СТИХИ
Александр Кушнер. «Десять стихотворений»
Что бы сказал Пушкин если бы узнал, что его именем назван город? А Рембрандт, узнай он о существовании фотоаппарата? Десять светлых стихотворений Александра Кушнера, где жизнь «… и сегодня светла и свежа, а вместо “прощай” говорят “до свидания”». Пользуясь случаем, редакция поздравляет своего постоянного автора с 90-летним юбилеем.
Фонтан на дерево похож:
Придет июнь – его включат,
И он, водой заросший сплошь,
Как дуб и клен, украсит сад.
Зачем поэзия нужна?
Затем, чтоб вдруг увидел ты
Как сходством жизнь увлечена
Хотя бы клена и воды.
<…>
Феликс Чечик. «Все тише и тише»
«А сердце все чище и чище, все тише и тише оно». Стихи Феликса Чечика о невозможности вернуться в прошлое, о любви к ушедшим родным и о долгожданной тишине.
Дело в том, что я не тот человек,
кем я был вчера – его больше нет.
Приглядитесь: у меня из-под век
мрак не мрак, но уже точно не свет.
И когда на автомате с утра
в душе бреюсь – понимаю в душé:
воды темные мне шепчут «пора»,
а весенние смолкли уже.
Игорь Бобырев. «Между словами»
Размышления о литературе и собственном письме соседствуют здесь с бытом, пронизанным ощущением катастрофы – воспоминание о весеннем лесе переходит к описанию недавних бомбежек. Пристальные, бесстрастные, задумчивые стихи.
между словами есть ров
и все неудачные слова
падают в этот ров
удачные слова
образуют стихи
перепрыгивают через ров
и живут [уже] своей
[вполне размеренной] жизнью
<…>
Елена Орлова. «Сонеты»
Поэт Виктор Куллэ представляет выпускницу Высших литературных курсов Литинститута с подборкой «шекспировских» сонетов, с ироничным и неожиданным взглядом на любовный треугольник.
Когда взаимны сразу две любви,
Не выразишь, какое это горе.
Для общества ты – мелкий паразит.
Все ангелы внезапно отлетели.
И зеркало бесстрастно отразит
Агонию души в уставшем теле.
<…>
Валерий Сосновский. «В зачарованном сне»
О странствующем Одиссее и обезумевшей Медее, о безжалостных сражениях троянцев и ахейцев, о крахе цивилизаций и причудливом течении времени по Пармениду. Античный мир в стихах Валерия Сосновского.
Золотое руно, молодое вино,
Изумрудное небо Колхиды.
Ты силен, Полидевк, и живешь ты давно,
И сражался, и видывал виды.
Расскажи, отчего наши души грубы,
Словно медь, и просолены морем?
Отчего невозможно избегнуть судьбы
Ни богам, ни царям, ни героям?
ПРОЗА
Илья Кочергин. «Михаил Пришвин»
Главы из книги
Кто такой Пришвин? Автор из школьных учебников, навсегда оставшийся в нашем детстве? Или же по-настоящему самобытный, недооцененный, глубоко мыслящий и рефлексирующий писатель? Илья Кочергин погружается в исследование жизни, взглядов, взаимоотношений и писательских стратегий писателя, подробно описывая необычное место Пришвина в кругу деятелей Серебряного века и, уже позднее, в кругу советских авторов.
Как вам кажется, Пришвин – это фигура Серебряного века или советский писатель? Мне всю мою жизнь, пока он был от меня далеко, казалось, что советский писатель. А теперь кажется, что ни тот, ни другой, или и тот, и другой. Или, наверное, так: по духу – художник Серебряного века, но какой-то немного отдельный от всех, немного не совпадающий по ритму, по яркости, по скорости горения, а советская эпоха просто удачно присвоила его имя и вписала в школьную программу…
Саша Николаенко. «Мы остаемся»
Рассказ
Из чего сотканы воспоминания?
В одну секунду сын в квартире матери вспоминает умершую мать. В следующую - она воскресает в его памяти вместе с тысячей мелочей из его собственного детства.
Поэтическая проза Саши Николаенко – это воспоминание об ушедшем родном человеке, о детстве в советские годы, о девяностых и о стране, которой больше нет.
