий, выставочный центр «Парадный расчет» (более 50 ходовых образцов военной техники 1930 — 50-х), макет ж-д станции «Узловая» в натуральную величину (водонапорная башня, кран для загрузки угля, колонки для воды). Все пять путей перед двухэтажным строением из красного кирпича заставлены техникой того времени: санитарный эшелон, цистерны, зенитные платформы, теплушки, бронедрезина, бронепоезда. Хоть сейчас бери в качестве натуры для киноэпопеи о Великой Отечественной.

Но станция — капля в море. Потому что перед музеем Автомобильной техники, между гигантскими «БелАЗом» и «КамАЗом», соревнуясь с ними в размерах, высится копия скульптуры «Рабочий и колхозница» с ВДНХ; перед «Крыльями победы» — вертолеты, реактивные самолеты и системы залпового огня, ракетные комплексы. На открытой площадке есть и ракетно-космическая техника, танки всех видов, артиллерия, корабли и подлодки, самоходки, инженерные машины, колесная и гусеничная бронетехника, техника радиационной, биологической и химической защиты. Уф! Даже бегло огласить список — непросто.

Однажды передо мной бродил между образчиками антикварного железа юноша-юморист, который все повторял своей спутнице: «Смотри, детка, так играют в солдатиков олигархи!» Действительно, музей частный, создан по инициативе экс-гендиректора УГМК Андрея Козицына, который на момент 2023 года занимал 636 место в рейтинге «Forbes», несмотря на то, что попал с началом СВО в санкционные списки 27 стран Евросоюза.  Из открытых источников в СМИ можно почерпнуть, что родился он в 1960 году, начинал работать на заводе электромонтером, служил в армии. Первую в жизни награду, медаль «За спасение утопающих», получил в 13 лет — вытащил из реки девочку. Живет в Верхней Пышме на улице Парковой, именем его погибшего старшего брата Александра Козицына, бизнесмена и кандидата экономических наук, в городе названы улица и Ледовая арена (Успенский проспект, 4). В одном интервью Андрей Козицын сформулировал следующее: «Для меня патриотизм — это когда тебе не стыдно за то, что ты живешь там, где родился». Хотя большие интервью с ним редкость, в основном — комментарии в деловых изданиях.

В 2010-м патриарх Кирилл, посетивший город, наградил коллектив вверенного Козицыну комбината «Уралэлектромедь» орденом преподобного Серафима Саровского III степени. В августе 2023 года правительством Свердловской области направлено ходатайство о присвоении городу звания «город трудовой доблести». Таким образом, труд рабочих Верхней Пышмы освящен не только регалиями родом из социалистического прошлого, но и церковью.

Однако продолжим нашу экскурсию по Успенскому проспекту. Последнее, что привлекло мое внимание на информационном стенде Музейного комплекса — реклама специфического развлечения для детей: «Гонки на танках», 10+, рост от 140 см, общий вес водителя и пассажира не должен превышать 150 кг, 600 рублей два круга (5 минут), 1000 рублей четыре круга (10 минут). Речь шла о картодроме около павильона № 6. Следует отметить, что среди выставочных экземпляров музея есть подлинные образцы, а есть макеты, есть «уснувшая» техника, а есть техника на ходу, она каждый год 9 мая выезжает на Парад Победы и сконцентрирована в павильоне «Парадный расчет». Пятый год Музей устраивает ретроралли «Кубок Урала» на винтажных автомобилях.

«Миллиардер сам ездил на всем, что поступает в музей, кроме самолетов — они не летают, — сообщает автор материала „Военно-полевой роман” в журнале „Forbes” от 4 апреля 2016 года. — Ощущения от управления старой техникой, признается он, сильные — в танке страшный грохот, тормозить или поворачивать колеса на полуторке приходится своим человеческим усилием. „Как в войну выстояли, уму непостижимо. Они были другие люди. Мы сегодня чахленькие и слабые, в подметки им не годимся”, — говорит Козицын, рост которого 190 см». В «Парадном расчете» при желании можно посидеть на месте бойцов в танке Т-34.

