Книги: выбор Сергея Костырко

Орхан Памук. Чумные ночи. Роман. Перевод с турецкого М. Шарова. М., «Иностранка», «Азбука-Аттикус», 2022, 672 стр., 10 000 экз.

Каждый свой роман Орхан Памук пишет заново, в том смысле, что для очередной книги он выбирает новый для себя жанр и соответствующую стилистику, соединяя почти несоединимое, скажем, в «Черной книге», которую можно определить как детектив, автор использует принципы построения сюжетных и образных рядов Достоевского и одновременно — Борхеса; «Музей невинности» — мелодрама, написанная человеком, внимательно прочитавшем Марселя Пруста; «Рыжеволосая женщина» — роман воспитания на турецком материале, он же — памуковский вариант «Царя Эдипа» Софокла, и так далее. То есть в каждом своем романе Памук — новый. «Чумные ночи» для его читателей могут оказаться такой же неожиданностью — текст написан в стилистике историко-документального повествования, которое ведет закадровый повествователь — точнее, повествовательница — профессиональный историк, много лет изучавшая использованный в романе исторический материал и решившая после своих научных монографий написать именно роман, считая, что это самый действенный способ нашего постижения истории.

«Чумные ночи» — это книга для медленного и познавательного чтения. Автор сосредоточен на создании исторически достоверной картины жизни Османской империи накануне ее распада. Действие романа происходит в 1901 году, среди персонажей представители правящей династии, политики, военные, журналисты, медики, торговцы, моряки и просто обыватели, в данном случае жители провинциального турецкого города.

И одновременно «Чумные ночи» — это художественное произведение, пусть и написанное средствами документальной прозы. Действие его развивается на пораженном эпидемией чумы вымышленном острове Мигер. При этом место действия и герои романа помещены автором в мир, повторюсь, абсолютно реальный, населенный историческими персонажами, скажем, тем же правителем Османской империи Абдулом-Хамидом II или его братом, удерживаемым султаном в заточении. Художественная новизна романа в том, как именно автор достигает в этом тексте способности быть одновременно и профессиональным историком, и художником так, чтобы одно не отменяло другое.

Одна из главных тем в творчестве Памука — тема противостояния во внутренней жизни Турции Востока и Запада, стремления сохранить национальную идентичность, явленную в ее культурных и религиозных традициях, и осознаваемой элитой страны потребности в ее вестернизации, для того чтобы стать вровень с наиболее развитыми странами мира. Тема эта в «Чумных ночах» разрабатывается на истории двух врачей, посланных султаном на провинциальный остров для борьбы с эпидемией чумы и встретивших там яростное сопротивление местного населения — от губернатора, пытавшегося поначалу вообще игнорировать сам факт эпидемии, от шейхов, объяснявших в проповедях, что борьба с чумой — это оскорбление воли Аллаха, пославшего правоверным очередное испытание, до обывателей, считавших, что чуму и карантин привезли на остров сами врачи. К финалу романа общественное возбуждение, вызванное чумой и карантином, принимает неожиданные формы, круто меняя уже саму историю острова. Логика развития событий на острове целиком, как считает автор, определяется самой «ментальностью турецкой истории». И, соответственно, образ острова Мигер в романе может восприниматься еще и как микромодель Османской империи ее последних двух десятилетий.

Художественное пространство, созданное автором, позволяет ему сформулировать некие «универсалии» в общественной и политической жизни Турции, делая историческое повествование актуальным и для сегодняшней жизни («Прибавим, что обычай с негласного одобрения властей убивать на улицах журналистов и писателей, не изжитый в Стамбуле и по сей день, возник именно тогда, сто с лишним лет назад, с приходом так называемой свободы»).

В заключение я должен уточнить одну деталь: эпидемиологическая тематика, разрабатываемая в «Чумных ночах», отнюдь не является реакцией писателя на вступление мира в ковидную эпоху — работу над романом автор начал в 2016 году, так что здесь мы имеем дело с простым совпадением, но если исходить из того, что ничего случайного на самом деле не бывает и что талант художника включает в себя еще и дар предвидения, то можно сказать, что роман появился очень даже вовремя.