…как будто мать твоя не грифель, а мелок растерла, на синем ватмане двора, и тополя садятся на асфальт, заносят двор, и лавочки, и нас, как будто шерсть от белого медведя, как будто облака, и мы их собираем в сумку, кому еще расскажешь, Саш, зачем? Собрали тополя в пакет, пошли на крышу, пролезли на чердак, достали пух из сумки, вышло много, и выпустили облако во двор, и облако летело долго, помнишь?
Ирина Виноградова. «Одноименные заряды»
Два рассказа
Вспышка ревности оборачивается трогательным экскурсом в прошлое одной семьи. Взрослый сын пересматривает эпизоды из отношений с деспотичной матерью и наконец решает вырваться из-под ее влияния. обытия давно минувших дней отражаются в настоящем, образуя нерушимую связь. Две мастерски написанных истории полны ярких и очень человеческих деталей.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Голова уходит в плечи, начинает тянуть низ живота и хочется выть. Вот так, тоненько-тоненько: «И-и-и-и-и-и-и-и…»
– Да, вроде, нормально все, нечего рассказывать, – собирает волю в кулак Сашка.
– Ну а с поведением?
– …Три…
Жесткий взгляд буравит Сашку насквозь, черты лица заостряются, брови ползут вверх, уголки губ тоже. «Попался?! Ха-ха-ха! Вот, значит, как, сын?! Вот, значит, как!!!»
Сергей Носов. «О “Костре”»
Главы из книги
Главы из предстоящей книги очерков и воспоминаний Сергея Носова посвящены его работе в журнале «Костер». Перед нами увлекательная мемуаристика: о порядках, заведенных в редакции; знаменитых работниках – Довлатове, Бродском, Лосеве; чудесах советской цензуры и попытках опубликовать Хармса. Читая обо всем этом, будто бы сам оказываешься в стенах журнала.
Главному редактору полагалась казенная «Волга» с водителем. Командировки выписывались в любую точку страны. Раз в два года «Костер» проводил семинары с молодыми авторами, которых созывали в Ленинград со всех концов СССР.
Никола Альдо Ковьелло. «Несибирский сибиряк: путешествие Пушкина по России»
Заметки на полях к ненаписанному тексту
Пушкин никогда не был в Сибири, но живо ей интересовался. Подробный анализ всех взаимоотношений и ниточек, связывающих Пушкина с отдаленными землями империи, и одновременно с этим обзор как сибирской литературы, так и литературы о Сибири, а также краткая история открытия Сибирского края путешественниками и исследователями.
Настоящее путешествие не требует перемещения в пространстве. Странник – это тот, кто, оставаясь недвижным, обладает текучестью мышления. Как кочевники сопротивляются попыткам государства сделать их оседлыми, так и Пушкин во всех своих произведениях постоянно экспериментирует с различными формами повествования.
КОНТЕКСТ
Игорь Сухих. «Виктор Шкловский: история легенды»
От молодого теоретика ОПОЯЗа и формалиста до автора «Памятника научной ошибке» и книг, больше напоминавших розановские «Опавшие листья», нежели полноценные филологические труды. Статья прослеживает весь творческий путь Виктора Шкловского.
…Утреннее чтение вчераней диктовки.
«Я расшифровываю запись, и прошибает меня холодный пот.
Страничка бреда. Птицы, шляпа, Стерн, черновики. Связи между ними никакой. Хоть умри. И парадоксов никаких. И „сближения далековатых понятий” – тоже, потому что далековатость есть, а сближений никаких нету…»
ОПЫТЫ
Василий Авченко. «Старик и лес, или Трагедия о Кожаном Чулке»
Романы Фенимора Купера – это ведь о «ковбоях», индейцах и приключениях. Далеко не только об этом. Василий Авченко рассматривает пенталогию Джеймса Фенимора Купера об охотнике Натаниэле Бампо как тексты об экологии и национальном равноправии. Также в статье идет речь о репрезентации коренных народов в мировом кинематографе и у русских писателей.
Бампо, критик цивилизации, возглашает в «Следопыте»: «…То, что у нас теперь зовется прогрессом, улучшением и новшествами, только уродует и корежит землю…» В «Прерии» продолжает: «К чему идет Америка? …Как обезображена за две короткие жизни красота пустынного этого края! …Весь край давно захватили города и деревни, фермы и проселки, церкви и школы – словом, все измышления, вся дьявольщина, придуманная человеком!» (Заметим, что здесь христианин Бампо даже церкви причисляет к «дьявольщине».) И приходит к выводу: «…Разве не ясно отсюда, что цивилизация, которой кичится мир, есть пустая ложь?»
