«Вопросы истории», «Виноград», «Гипертекст», «Дилетант», «Дружба народов», «Знамя», «Иностранная литература», «Нескучный сад», «Новая Юность», «Петровский мост»
Игумен Агафангел (Белых). Технологии Святого Духа. — «Нескучный сад», 2012, № 7 <http://www.nsad.ru>.
«Бог милостив, в тех краях, где я вот уже четвертый год призван к свидетельству, никто не читает ЖЖ. Там оценивают человека не по тому, как он красиво и эффектно „постит” провокационные тексты и отвечает на „каменты”, а по тому, как он живет. В небольших северных поселках все прозрачно: и что ты покупаешь в трех местных магазинах, и то, с кем ты общаешься, и то, как ты общаешься. Поэтому наша местная миссионерская технология паки и паки не должна отличаться от апостольской и равноапостольской. Есть ложное утверждение, что миссионерами должны быть только священнослужители, но исторически это не совсем верно…» Далее — множество примеров.
Автор — и. о. настоятеля храма Спаса Нерукотворного в поселке Тикси (Якутия). В интернете я вычитал, что батюшка в молодости был хиппарем. Кстати, в ЖЖ он известен как rev-agafangelos.
Джамбаттиста Базиле. Сказка сказок. Перевод с итальянского и вступительная статья Петра Епифанцева. — «Иностранная литература», 2012, № 8 <http://magazines.russ.ru/inostran>.
Изначально именно из пятитомника, созданного именно этим неаполитанцем (книги вышли в 1634 — 1636 гг.), и пришли к мировому читателю Золушка, Кот в сапогах, Спящая красавица и другие герои, известные нам по книгам Шарля Перро и братьев Гримм. «Первоисточные» же сказочные сочинения Базиле совсем не предназначались для детей, впрочем, в начале XIX века Якоб Гримм выполнил и точный перевод книги для взрослых.
«Есть ли в сказках Базиле мораль? Да, есть. Это расхожая мораль здравого смысла, довольно далекая от христианской…» «Автор пишет о жестоких реалиях своего времени запросто, как о вещах будничных, само собой разумеющихся. Нас знобит от неистощимых шуток Базиле на тему виселицы, но их порождала сама будничность казни. <…> Ни Базиле, ни его читателей не смущало, что в сказке „Миртовая ветка” принц, влюбленный в прекрасную фею, одновременно держит при себе семерых куртизанок, одна из которых, судя по всему, еще подросток. Служанку, обманным путем вышедшую замуж за князя, князь после разоблачения велит закопать живой в землю вместе с собственным будущим ребенком, появления которого он трепетно ждал еще вчера („Заключение”). Впрочем, Базиле способен ярко и сильно передать и романтику любви, и радость отцовства…» (из вступительной статьи).
Способен же.
<...>
Анастасия Бычкова. Какая угроза таится в волшебном мире Уолта Диснея? — «Гипертекст», Уфа, 2012, № 18 <http://hypertext.net.ru>.
Когда публиковался этот текст, «антимультипликационная» волна последнего времени еще не поднялась. «Еще один выпад критиков — в сторону романтических сцен, таких как поцелуй. Хочу наперед заметить, что для самого Уолта Диснея любовь всегда была чувством возвышенным, и свою жену он очень любил <…>. Но вернемся к поцелую. Было отмечено, что, мол, в наших мультфильмах поцелуй скрыт, он сокровенен и символичен. <…> Поцелуй в мультфильмах Уолта Диснея не иллюстрирует взрослого поведения влюбленных. Совсем наоборот, он имеет огромное психологическое и духовное значение любви…» И т. п., подводящее автора к энергичному выводу, что никто, мол, не имеет права «менять наши ценности, заложенные в малом детстве». Нас не спросят, Анастасия.
Константин Гадаев. Иллюзия благообразия. Стихи. — «Знамя», 2012, № 8 <http://magazines.russ.ru/znamia>.
«В ночь на Пасху снится шелест листьев / только что оттаявшим ветвям. / Трепетно подсвеченные лица. / Это люди, Господи, Твоя. / Каждый сам несёт свой крест нательный. / Радуется, бедствует, блажит. / Каждый со своей судьбой отдельной / разобраться чает не по лжи. / С перезвоном катится стихира. / Светоносный движется поток. / Встань, душа, как дочерь Иаира! / Пробудись! Никто не одинок. / Каплет красный воск. Курится ладан. / Мы весенней ночи воздух пьём. / И поём. Пускай не слишком складно. / Как умеем, Боже, так поём».
Марина Георгадзе. Из разрушенного рая. — «Дружба народов», 2012, № 8 <http://magazines.russ.ru/druzhba>.
Стихи из наследия М. Г. Она умерла шесть лет тому назад в Нью-Йорке от рака мозга. Ее последняя прижизненная публикация «Спицы волн» была в нашем журнале (2006, № 9).
