Великий китайский поэт Ду Фу, которого ныне изучают во всех школах Поднебесной, жил тяжело, и никаким величием в его жизни и не пахло. Был он мелким чиновником и, хотя служил при дворе, службой своей вполне тяготился (несмотря на то, что бывал близок и к императору). Деваться Ду Фу было некуда: за спиною — жена и дети, с которыми волею судеб он часто бывал в разлуке. Поэт знавал и суму и тюрьму, порой едва сводил концы с концами. Свои дни он закончил в нищете и одиночестве, в старой лодке-джонке, которая оказалась его последним жилищем. Все это есть в стихах Ду Фу.
Как же доля поэта тяжка
Злобные духи от нас ни на шаг не отходят
…Но, конечно, главное в поэзии Ду Фу не биографические или исторические проекции, а то неуловимое, надмирное, неистребимое, что и делает стихи стихами. Живыми, будто написанным вчера.
Ду Фу, как я его вижу и чувствую, был, что называется, поэт от Бога. Все, что его окружало, к чему он так или иначе прикасался, видел и слышал, — превращалось в поэзию. И ястреб, вышитый на белом шелке, и паруса занавесок, и блестящая после дождя краска дворцовых перил. Он и сам был частью своего поэтического мира — наравне с птицами, цветами, облаками и звездами. Частью, растворенной в природе родного края.
Оглянусь на прощанье —
осока в тумане по пояс стоит
И тусклое солнце
в прибрежном песке остывает
Край родной
где б я ни был
Всегда ты в сердце моём
Тяготы и невзгоды жизни ему помогали переносить само стихотворчество и дружба с более устойчивым и благополучным собратом по перу (читай: по каллиграфической кисти) — «бессмертным в поэзии» Ли Бо, которого «совершенномудрый в поэзии» Ду Фу ставил выше себя и к которому очень тянулся.
Друг отзовись —
брось стихи свои в воды реки Милуо
Пусть она их ко мне донесёт
Попытку теоретического обоснования своих неканонических переводов с китайских подстрочников я сделал во вступлении к предыдущей публикации в «Новом мире» (2014, № 10). Сейчас лишь замечу, что переводы стихов с китайского рифмованным дольником могут звучать для русского уха не менее «экзотически», нежели свободным стихом.
Кратко остановлюсь на проблеме пунктуации.
В настоящей подборке переводов я решил использовать знаки препинания.
Поначалу мне казалось, что без них стихотворение будет «ближе» к оригиналу, по крайней мере внешне. Но теперь, как мне видится, пунктуация заметно обогащает интонационную и ритмическую палитру перевода, сделанного свободным стихом, и помогает лирике Ду Фу полнее раскрыться в русском языке. Впрочем, окончательно я эту проблему не решил и оставляю ее на усмотрение читателя.
Пользуясь случаем, сердечно благодарю Юлию Дрейзис за бескорыстную и безотказную помощь в работе над подстрочниками стихотворений Мастера.
Ястреб на белом шёлке
Так искусно выбелен шёлк —
точно снегом он припорошен.
Ястреб на жёрдочке замер,
Взглядом убийцы нацелясь
на прыткого зайца.
Как блестит над когтями кольцо,
Как напружена грудь.
Только кликни —
с картины сорвётся стрелой,
И, как снег, полетят клочья шерсти,
И заалеют в траве кровавые пятна.
Лунная ночь
Этой ночью в Фучжоу
в свете ясной луны
Ты стоишь у окна.
Нежной грустью исполнены мысли о детях.
Как им объяснить, несмышлёным,
Что сердце осталось в Чанъане?
Ещё волосы влажны, тяжелы и душисты,
Но зябко одной у окна...
Когда же луна наши слёзы осушит?
Луна
Свет холодной луны мне напомнил об осени скорой.
Тени стали темнее и резче.
Отражение жабы изваяньем застыло в реке.
И по волнам, как зайцы, запрыгали лунные блики.
Но тревожно сжимается сердце под ясной луной
И как лунь побелела седая моя голова —
Ведь на нашей земле снова копья звенят…
Смотри же, не выдай, луна,
неприятелю наши полки.
Молодой месяц
Неужели месяц на небе взошёл?
Тени сгустились и косо под ноги легли…
Но свет промелькнул над Великой стеной —
И скрылся в ночных облаках.
И опять потемнели воды Ханьшуй и Хуанхэ.
Сумрак и холод вернулись на горные тропы.
Лишь на миг перед домом моим заблестела роса —
И снова наполнились тьмой
чашечки хризантем.
Весенние воды
В марте повсюду персик цветёт.
В свои русла возвращаются реки.
Но по утрам вода ещё берега затопляет
И подбирается прямо к ветхой калитке моей.
Разложил я приманку в силках
И канавку прорыл — огородик мой поливать.
Вот птицы слетелись без счёта,
Теснятся, щебечут и пёрышки чистят
в изумрудно-зелёной воде.
Долгожданный дождь
Засуха в южных пределах.
Утром в реке облака отразились
И затянули небо до горизонта.
И на землю несколько капель упало.
Взмыли ласточки в небо
и стремглав разлетелись,
В поле ярче цветы засияли.
Но вечер настал, а дождя так и нет.
...Должно быть, ночью ливень разбудит меня.
Путник на реке
В лодке плыву по Янцзы, а все мысли о доме.
Бесприютный, никчёмный книжный червь,
Дружбу вожу с облаками
И одинокие ночи с луной коротаю.
Но взгляну на закат —
и душа, как и прежде, бодра.
Пусть же ветер осенний мои хвори развеет.
Поберечь бы старых коней,
В дальний путь им пускаться не стоит.
Глядя на дождь из западных покоев
Занавески парусятся от ветра —
будто по небу плывут облака.
Веет холодом с гор.
И по городу пляшут ручьи,
словно тропы в песке пробивая.
Но вот ливень затих —
и опять обнажилась земля.
Хризантемы печально склоняют головки свои.
В сосновом бору будто кто-то тяжко вздыхает.
И, омытая ливнем, блестит краска дворцовых перил.
Опершись на них, мысли пытаюсь собрать.
Весенним днём думаю о Ли Бо
Кто из поэтов сравнится с Ли Бо
Красотою, и силой, и дерзостью мысли?
Его строки легки и изящны,
как манеры царедворца Ю Синя,
Тверды и отважны,
как солдаты генерала Бао.
Здесь за речкою Вэй —
светит солнце и деревья в цвету,
А у тебя на Янцзы —
сгущаются тучи и ночь наступила.
Скоро ль выпьем с тобою вина
И о стихах поболтаем?
Оганджанов Илья Александрович родился в 1971 году в Москве. Поэт, прозаик, переводчик. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького, Международный славянский университет, Московский государственный лингвистический университет. Автор трех книг стихов — «Вполголоса» (М., 2002), «Тропинка в облаках» (М., 2019) и «Бесконечный горизонт» (М., 2020), а также романа в рассказах «Человек ФИО» (СПб., 2020). Переводил с английского стихи Т. С. Элиота, Роберта Фроста, Сильвии Плат, Филипа Ларкина, Эзры Паунда, Дилана Томаса, Уолта Уитмена («Новый мир», 2019, № 10).
Настоящая публикация — продолжение работы И. Оганджанова над переводами поэзии Ду Фу (см. «Новый мир», 2014, № 10). Живет в Москве.