Сериалы с Ириной Светловой

И мы не сдадимся

 

Некоторые истории быстро уходят в прошлое и вскоре забываются. Другие же настолько потрясают, что созданный однажды мир не отпускает ни своих создателей, ни читателей и зрителей. Его персонажи продолжают жить в воображении, их судьбы словно требуют развития, а поднятые вопросы оказываются слишком важны, чтобы считать их окончательно исчерпанными. Так вышло с написанным в 1985 году романом Маргарет Этвуд «Рассказ служанки» — мрачной антиутопией, нарисовавшей устрашающий образ гипотетического мира, в котором под предлогом спасения человечества женщины были низведены до роли бесправных существ, лишенных возможности распоряжаться собственной жизнью.

Первая экранизация романа, поставленная Фолькером Шлендорфом в 1989 году, существенно смягчила авторский замысел и сравнительно быстро подвела главную героиню к благополучной развязке. Сериал Брюса Миллера (2017—2025)^[1] оказался явлением совершенно иного масштаба. Начавшись как достаточно бережная адаптация романа, он постепенно вырос в грандиозную эпопею о природе тоталитаризма, соблазне власти, бездонной глубине человеческой жестокости и о том, как самые благие намерения способны обернуться оправданием насилия и произвола. За шесть сезонов «Рассказ служанки» далеко вышел за пределы литературного первоисточника. Авторы подробно исследовали устройство Гилеада, рассказали о судьбах множества его жертв и создателей и превратили историю Джун Осборн в масштабное повествование о сопротивлении бесчеловечной системе.

Успех сериала повлиял и на саму Маргарет Этвуд. Спустя более тридцати лет после выхода романа писательница вернулась в созданный ею мир и написала продолжение — роман «Заветы» (2019), действие которого происходит через полтора десятилетия после событий «Рассказа служанки» и во многом учитывает развитие сюжета телевизионной версии. Главными героинями новой книги стали дочери Джун: Ханна, воспитанная приемными родителями в Гилеаде, и Николь, которую младенцем удалось вывезти в Канаду. Если сериал «Рассказ служанки» когда-то вырос из романа Маргарет Этвуд в самостоятельное произведение, то теперь уже написанные под его влиянием «Заветы» возвращаются в телевизионный формат. Новый сериал Брюса Миллера «Заветы» («The Testaments», США, 2026, 1 сезон, 10 серий) вновь приглашает зрителей в герметичную общину Гилеада, чтобы показать, какой стала страна, построенная на страхе, религиозном фанатизме и подавлении личности, спустя годы после своего возникновения, и поразмышлять о том, есть ли у ее заложников шанс изменить предначертанную им судьбу.

В «Заветах» практически не упоминается институт служанок, и мы ни разу не видим фигур в красных плащах и белых монашеских чепцах, хотя где-то на периферии сюжета персонажи вспоминают о нем как о привычной части окружающего мира. За годы своего существования Гилеад заметно изменился, и если в «Рассказе служанки» он еще только выстраивал механизм принуждения и существовал главным образом за счет женщин, захваченных в первые годы после переворота, то теперь уже способен воспроизводить самого себя, выращивая новые поколения людей, не знающих иной жизни.

Маленькие девочки, которых когда-то отняли у родителей и одели в розовое, выросли. Теперь подростки носят сливовые платья, а достигшие половой зрелости девушки — зеленые. Каждому возрасту и общественному положению соответствует свой цвет, словно речь идет не о людях, а о стадиях подготовки ценного государственного материала. Вся жизнь будущих жен расписана заранее, и переход из одной категории в другую становится поводом для экзотических инициаций, обозначающих не шаг к взрослению, а очередную ступень утраты свободы.

Кроме того, женское население Гилеада пополняется за счет девушек, поддавшихся искусной пропаганде и добровольно приехавших из-за границы. Для них придуман особый термин — «жемчужины». Они носят белые одежды, символизирующие чистоту и незапятнанность прежними убеждениями. Само название подчеркивает отношение местных идеологов к человеку: каждая такая девушка рассматривается как чистый лист, на котором еще только предстоит начертать правильные принципы поведения. Появление новых женских страт показывает, насколько прочно укоренился Гилеад. В «Рассказе служанки» он напоминал гигантскую тюрьму, существующую благодаря насилию и страху, а в «Заветах» перед нами уже полноценная цивилизация с поколениями детей, ментально сформированных системой.