Все здания, олицетворяющие «новую» Пышму, сконцентрированы в начале Успенского проспекта. В строении с номером 2-а расположен Дворец самбо и единоборств (2022). Номер 2-г — детский технопарк «Кванториум» (2020) с десятью образовательными направлениями (в том числе наноквантум, автоквантум, аэроквантум, робоквантум). Успенский проспект, 3 — единственный в России частный Технический университет, корпоративный университет УГМК (2013). Он выполнен в виде стилизованной домны, перед ней памятник «основоположнику теории расчета пламенных печей» Владимиру Грум-Гржимайло. Его установка — восстановление исторической справедливости, о чем сказал на открытии монумента Андрей Козицын, подчеркнув, что «фамилия великого человека, который создавал металлургию у нас на Урале» была незаслуженно забыта, а между тем он стал родоначальником металлургических производств в Тагиле, Серове, Алапаевске, Салде.

В отличие от Эрмитажа военной техники, все перечисленные здания выдержаны в стиле «одомашненный хай-тек»: не особо высокие, стеклянно-бетонные конструкции, функциональные, по делу, серо-песчаных тонов, кое-где пропущены оранжевые «ленточки» фирменного стиля УГМК. Выбиваются разве что неоклассические формы недостроенного еще «Театрума» (Успенский проспект, 2-в), который по архитектуре представляет собой аналог Мариинского театра с четырьмя сценами, независимыми друг от друга. Да, Верхняя Пышма вписывает себя в российский и мировой контекст амбициозно и непринужденно, курс на «самое-самое»: Успенская церковь расписана учениками Московской Академии живописи, архитектуры и скульптуры имени Ильи Глазунова под руководством сына мэтра Ивана Глазунова; соборная мечеть (2002), получившая благодаря куполу, изготовленному из меди, название «медная», — «самая крупная из новых в Сибири и Поволжье».

У входа в Парк УГМК (открыт в 2003 году) есть большие солнечные часы. Если встать в центр круга, то по собственной тени можно установить время с погрешностью до минуты, а также узнать, сколько конкретных километров отделяет вас сейчас от Токио, Москвы, Бангкока, Осло, прочих мировых столиц. Причем житель города будет чувствовать себя стоящим в центре мира. В книге «Изобретение повседневности» культуролог и антрополог Мишель де Серто размышлял о том, какое огромное количество тел пишут городской текст, не читая его. Читать «текст» Верхней Пышмы интересно: одни видят здесь оазис «победившего развитого социализма», другие «европейскую чистоту и комфорт», отдельные эстеты иронизируют по поводу архитектурной эклектики из серии «я надену все лучшее сразу» и посмеиваются над гигантизмом «Военного Эрмитажа». В моем воображении мелькает тень хтонического грифона, стража и обладателя сокровищ, а кто-то справедливо вспоминает, какой «убитой» была эта территория до начала преобразований и «что уж туристов сюда не возили точно».

В своем исследовании Серто показывал, как сильные мира создают «стратегии» пространств, приспосабливаясь к которым обычный человек («потребитель») вырабатывает свои «тактики» их «неформального использования». Освоенная мной часть Успенского проспекта, бывшей Ленина-Советской, заканчивается в районе дома № 99, где панельную «свечку-высотку» времен СССР опоясывает по периметру первого этажа помещение магазина «Книги, кофе и др. измерения». Там все модно, как в «новой» Пышме и положено: фиброцементные и латунные фасадные панели, «отсылающие к идее оригами», внутри кофейня и «трансформируемый лекторий, в котором часть посадочных мест может быть опущена до уровня пола, формируя площадку-подиум». Отсюда я никогда не ухожу без покупки.

