Книги: выбор Сергея Костырко

<...> 

Геннадий Калашников. Ловитва. М., «Летний сад», 212 стр., 500 экз.

Наверно, каждый из поэтов, присутствующий в публичном пространстве несколько десятилетий, рано или поздно обнаруживает себя наблюдающим за появлением в литературе своего двойника с тем же именем, с авторством некоторых его стихотворений, как правило, ранних. Двойника, часто очень похожего на оригинал, но похожестью своей только уводящего читателей от той поэтической интенции, которая на самом деле определяет строй его стихов. Это вариант Геннадия Калашникова, с закрепившейся за ним репутацией мастера пейзажной и любовной лирики («Ока», «Моя двадцатая зима» и других до «Живи без меня»). А вот поздние его стихи по большей части образу этому вроде как не соответствуют. Типа, что делать, с возрастом поэты меняются. Да, разумеется, меняются, и часто не в лучшую сторону. Но Калашников-то как раз не менялся. Путь его оказался на удивление прямым от ранних стихов, скажем, от «Тишины» или от «Дерева»:

Всегда уместно дерево. В любом

из сочетаний неба и земли

оно посредник им, равновеликий

до маленькой поэмы «В центре циклона» (2019) с ее сложнейшим образным рядом и метафорикой, с ее построением, напоминающим гигантский вращающийся клин, начинающийся — на верхних этажах — бытийной проблематикой (а можно употребить определение «космической») и сужающийся в финале вниз, к земле, в как бы сугубо бытовые образы.

Сегодня лирика Калашникова определяется звучащим сугубо прозаически определением «лирико-философская». Недаром в книгу эту включено эссе философа Иосифа Фридмана, анализирующего феномен современной философской лирики («И стал я телом огня. Натурфилософия в ситуации постмодерна»).

«Ловитва» — новая книга поэта, в которую он включил и часть уже публиковавшихся стихотворений, таким образом, чтобы они обрели свое изначальное звучание в новом контексте, потому, например, здесь присутствует и поэма «В центре циклона» (2019), и стихи из новомирского цикла «Дно колодца мерцает» (2017). Иными словами, книга эта — очередная попытка объясниться с читателем.

Словарь перемен. 2017 — 2018. Составитель М. Вишневецкая. М., «Три квадрата», 2022, 288 стр., 500 экз.

Не думаю, что только у меня на рабочем столе компьютера лежит файл с именем «Словарь», в который я, например, записываю значение новых, поначалу экзотических слов, без знания которых иногда просто перестаю понимать, что говорят по радио или пишут в сегодняшней сети. Очень уж стремительно в последние два десятилетия меняется словарный запас обиходного русского языка. Соответственно, трудно переоценить выпуски «Словаря перемен», составлением которого занимается  Марина Вишневецкая (представляемый здесь выпуск уже третий)^[2]. Язык наш — абсолютно живой организм, можно сказать, наш способ освоения наступивших времен и себя в этих временах. Вот, например, что вошло в наш язык в 2017 — 2018 годах: «ТикТок» (TikTok), «харассмент», «майнинг», «рэп-батл», «кешбэчить», «свайпить» (скольжение пальцем по тачскрину, сенсорному экрану планшета, и, кстати, половина употребленных мною в этом пояснении слов еще десять лет назад потребовала бы своего пояснения), «трансфем» (отстаивание прав трасгендерных женщин), «дисрапт» (новации, меняющие мир), «кринж», «кринжово» (стыд, стыдиться), «скилл» (уровень профессионального мастерства). Хорошо, что есть Википедия, но и она не всегда поспевает, особенно в такой сфере, как мемы, в которые вдруг превращаются некоторые словосочетания из высказываний публичных людей, блогеров, теле-персон. Отслеживание мемов представляет собой, по сути, хронику нашей жизни, которую и выстраивает язык. Ну, скажем, слово «предпенсионер» как определение нового слоя трудящихся, появление которого совпало с проведением пенсионной реформы. Или словосочетание «кандидат „против всех”», использованное в октябре 2017 года телеведущей Ксенией Собчак как обозначение своего места в предвыборной президентской компании. Или «пьяный мальчик» — след, оставленный в нашем языке историей со сбитым насмерть шестилетним мальчиком и последовавшим заключением судебного медэксперта: мальчика сбили по его собственной вине, поскольку в его крови он обнаружил 2.7 промилле алкоголя, что соответствует 1 литру выпитой водки. И так далее. Приводимые в словаре новые слова и словосочетания затрагивают почти все сферы жизни, включая, в частности, и литературу, ну, например, словосочетание «новая искренность», употреблявшееся исключительно как новый литературоведческий термин, означавший отход от «постмодернистской иронии» к искренности и лиризму, неожиданно покидает сферу литературной критики и становится общеупотребительным обозначением «исповедальности, захлестнувшей социальные сети», основной тональности высказываний сетевых авторов.

«Словарь перемен» оформлен как издание научное, об этом говорят уже принципы отбора материала и форма его подачи: слово, его значение и формы использования, время активации этого слова, примеры применения. То есть это действительно словарь. И одновременно — своеобразная форма повествования о нашем времени, которое — повествование — ведет сам язык. А язык — это мы. Наше восприятие жизни. Наше отношение к явлениям, закрепляющимся в языке. Прежде всего в так называемых мемах. Они попадают в словарь уже окрашенными нашей эмоцией, предполагающей оценку явления. Более того, некоторые мемы, порожденные нашей жизнью, могут соперничать с изощренной фантазией писателя.

В Приложении к тексту собственно словарных статей помещены несколько статей и интервью известных филологов и лингвистов: Владимира Пахомова, Ксении Турковой, Ирины Левонтиной, Максима Кронгауза, Ирины Фуфаевой, Светланы Друговейко-Должанской.

Ну а завершить это краткое представление «Словаря перемен 2017 — 2018» я вынужден своим «увы»: среди множества мемов, содержащихся в словаре, я почти не встретил рожденных литературным произведением. И это не только мое наблюдение — Максим Кронгауз: «Литература сегодня не выступает даже как источник крылатых выражений, что было в течение десятков и даже сотен лет»; «Новые слова и выражения, которые появляются время от времени и входят в русский язык, связаны не с литературными процессами, а с рекламой, ярким высказыванием блогера, политика». Увы.