ПУБЛИКАЦИИ И СООБЩЕНИЯ
Виктор Есипов. «Пушкин. Французская литература»
Прозвище Пушкина во время учебы в Царскосельском лицее – француз. От юношеского обожания к критике и затем к позднему признанию заслуг – литературовед и пушкинист Виктор Есипов обо всех перипетиях отношения поэта к французской литературе, в первую очередь – к Буало.
Буало убивает французскую словесность, его странные суждения, зависть Вольтера – французская словесность искажается – русские начинают ей подражать – Дмитриев, Карамзин, Богданович – как можно ей подражать: ее глупое стихосложение – робкий, бледный язык, – вечно на помочах…
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
Павел Глушаков. «Еще раз о “слезинке ребенка”, “клейких листочках” и “камнях Европы”»
Образы «Лавки древностей» Ч. Диккенса в романе Ф. Достоевского «Братья Карамазовы»
Оказывается, знаменитая «слезинка ребенка» Ивана Карамазова имела свои источники. Филологический взгляд на образы в романе Достоевского и их перекличка с романом Чарльза Диккенса «Лавка древностей».
В не утратившем своего значения труде «Диккенс в России» И. М. Катарский убедительно показал, что «Лавка древностей» привлекла Достоевского образом обездоленного ребенка, и этот образ, конечно, был «особенно близок и созвучен Достоевскому». По мысли И. Катарского, этот роман Диккенса чрезвычайно повлиял на художественные поиски «Униженных и оскорбленных», однако следы английского романа можно обнаружить и у позднего Достоевского – «вплоть до Илюшечки в „Братьях Карамазовых”».
РЕЦЕНЗИИ. ОБЗОРЫ
Александр Мелихов. «Отец земной и Отец Небесный»
Рецензия на роман Сергея Шаргунова «Попович»
К чему приводит излишний догматизм? Даже с лучшими намерениями. Александр Мелихов рецензирует новый роман Сергея Шаргунова «Попович»: о трудной молодости и болезненном взрослении, о порыве уйти из дома и о возвращении домой.
Он лежал в темноте, заломив руки за голову, и не гасил возбуждение, а, наоборот, раздувал с той силой, с какой только мог его мозг — яркими выдуманными роликами. И всё же всё происходило само по себе, в невесомости, что позволило на новой исповеди отделаться беззаботным признанием: „Нечистые помыслыˮ.
Кирилл Ямщиков. «В пивной настала осень»
Рецензия на книгу Александра Мещерякова «Бывалые люди в небывалой стране»
Роман, мемуары и поэма в одном. Взгляд на прожитую жизнь с высоты опыта и одновременно с этим рефлексия о грядущем. Кирилл Ямщиков о книге, вобравшей в себя восемьдесят три рассказа япониста и ученого Александра Мещерякова.
Я родился в стране под названием СССР, которой больше нет. Мои игрушки были сделаны из дерева и железа, а не одноразовой пластмассы. В детстве я пил кристальную воду из ручьев, по которым теперь тянется вонючая жижа. Я был социализирован в культуре, которая исчезает на глазах…
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ЛИСТКИ
КНИГИ
Составитель рассказывает о десятом выпуске альманаха «Солженицынские тетради. Материалы и исследования», где представлен большой корпус неопубликованных ранее текстов, документов, мемуаров и исследований, посвященных писателю.
ПЕРИОДИКА
Каким нам запомнится август? Обзор наиболее интересных публикаций месяца. Среди прочего – онлайн- и печатные СМИ: «Вопросы литературы», «Звезда», «Литература двух Америк», «Москва», «Москвич Mag», «Prosodia», «Forbes», «Эмигрантская Лира» и др.
Например:
Михаил Вистгоф. Об одном случае графомании, выдающей себя за неоавангард.
Михаил Вистгоф о стихах С. К. К. – «Textura», 2026, 16 июля.
«Автор данного текста может показаться консерватором, с яростью критикующим все сколь-нибудь „нетрадиционное”. Однако это не так: мне близок и ценен русский поэтический неоавангард и неомодернизм. Мой любимый русский поэт конца XX века – Анна Горенко, мои любимые поэты начала XXI – Василий Бородин и Михаил Гронас. Именно поэтому мне легко вычислить суррогат. Желаю другим критикам и читателям той же легкости».
См. также: Иван Сорокин читает «Новый мир»