Для чего же ты, ветка, весной расцветаешь
и, как ангел, дрожишь над моею дорогой?
Я сломаю тебя, непременно сломаю,
я нарушу простейшую заповедь Бога.
«Не убий» — к сожалению, невыполнимо.
Даже если ни танков, ни вертолетов,
то мгновенья проносятся, будто машины,
и беззвучно взрываются за поворотом.
Приподнявшись на цыпочки, губы кусая,
я ломаю, ломаю тебя точно так же,
как чужих и любимых всечасно ломаю,
как меня обломали уже не однажды,
как мы все, улыбаясь недоуменно,
словно с неба упавшие метеориты,
по миндальной дороге проходим колонной
невиновных убийц и невинно убитых.
1990
Дороте Жакен. Моя мама. Перевод Александры Васильковой. — «Иностранная литература», 2012, № 7.
Прежде чем я приведу финальное предложение из маленького рассказа современной французской писательницы и журналистки, следует сказать, что этот номер «Иностранки» целиком посвящен «эротической литературе на французском языке XV — XXI веков». Составляла его Мария Анненская (в номере немало и ее переводов). Книжка журнала поделена на девять частей, у каждой — название-цитата. Рассказ Жанен находится в части, названной «Совершенно свободно говорить о самых непристойных явлениях…» (Жан-Клод Болонь). Рассказ из XXI века, входит в сборник «Микки Маус Розенбергер и другие заблудшие» (2010). В редакционном предисловии сообщают, что «в наше время тема смены пола довольно часто встречается в кино и в литературе. Вероятно, грядущие поколения будут относиться к этой проблеме спокойно, как поколения второй половины ХХ века научились невозмутимо относиться к свободной любви».
Итак, на протяжении двух с небольшим страничек тринадцатилетний мальчик с нежностью описывает свою красивую маму и их с мамой нынешнее ухоженное жилье (они из Сальвадора бежали во Францию, когда выбранному мамой — из приюта — мальчику было два года). Он немного рассказывает об их миновавших испытаниях, трогательно хвастается вечной маминой элегантностью, вкусом и даже — ее «потрясающими ногами», от которых «балдеют» приходящие в гости одноклассники-мальчишки («девчонкам особенно нравится ванная с бежевыми мраморными стенами, с огромным зеркалом»).
Ну а в финале рассказа мальчик трогательно же признается, что обнаружил в квартире мамин потайной сейф, откуда он никогда не брал денег, лишь однажды — рубиновое ожерелье для игры в «клад». Впрочем, одно из сокровищ сейфа он любит показывать иногда своим приятелям, дабы их удивить. Трудно удержаться. Драгоценность стоит в дальнем углу, это банка с желто-зеленой жидкостью. А в ней находится то самое нечто, «похожее на зародыш, которого нам показывали на естествознании» («две кругленькие ляжки», «крепкое тело», «большая голова с дыркой»).
«…Да, мои друзья, можно сказать, совсем офигевают, когда я показываю им мамин член».
И еще раз из редакционного вступления: «Вероятно, грядущие поколения…»
Да ладно вам, все уже давно привыкли. Эка невидаль, «мамин член».
У нас вечерами по НТВ и не то показывают.
Бахыт Кенжеев: «Жена утверждает, что мне от роду пять лет». Беседовал Санджар Янышев. — «Новая Юность», 2012, № 3 (108).
« — А каковы критерии оценки чужого, тех стихов, которые, единожды услышав или прочитав, ты навсегда включаешь в „пантеон”?
— Ну, определение хорошей поэзии дать невозможно. Все, что я могу по этому поводу сказать, будет лишь приближением. Например, поэзия должна трогать, читай — брать за живое. Она должна предлагать свой собственный, только данному автору свойственный, взгляд на мир. Наконец, она должна быть служением чему-то неназываемому, высшему. Ну, и кроме того — быть красивой, но тоже по-своему, как никто другой не умеет.
— Изнашиваются ли с годами „рецепторы” восприятия этого чужого — в пользу своего? Когда все, что ни переживается, служит уточнению чего-то давно известного или нащупываемого?..
— О да! По Мандельштаму: „Все было встарь, все повторится снова, И сладок нам лишь узнаванья миг…” Или — из того же автора: „Мне с каждым днем дышать все тяжелее <…> И рождены для наслажденья бегом / Лишь сердце человека и коня…” В наше время живут долго, а открывать в жизни что-то новое, двигаться дальше, продолжать свое противостояние миру (а это одно из определений поэзии) — все труднее и труднее. Не на этом ли в свое время погорел великий Баратынский? „Но нет уже весны в душе моей, / Но нет уже в душе моей надежды...” — и это в сорок с небольшим!