Джеймс Лавлок; при участии Брайана Эпплъярда. Новацен: Грядущая эпоха сверхразума. Перевод с английского А. А. Рудаковой; научный редактор О. В. Бычкова. СПб., Издательство Европейского университета, 2022, 160 стр., 2000 экз.

Вопреки названию этой книги содержание ее отнюдь не исчерпывается футурологией. Автор, британский химик и биофизик, сотрудничавший также с НАСА как изобретатель, Джеймс Лавлок (род. 1919), смотрит не только вперед, но и назад, и смотрит далеко, на миллионы лет. В центре повествования — проработка теории Лавлока «Теория Геи», по имени греческой богини Земли. Разработке этой теории Лавлок посвятил насколько научных трудов, однако данная книга написана им с ориентацией на жанр научно-популярной литературы, то есть известный ученый объясняет широкому читателю суть своей теории. Теория эта строится на подходе к планете Земля как к единому живому организму, как самоорганизующейся динамической системе. Наличие этого «организма» в нашей Вселенной обладает необыкновенной значимостью, поскольку — так уж сложилась история формирования нашей Вселенной — основной функцией Земли стало самопознание Вселенной. Выполнение Землей этой функции стало возможно благодаря возникновению на ней биологической жизни, которая привела к появлению человека и разума. Того разума, который уже в ближайшей перспективе сможет вмешиваться в жизнь Вселенной. Теория Геи рассматривает жизнь Земли во всей совокупности происходящих на ней процессов — от «физических» на протяжении нескольких ее геологических периодов, начиная с Пермского (палеозой), и до появления на Земле живой клетки, до появления человека, постепенно обретающего разум, то есть до эпохи антропоцена — последних трехсот лет, когда разумная деятельность человека начала менять геологию и экосистему нашей планеты. При этом, как считает автор, активность человека, ведомого разумом, отнюдь не означает его верховенства в жизни этого сверхорганизма — человек в данном случае представляет собой одно из средств динамической саморегуляции жизни Земли. В частности, Лавлок отмечает, что «природа» Земли наделила человека способностями, заметно превышающими возможности его разума, — «До появления речи и письма мы и все другие животные мыслили интуитивно. Представьте себе, как во время загородной прогулки вы неожиданно оказываетесь на краю обрыва, столь высокого и крутого, что еще один шаг приведет к верной смерти. Когда такое случается в реальности, ваш мозг анализирует картину, возникшую перед вами, и за миллисекунды бессознательно определяет опасность. Дальнейшее продвижение вперед прекращается»; «Иными словами, вас спасает инстинкт, а не рациональные, осознанные мысли об опасности. Человеческая цивилизация пошла дурным путем, когда начала игнорировать интуицию. Без нее мы погибнем. Как заметил Эйнштейн, „интуитивный ум — священный дар, а рациональный ум — верный слуга. Мы создали общество, которое чтит слугу и забыло о даре”».

Эпоха антропоцена, а вместе с ним человеческая деятельность в «Теории Геи» рассматривается как промежуточный этап между, условно говоря, кайнозоем и вплотную приблизившейся к нам эрой будущего, названной в книге новоценом. Будущее, по мнению Лавлока, принадлежит искусственному разуму, то есть миру, создаваемому самообучающимися машинами, миру, начало которого положено, в частности, появлением цифровых технологий. Пока эти технологии подчинены создающему их разуму человека, но мы уже перешли границу — в качестве примера Лавлок приводит компьютерную программу AlphaGo, которая в октябре 2015 года обыграла профессионального игрока в го. В подготовке программы использовалась загрузка информации человеком, а также, что здесь принципиально важно, и способность машины к самообучению. «В 2017 году компания DeepMind объявила о двух следующих версиях: AlphaGo Zero и AlphaZero, ни одна из которых не использовала ввод информации человеком. Компьютер просто играл сам с собой. За 24 часа AlphaZero превратила себя в сверхчеловеческого игрока в шахматы, го и сёги (или японские шахматы)». То есть в разработке этой программы механический ввод информации вообще не использовался — программе была предоставлена возможность использовать «интуиции своего искусственного интеллекта». И это только начало. «Мы держим ногу на педали газа уже 300 лет и сейчас приближаемся к тому времени, когда наши электронные, механические и биологические изделия смогут сами управлять земной системой».