Однажды углубилась с приятелями по проспекту чуть дальше. Тут город уже не стоит навытяжку — обычные для заводских «спальников» двухэтажные дома, хрущевки-пятиэтажки. В одной из таких зашли в кафе-кулинарию, где к витрине готовой еды были втиснуты три столика, интерьер декорирован а-ля икеа, имелась микроволновка для подогрева снеди, веселенькие шторы, пластиковые цветы вперемежку с живыми фиалками. Правда, одноразовые пластиковые ножи и вилки оплачивались отдельно. Дверь в дверь с заведением — вездесущее «Красное&Белое». Пока ждали такси до Екб, подкатил благообразный седой инвалид в кресле и попросил купить ему мороженого. Кстати, чуть не забыла — в Верхней Пышме нет электросамокатов, как-то не прижились они в «гнезде грифона», по крайней мере прошлым летом 2024-го.

 

Ул. Ленина_Копейск. Родина сети «Красное&Белое»

 

Копейск — маленький, но гордый спутник Челябинска. Давно мог бы стать одним из его районов, но, как в песне Чижа поется, «что-то ему мешало». То ли Орден Боевого Красного Знамени, полученный «коллективом рабочих Челябинских угольных копей» за помощь Красной армии в борьбе с Колчаком, то ли другие амбиции и хозяйственные резоны, то ли некий недогляд судьбы. Последнее вернее: угольных пластов, которым Копейск обязан своим возникновением, едва хватило на три поколения. В 1907 году здесь запустили первую шахту «Екатерина», к 2005 году добыча «черного камня» сошла на нет. Зато в 2006-м бизнесмен Сергей Студенников открыл в Копейске первый магазин алкогольной сети «Красное&Белое», опутавшей теперь всю Россию. Название магазина, согласно его пояснению, зафиксированному в Вики, возникло так: «Для старшего поколения красное — это вино, белое — водка. А по нынешним временам это красное и белое вино, естественно».

Улица Ленина в Копейске совсем небольшая, хотя и центральная, кончается на шестидесятых номерах и представляет собой компактный конспект истории города. Начинается, естественно, от заброшенных угольных карьеров. Прямо на краю этой обширной и разведанной теперь разве что мальчишками территории — станция МЧС. Трехэтажный каменный дом на один подъезд, сочетающий, видимо, жилые квартиры и контору, соединен с гаражом в три двери и невысокой башней. «Мы первыми приходим на помощь», — уверяет надпись над воротами автобокса, буднично, даже без восклицательного знака.

Но, глядя на дом, где явно не больше четырех служебных квартир, задумываешься о том, какие звуки по ночам приходят из карьеров, протянувшихся на многие километры, из страны терриконов, сложенных розовым шламом отработанной породы? Когда-то эти рукотворные горы, где годами тлеют остатки угля, чадили, отравляли воздух, «перемигивались всеми цветами палитры». Нам, детям, родившимся посреди небогатой угольной цивилизации в районе 70-х годов ХХ века, карьеры достались уже «подостывшими», но все равно в них виделось средоточие всех возможных тайн: изумрудная вода затопленных выработок, рассказы о приютах беглых уголовников, куски окаменевших деревьев, отпечатки древнего папоротника на сланце, гипсовые «розочки» и прозрачные кристаллы нашатыря, которые, если их лизнуть, язык обжигали так же, как само слово «тайна» обжигало воображение.