— Как твои стихи проживают с тобой твою повседневность? Требуют ли регулярных упражнений языковой мускулатуры? Поэт „должен писать много”?
— Приходит вдохновение — радуюсь, не приходит — тоскую. Насильно его заманивать не удается. По поводу „писучести”: поэт должен писать хорошо. И до сих пор нет поэта, от которого осталось бы больше одного тома хороших стихов. В иных случаях это толстый том, в других — совсем тощенький. Но на три тома еще никого не хватило…»
В номере, помимо прочего, публикуется пьеса Самюэла Беккета «Монолог», замечательно переведенная Михаилом Бутовым.
«Позднего Беккета часто называют минималистом, и дело тут не только в минимальных предполагаемых в его пьесах сценических средствах, но и в постоянном его обращении — по крайней мере в английских текстах — к смысловой емкости самых простых и коротких, часто односложных, английских слов. Рабочим названием и рефреном этого монолога было слово „Gone”. Куда более протяжный и многосложный русский за поздними беккетовскими вещами не вполне поспевает. Думаю, абсолютно точных переводов тут в принципе не бывает» (из предисловия М. Б. к своему переводу).
Бахыт Кенжеев. Царская химия. Стихи. — «Знамя», 2012, № 8.
Стихотворение памяти московского поэта Аркадия Пахомова (1944 — 2011).
Сколько зим — смехотворен и невесом —
меж высоковольтными звёздами я
проскитался, каким-то образом
(православным ли, пиитическим — Бог судья)
заслоняясь от зарева их слепящего,
но соскучился и устал, хоть плачь.
Пропиши мне, пожалуйста, успокаивающего,
доктор Грицман, похмельный врач,
чтобы я воспрял, а потом внимательно
засмотрелся в стакан, как кролик в ручей.
Юркие пескари, осторожные головастики,
лёгкие водомерки. Кто знает, чей
был он раб, но пьяные ссадины ляписом
прижигал, и чёрное серебро
кровь сворачивало. А дневниковым записям
верить не нужно. Без пятака в метро
проходил, душным войлоком
и дерматином обивал двери. Открыл — и неподъёмный свет
рухнул на плечи. Вой, муза, над алкоголиком
пожилым. Прощай, золотой поэт.
Полина Матвиец. «Поэт живописи». — «Петровский мост», Липецк, 2012, № 1.
О судьбе гениального художника Петра Нилуса (1869 — 1943), большое собрание картин которого было передано в середине 1990-х в Воронежский музей изобразительных искусств из Парижа. В этом литературном журнале публикуются и фотографии многих неизвестных работ художника разных лет, вплоть до последней большой картины «Шоссе де ля Мюэтт» (1942). Петр Александрович долгие годы дружил, кстати, с Иваном Буниным (стихотворение «Одиночество» посвящено именно Нилусу).
Добавлю еще, что я не знаю лучшего портрета Антона Чехова, нежели неоконченное нилусовское полотно: уже совсем угасающий, несколько отрешенный, с чахоточным румянцем, вжавшийся в угол огромного кожаного дивана.
Зоя Межирова. Веяние идеала. Еще раз о знаменитом стихотворении Александра Межирова. — «Знамя», 2012, № 8.
«Коммунисты, вперед!», конечно. О поэтическом и духоподъемном веществе этого мощного текста. З. Межирова приводит тут и неожиданные отклики благодарных и памятливых читателей.
Юрий Пелевин. Первая протестная демонстрация в России. — «Вопросы истории», 2010, № 8.
«Митинг у собора (1876 года в Петербурге, организованный деятелями будущей «Земли и воли». — П. К.) впервые в стране провозгласил требования прав человека и демократических свобод: тех социальных институтов, при которых лишь и возможно прогрессивное развитие общества. <…> Основной контингент демонстрантов 6 декабря составили студенты, курсистки, низшие слои интеллигенции. Поэтому считать выступление у Казанского собора рабочей демонстрацией неправомерно. Это было вполне интеллигентское протестное выступление с попыткой привлечь рабочих. В советское время историческое значение „казанского” выступления было истолковано как первая рабочая демонстрация». Указав, что «в самодержавной стране отсутствовали юридические нормы, защищавшие интересы личности и общества», автор закончил свой исторический очерк словами о переломе в тактике борьбы революционных народников и «террористическом походе против царского правительства, который закончился убийством императора Александра II».
В разделе «Историософия» публикуется любопытный очерк профессора Пенсильванского университета США Энтина Джорджа «К истолкованию русской революции 1917 года»: «Она продемонстрировала гениальность Ленина и Троцкого и силу идеологии. <…> Госпожа Удача явным образом улыбнулась Ленину в 1917 г. — так же как отвернулась в конечном счете от М. С. Горбачева».
Составитель Павел Крючков