«Рассказ служанки» показал рабовладельческое мизогинистское общество Гилеада глазами внутренне независимой женщины, которая помнила прежнюю Америку и воспринимала происходящее как патриархальное крепостничество. В «Заветах» знакомая реальность предстает перед зрителем под менее пугающим углом зрения. Главной героиней первого сезона становится старшая дочь Джун — девочка, ради спасения которой ее мать долгие годы жертвовала собой. Подобно тысячам других детей, похищенным у своих родных, она почти забыла имя, данное ей при рождении, и теперь зовется Агнес. Она выросла в доме влиятельного командора, окруженная достатком и всеми привилегиями, которые может предоставить девочке правящий класс. Однако сходство между дочерью и ее родной матерью оказывается куда глубже, чем можно было бы ожидать в такой ситуации. Подобно упрямой и стойкой Джун, Агнес наделена острым чувством справедливости и способностью замечать болезненную ущербность окружающих порядков. Она сочувствует домашней прислуге, понимает униженное положение женщин, включая даже самый высший разряд — жен командоров, и ощущает фальшь многих официальных догм. Но если Джун может опереться на свою память о прошлом, то Агнес выросла в убеждении, что существующий порядок вечен и незыблем. Однако чувство собственного достоинства, загнанное глубоко внутрь многолетним одурманивающим воспитанием, постепенно пробуждается и в ней. Под внешней покорностью обнаруживается тот же внутренний стержень, который когда-то не позволил смириться ее матери.

Первые шаги Агнес к прозрению скромны и робки. С трепетным любопытством она собирает предметы, которые не полагается иметь благовоспитанной девушке в Гилеаде: шариковые ручки, игральные кости, детские машинки и другие случайно найденные мелочи из мира, существование которого от нее старательно скрывают. Среди этих запретных сокровищ в тайнике хранится и ее собственный детский рисунок, подписанный настоящим именем — Ханна. Агнес словно пытается сохранить связь с той частью себя, которую репрессивный общественный уклад долгие годы стремился стереть из ее памяти.

Так же осторожно проявляется и нравственное сопротивление Агнес. Она помогает подругам скрыть проступки, заступается за тех, кто оказался в беде, и все чаще испытывает внутренний протест против правил, которые еще недавно казались ей неоспоримыми. Не умея разбираться в собственных чувствах, поскольку девушек в Гилеаде лишают полноценного образования, а чтение книг для них запрещено, Агнес далеко не сразу понимает, что влюбилась в молодого шофера. Но именно это первое романтическое переживание помогает ей осознать всю уродливость уготованной ей судьбы. Впервые она начинает воспринимать предстоящий брак с пожилым командором не как почетную обязанность, а как насилие над собственной личностью. Катастрофическое падение рождаемости, когда-то послужившее главным оправданием существования диктатуры мужчин, превратило способность женщины к деторождению в стратегический ресурс государства. Вступление в период половой зрелости немедленно запускает для них механизм подготовки к замужеству, поскольку их рассматривают прежде всего как будущих матерей новых граждан Гилеада. В этот момент даже привилегированная дочь командора обнаруживает, что ее собственные желания и мечты не имеют никакой ценности. По сути, половозрелые дочери Гилеада ничем не отличаются от подневольных служанок — им также предстоит стать «ходячими утробами», и никаких других социальных ролей для них не предусмотрено.

Первые трещины в картине мира Агнес разверзаются настоящей пропастью после появления Дейзи — дерзкой и независимой девушки, прибывшей из Канады и связанной с подпольной организацией «Мейдей». В качестве «жемчужины» она надеется собрать материал, который может стать полезным повстанцам в их борьбе с подчиненным положением женщин. Встреча с человеком, выросшим за пределами Гилеада, становится для Агнес потрясением, заставившим ее задуматься о том, что несправедливость вовсе не обязана быть судьбой. На первый взгляд девушки кажутся полной противоположностью друг другу. Агнес воспитана в безропотном послушании, тогда как Дейзи импульсивна, независима и не боится открыто бросать вызов окружающему миру. Но постепенно становится ясно, что между ними существует гораздо больше общего, чем различий.

Как и Агнес, Дейзи выросла вдали от своих биологических родителей и долгое время не знала правды о собственном происхождении. После убийства приемных отца и матери гилеадскими агентами она узнает, что была вывезена из Гилеада еще младенцем и всю жизнь прожила под чужим именем. Желание понять свое прошлое и отомстить за погибшую семью приводит ее в ряды сопротивления. Под видом очередной девушки, очарованной лживой пропагандой, Дейзи соглашается отправиться в страну, которую прежде знала лишь по рассказам и телевизионным репортажам. Судьбы двух героинь оказываются зеркальным отражением друг друга. Обе родились в одном мире, но выросли в другом; обе были разлучены со своими родными; обе вынуждены заново собирать собственную личность из обрывков чужих воспоминаний и случайно открывшихся фактов. Разница лишь в том, что Дейзи получила возможность увидеть Гилеад незамутненным взором свободного человека, тогда как Агнес с детства ограничена в своем понимании общественного порядка. Дейзи становится для Агнес не просто новой подругой и союзницей, но и воплощением иной жизни, существование которой раньше казалось невозможным. Протест Дейзи заставляет Агнес впервые задуматься о том, что покорность вовсе не является единственным способом существования, а судьба может оказаться не предначертанием, а выбором. Любимой песней Дейзи, которую она умудряется слушать даже в неволе Гилеада, является «Dreams» ирландской группы «The Cranberries». Звучащие в ней слова «My life is changing everyday» («Моя жизнь меняется каждый день») удивительно точно описывают и путь Агнес, которая сама еще не замечает происходящих в ней перемен, но из послушной воспитанницы уже начинает понемногу мутировать в человека, способного самостоятельно выбирать свой путь.