Лавлок считает, что искусственный разум, начавший свою активную жизнь, в конечном счете приведет к появлению новых разумных существ, кибергов, которые, собственно, и будут определять будущее планеты Земля: «Интеллект, который положит начало эпохе, следующей за антропоценом, не будет человеческим; он станет чем-то совершенно отличным от всего, что мы можем помыслить сегодня»; «Возможно, это и будет следующая или даже последняя ступень эволюции космоса».

Удивительно, но книга эта, написанная серьезным ученым на тему также сугубо «ученую», читается как поэма — такова, видимо, вообще природа астрономии и биофизики. И, кстати, название теории Лавлока «Теория Геи» подсказал ученому его сосед по английскому городку Солсбери и друг писатель Уильям Голдинг.

Энциклопедия диссидентства: Восточная Европа, 1956 — 1989: Албания, Болгария, Венгрия, Восточная Германия, Польша, Румыния, Чехословакия, Югославия. Перевод с польского. Под общей редакцей А. Ю. Даниэля. М., «Новое литературное обозрение», 2022, 984 стр., 1000 экз.

Издание, содержащее самый полный из существующих свод сведений о диссидентском движении в Восточной Европе. Текст разбит на разделы по странам, каждый из разделов содержит «Исторический очерк», в котором прослеживаются основные вехи развития диссидентской активности в стране; «Хронику событий» — перечень основных событий, связанных с деятельностью диссидентов; «Глоссарий», описывающий реалии, связанные с диссидентской активностью в данной стране: знаковые события, важнейшие тексты, диссидентские объединения и издания, инструменты репрессивной политики и другое; «Биографические статьи», где представлены биографии более 160 деятелей диссидентских движений. Диссидентский мир Восточной Европы представлял собой сложный комплекс самых разнообразных явлений и объединял множество непохожих друг на друга диссидентских движений и коллективных инициатив — культурных, религиозных, национальных, политических, а также индивидуальных проявлений диссидентской активности. То есть спектр деятельности диссидентов включал в себя и деятельность собственно политическую — издание независимых газет и журналов, политические клубы, разного рода объединения, как, скажем, польская «Солидарность» или Катакомбная церковь в Чехословакии и так далее, до просто литературной деятельности, как, скажем, в случае с болгарской писательницей Благой Димитровой, книги которой выходили в урезанном цензурой виде и тем не менее постоянно подвергались резкой критике в официальной печати как книги, написанные «под диктовку вражеской агентуры» (впоследствии /1992 — 1993/ Блага Димитрова короткое время была вице-президентом Болгарии).

Основная задача, которую ставили перед собой составители этой энциклопедии, сформулирована ими в предисловии так: «Осенью 1996 года на международной конференции „Время диссидентов” в Подкове-Лесной (Польша) собрались представители гражданских, политических и культурных диссидентских движений».  «Самый существенный вопрос, вставший перед участниками встречи, уже тогда звучал злободневно: можем ли мы вместе предпринять какие-то шаги, чтобы предотвратить рецидивы тоталитарной практики в общественной жизни и политике наших стран? Горький ответ звучал: нет, ибо сегодня мы не представляем эффективную силу. Но мы можем поставить перед собой другую важную задачу — изучить и осмыслить историю нашего сопротивления. Никто, кроме нас, этого не сделает».