Если встать к карьерам спиной, то по левую сторону пойдут двухэтажные дома, окрашенные желтой (почему всегда желтой?) известкой, аккуратные, вполне симпатичные, хотя два уже и необитаемы, возможно, стоят под «капремонтом». Из надписей на стенах можно почерпнуть следующее, например: «Соня меф это плохо», «швед чмо». Окончание предложения «Жить надо ради ха-ха-ха» тонет в сугробе. У последних (первых) домов улицы Ленина тротуар многоснежной зимой 2024 года никто не чистил, тропинки проложены с изнанки, от подъезда к подъезду. По правую руку за забором — постройки Машиностроительного завода имени Кирова. В 1941 году его эвакуировали из Горловки, в 1943-м группа инженеров разработала здесь врубовую машину для добычи угля «КМП» («Копейскую, мощную, пульсирующую») и получила Сталинскую премию. В 1948 создали первый в Советском Союзе шагающий экскаватор ЭШ-1, а угольный комбайн МП-3 в 1958-м и 1963-м получал золотые медали на выставках в Брюсселе и Лейпциге. В 1976 году завод награжден орденом Трудового Красного Знамени «за досрочное выполнение коллективом 9-го пятилетнего плана».  В 2007-м в столовой № 3, принадлежащей заводу (Ленина, 22), прошел поминальный обед после похорон моего дяди — Геннадия Федоровича Сухорукова, который всю жизнь прослужил в дирекции завода и скоропостижно сгорел в 60 лет от рака легких.

Теперь завод — акционерное общество, все так же производит горно-шахтное оборудование. Проходная в стиле советского ар-нуво (башенка со шпилем, пузатенькие балясины балкона) отремонтирована. Перед ними симпатичный, покрашенный в бронзовый цвет памятник Кирову, который удивительно похож улыбкой и чубом на дядю Гену. Общий стиль подачи информации косплеит Советский Союз. Есть Доска почета, куда теперь попадают и специалисты отдела маркетинга, и программисты. На колонне памятная доска с распоряжением президента РФ Путина объявить благодарность коллективу ОАО за «заслуги в развитии отечественного машиностроения» от 27 ноября 2006 года. Уж такова традиция: сколько себя помню, на стеле около Горадминистрации (Ленина, 52) была увековечена в камне благодарность «рабочим и служащим Челябинских копей» за проявленную «энергию», «что выразилось в добыче угля сверх производственной нормы», от 7-го мая 1920 года за подписью «Председателя Совета труда и обороны  В. Ульянова /Ленина/ Москва. Кремль». Впрочем, он еще обязывал Народные комиссариаты Труда и Продовольствия сообща с Президиумом ВСНХ выдать шахтерам премию. В первые годы советской власти Ильич лично много внимания уделял Челябинским угольным копям, минеральное топливо которых было стратегически важно для Восточного фронта и плана ГОЭРЛО.

Копейчане отплатили взаимностью. В 1957 году проспект Георгия Маленкова (бывшая улица Болотная) переименовали в проспект Ильича. Он вливается в улицу Ленина около Горного техникума (Ленина, 40), который когда-то в качестве первого образования окончила моя мама. Конкурс 7 человек на место! Местная шутка: «Где в Копейске найти пятерых непьющих мужчин? Среди восьми колонн на фасаде Горного техникума!» Но вернемся к проспекту Ильича и улице Ленина. Их стыковка (почему-то всплывает в сознании «алхимический брак») отмечена памятником вождю: скромный человек в костюме-тройке при галстуке задумчиво и всевидяще прозревает будущее. Краска «бронзовая серебрянка». Опирается провидец на что-то нечленораздельное, напоминающее горный уступ. Тогда почему в костюме?

Впрочем, Сергею Меркурову, чьи растиражированные памятники Ленину и Сталину в свое время заселили всю страну, не обойдя и Копейск, виднее. В его судьбе чувствуется дуновение какой-то тайны, достойной мистического триллера: родился в 1881 году в городе Александрополь в греческой семье, считал себя греком, потомком древнего царского рода Палеологов, управлявших некогда Византийской империей. Ленина впервые услышал в 1902 году на политических дебатах, когда учился на факультете философии Цюрихского университета, состоял в масонской ложе «Единое трудовое братство», довел до высокого искусства технику посмертной маски, сделал такие слепки с лиц Льва Толстого и Ленина. По-моему, есть где порезвиться современным авторам, падким на фантастические сюжеты: масонский резидент под прикрытием в центре становления имперского культа, главный производитель священных статуй, тень Хирама Абифа, ритуал третьего градуса, тайный пароль мастера, то да се.