Конечно, повествование в «Заветах» не могло обойтись без ключевой фигуры «Рассказа служанки» — Джун Осборн, героический протест которой стал символом сопротивления Гилеаду по обе стороны границы. За годы борьбы бывшая служанка превратилась в легенду, известную далеко за пределами страны, а ее имя для одних стало воплощением надежды, для других — эмблемой опасного неповиновения. Именно Джун раскрывает отчаявшейся Дейзи правду о причинах гибели ее родителей и о ее личной связи с государством, построенным на угнетении женщин. В своенравной, лишенной чувства самосохранения девушке она распознает качества, которые когда-то помогли выстоять ей самой, и направляет ее со шпионской миссией в стан врага.

Авторы сериала несколько изменили замысел писательницы, и из младшей дочери Джун, отданной на воспитание в другую семью из соображений безопасности ребенка и получившей новое имя, Дейзи стала самостоятельным персонажем, ровесницей Агнес. С материнской нежностью отмечая упрямо сжатые губы Дейзи и ее колючий взгляд, Джун, несомненно, испытывает родство с этой врожденной бунтаркой, однако в сериале их связывают не кровные узы, а сходство характеров и общая готовность сопротивляться несправедливости даже тогда, когда шансы на победу кажутся ничтожными. Из задорной неунывающей девчушки, радостно открытой окружающему миру, какой мы видим ее во флэшбэках, Дейзи перерождается в зрелого воина, умеющего завербовать единомышленников и повести их за собой.

Еще одним важным персонажем, переживающим в «Заветах» глубокую внутреннюю эволюцию, оказывается тетка Лидия. В «Рассказе служанки» Энн Дауд создала настолько яркий, пугающий и одновременно сложный образ, что Маргарет Этвуд, а вслед за ней и создатель сериала Брюс Миллер сделали бывшую надзирательницу одним из центральных действующих лиц продолжения. В начале «Рассказа служанки» тетка Лидия предстает настоящим чудовищем, жестоко дрессирующим пленных женщин, чью волю она пытается сломить, чтобы сформировать из них послушных сексуальных рабынь. Под ее руководством Джун Осборн и ее подруги по несчастью подвергаются жестоким пыткам и даже увечьям, причем кажется, что тетка Лидия испытывает настоящее наслаждение от издевательства над своими беззащитными жертвами. Однако по мере развития действия мы замечаем в ней небольшие проявления жалости и сочувствия к своим воспитанницам, хотя ее доброжелательные интонации и жесты заботы порой выглядят расчетливым лицемерием.

В «Заветах» мы наконец узнаем подробную предысторию Лидии и то, каким образом сломали ее саму, заставив стрелять в свою подругу. Эта сцена напоминает эпизод из романа Джорджа Оруэлла «1984», где волю героя к сопротивлению разрушают подобным же образом, принуждая спасти свою жизнь ценой другой. Оказывается, это именно она в первые дни после переворота придумала институт теток-надсмотрщиц, чем и доказала свою полезность победившим женоненавистникам. Но в глубине души Лидия, видимо, уже тогда отдавала себе отчет, какой отвратительный выбор она сделала, спасая свою жизнь, и в качестве ткани для одеяния теток остановилась на жесткой, колючей дерюге, язвящей тело, подобно власянице. Теперь постаревшая и умудренная Лидия, которой в школе для девочек поставили пятиметровый памятник, из карающего орудия режима преобразилась в строгого, но уже не столь свирепого воспитателя. Теперь она руководит не «Красным центром» с его фашистскими методами подавления, а школой подрастающих девочек, которых нужно подготовить к замужеству. Однако десятилетия безупречной службы не принесли Лидии ожидаемого признания. Несмотря на исключительные послабления, о которых в Гилеаде не могут мечтать даже самые высокопоставленные дамы (ей единственной среди женщин даровано право читать и писать), мужчины по-прежнему воспринимают ее лишь как полезное приспособление для дрессировки подчиненных им женщин, и частенько осаживают ее амбиции и жестко ставят на место.

В финале «Заветов» она приближается к переосмыслению своей долгой деятельности на благо Гилеада. В своем последнем разговоре с Агнес, бесстрашно сознавшейся, что ей известно имя ее настоящей матери, тетка Лидия говорит, что знала Джун, как человека, который никогда не сдается, прибавив: «И мы не сдадимся». В этом неожиданном «мы», в котором она впервые консолидируется не с угнетателями, а с беззащитным подростком, звучит переоценка тех установок, ради которых она годами выжигала все человеческое не только в подвластных ей женщинах, но и в себе самой.

Концептуальное противопоставление двух политических систем — строго иерархизированного Гилеада и демократической Канады — ярко выражено в визуальном решении сериала. Жизнь Дейзи в Канаде показана как пространство свободы и случайности. Ее окружают шумные улицы, пестрые витрины, беспорядок квартир и магазинов, люди, одетые кто во что горазд и свободно выбирающие собственный образ жизни и сферу деятельности. Этот мир может казаться хаотичным и лишенным внутренней устойчивости, но именно в нем человек обладает правом быть самим собой. На другом полюсе находится Гилеад, где быт четко ритуализован и все подчинено тщательно продуманной символике. Чего только стоит похожая на балетную композицию сцена чаепития, устроенная для празднования присвоения некоторым девушкам статуса невест. Каждая розочка на пирожных, положение каждой чашки и накрепко затверженные движения всех девушек, прислуживающих на этой церемонии воспитательницам-теткам и женам командоров, выверены до мельчайших деталей, и когда одна из участниц случайно спотыкается, этот микроскопический сбой рассматривается всеми как настоящая катастрофа, а сама нарушительница боится, что из-за этого подвергнется самому жестокому наказанию.

Как и в «Рассказе служанки», авторы регулярно предлагают зрителю взглянуть на происходящее сверху. С этой точки зрения жители страны перестают восприниматься как отдельные личности. Разделенные по возрасту и социальному положению девушки и женщины в одеждах разных цветов образуют безупречно симметричные композиции, напоминающие цветы, рассаженные на огромной клумбе. Красота этих кадров завораживает, но одновременно вызывает тревогу, поскольку за их декоративным совершенством скрывается полное подавление индивидуальности.

В первом сезоне сериала, который уже получил зеленый свет для продолжения, Агнес совершает лишь первый робкий шаг к трансформации вышколенной безропотной овечки, ведомой на заклание, в личность, осознающую свое право на независимость. Большую часть сезона она остается испуганной и послушной девушкой, привыкшей искать спасение в беспрекословном подчинении. Ее бунт начинается не с громких поступков, а с едва заметных внутренних перемен — с первых сомнений, первых отказов принимать навязанные истины на веру и первых попыток самостоятельно распоряжаться собственной судьбой. В последних кадрах заключительной серии мы видим, как Агнес, по-детски скрестив мизинчики со своими подругами в знак верности, упрямо движется против толпы своих одногодок, решительно глядя прямо на нас.

Сценаристы сериала достаточно свободно обошлись с литературным первоисточником. Как и «Рассказ служанки», роман Маргарет Этвуд «Заветы» построен как свидетельство, дошедшее до читателя из далекого будущего, когда режим Гилеада уже ушел в прошлое и стал предметом научных исследований. Если первая книга представляет собой записанные воспоминания Джун Осборн, то вторая складывается из монологов трех женщин — тетки Лидии, Агнес и Дейзи, каждая из которых по-своему участвовала в разрушении государства религиозного фанатизма. В сериале авторы отказываются от этой сложной повествовательной конструкции. Вместо того чтобы смотреть на события через призму воспоминаний, зритель оказывается внутри происходящего, разделяя с героинями их страхи, растерянность и надежды, благодаря чему история приобретает большую эмоциональную насыщенность. Мы еще не знаем, чем завершится их путь, и потому воспринимаем происходящее не как отделенный от нас во времени холодный документ, а как живую человеческую драму.

Особый смысл приобретает название романа и сериала. Слово «заветы» означает свидетельства и послания, оставленные потомкам тремя женщинами, пережившими эпоху Гилеада и пожелавшими поведать правду о ней будущим поколениям, но одновременно в нем невозможно не различить и библейскую коннотацию. Государство Гилеад строит свое существование на буквальном толковании ветхозаветных текстов, превращая древнюю религию в инструмент подавления личности. Поэтому название оказывается двусмысленным: одни «заветы» становятся основанием для насилия и порабощения, другие — свидетельством против этого насилия.

Повести Агнес, Дейзи и тетки Лидии выходят далеко за рамки очередного рассказа о борьбе с диктатурой. Несмотря на то, что большинство жителей Гилеада смирилось, приспособилось или искренне уверовало в навязанные им догмы, среди безликой толпы находятся храбрецы, готовые рискнуть собственным благополучием, а порой и жизнью ради торжества справедливости. Если «Рассказ служанки» был историей одной женщины, отказавшейся покориться, то «Заветы» становятся рассказом о том, как мужество одного человека незаметно меняет других.