Однако Проспект Ильича к улице Ленина пришпиливает не только цементный истукан меркуровского клона. Странным образом здесь отметился любимый народом певец Александр Градский. Его отец Борис Фрадкин, инженер-конструктор, вместе с молодой женой Тамарой Градской, выпускницей ГИТИСа, приехал сюда по распределению на тот же самый завод Кирова в 1949 году. Сначала семья поселилась на ул. Ленина, 1, затем переехала на проспект Маленкова (Ильича), поближе к проходной. Этот адрес певец и увековечил в песне «Автобиография»: «На проспекте Маленкова в доме шесть мы жили клево». Но вот отбытие его в Москву в семилетнем возрасте не было таким уж радужным: «Помню, часа за три до отъезда один из моих дворовых друзей заехал мне куском угля в глаз. Когда мы сели в поезд, мама передо мной держала стакан, туда кровь капала», — рассказал он в одном интервью. Возможно, уголь здесь для суггестивности образа, а может, и вправду был именно он, а не палка, галька или кусок кирпича, и будущий шахтер попрощался так с маленьким мажором, о чьем папе «Копейский рабочий» писал как о лучшем молодом специалисте города, а мама руководила во Дворце пионеров драмкружком.

Дом пионеров, естественно, сияет античным портиком входа тоже на улице Ленина. В преддверии маленькой и уютной площади, которую, насколько я помню, никто в моем детстве не называл Площадью Красных партизан. Фактически этим пятачком улица и заканчивается: кинотеатр  им. Калинина, музыкальная школа, фонтан, здание Городской администрации с высеченной в мраморе правительственной телеграммой, трибуна с памятником Ильичу авторства ленинградских скульпторов Л. Торича и А. Кравеца. Костюм-тройка, рука в кармане, серебрянка. В 1955 году статуя Ленина сменила здесь меркуровского Сталина, в шинели, перетекающей в фирменный «утес», который, впрочем, в этом случае мог символизировать народную «почву», подчеркивая мощь фигуры, из «почвы» поднявшейся.

С изнанки же трибуны поднимаются сумеречными пирамидами тянь-шаньские ели — мемориальный сквер с вечным огнем красногвардейцам-шахтерам, вполне уютный, куда любили ходить после выпускного школьники. На это торжество мама сшила мне платье из синего гипюра, но не пошло-гладкого, как в магазине, а приобретенного у спекулянтки тети Жанны, соседки с третьего этажа. Рисунок на сетке был выделан объемно и напоминал (как я себе представляла) ткани, в которые закутывались блоковские Незнакомки. Наш 10-й "Б" не был оригинален и рассвет Праздника вхождения во взрослую жизнь тоже встретил в этом сквере.

Вместе с юными тополиными листьями мы немного продрогли к утру. И трепетали сообща, метафизически выражаясь, между двумя лакунами незнания. Ведь сквер, где мы пели песни под гитару, мог вполне называться Сквером Площади Красных могил. Именно она была центральной площадью Копейска с 1920 по 1940 годы. Первое памятное место в нашем не окультуренном тогда еще краю, где хоронили активных участников революции и Гражданской войны, а позже и «именитых тружеников-шахтеров», проводили самые значимые митинги и демонстрации. Архитектурный тренд той эпохи, затронувший даже небольшие населенные пункты. Двадцать две могилы (таковы официальные данные) в районе улицы Ленина попали потом на территорию завода имени Кирова, откуда их, уже фактически заброшенные, и перенесли в начале 50-х на мемориал Центрального кладбища.

Мы не знали, что большую половину Копейска составляли репрессированные и раскулаченные, как, например, мой дед Федор, крестьянин, обреченный стать шахтером, сосланный сюда со всей семьей 26 лет от роду и получивший в конце концов Орден Трудового Красного Знамени за ударный труд (не умел работать по-другому). Мы не знали, что взрослые начнут об этом активно говорить только в 90-е, которые уже наступали…