Все эссе на Конкурс к 200-летию Николая Некрасова


15 сентября 2021
 
На этой странице размещаются эссе, принятые на Конкурс к 200-летию Николая Некрасова

10 декабря 2021 года исполняется 200 лет со дня рождения Николая Некрасова. Редакция «Нового мира» объявляет конкурс эссе, посвященный этой памятной дате. Работа должна быть посвящена биографии или творчеству Николая Некрасова. Произведения победителей будут опубликованы в «Новом мире» в декабрьском номере 2021 года.

С условиями Конкурса можно ознакомиться здесь.



42. Александр Савостьянов, поэт. Клинцы, Брянская область

Кому на Руси жить хорошо, или страсти по Некрасову

«...За Некрасовым остается бессмертие, вполне им заслужeнное... за преклонение его перед народной правдой, что происходило в нем не из подражания какого-нибудь, не вполне по сознанию даже, а потребностью, неудержимой силой.» Ф. М. Достоевский

Одним из самых главных и известных произведений Николая Алексеевича Некрасова является поэма «Кому на Руси жить хорошо»:

Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка Русь!

А ведь хорошо сказал Николай Алексеевич. Лучше и не скажешь. Да и не всем дано так сострадать простым людям и так любить своё родное Отечество…

Кому живется весело,
Вольготно на Руси?

Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому!-
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю…

Вот и весь ответ. Вот чем истинные классики и отличаются от многих незадачливых современников: их стихи легко и сразу запоминаются, а это дорогого стоит. Причём это стихи с ярко выраженной гражданской позицией. А как же иначе? Есть такое слово – Родина, и народ – основа Родины. Народ и Родина в лирике Некрасова, как видите, неразделимы.

Например, «Размышления у парадного подъезда», написанные в 1858 году:

Вот парадный подъезд. По торжественным дням,
Одержимый холопским недугом,
Целый город с каким-то испугом
Подъезжает к заветным дверям…

А в обычные дни этот пышный подъезд
Осаждают убогие лица…

Интересный момент. И весьма актуальный. Дикий капитализм довлеет? Так вроде бы многие сейчас выступают за социально ориентированную экономику с человеческим лицом типа скандинавского социализма. Но что мы слышим со всех сторон? Что царь хороший, а бояре плохие. Ну, доколе? Проблемы низких доходов миллионов граждан, конечно, надо решать кардинально и незамедлительно. И где новые Некрасовы и Салтыковы-Щедрины? В загоне? Кстати, журнал Некрасова «Современник» в 1866 году был закрыт. Навсегда. По политическим мотивам, разумеется. И это при том, что даже сам В. И. Ленин называл Н. А. Некрасова «старым русским демократом».

Знаете, за что ещё современные неофутуристы уважают многих классиков начиная с Пушкина? Потому что это были яркие экспериментаторы: Пушкин придумал онегинскую строфу, Некрасов успешно сочетал элегические, лирические и сатирические мотивы в одном произведении, Брюсов придумал панторим, Тургенев – такой жанр, как «стихотворение в прозе». И не только. Это так вкратце. Кроме того, Некрасов писал стихотворные памфлеты, поэмы-обозрения, обдумывал целый цикл «клубных» сатир. Он и был истинным Королём сатиры на все времена. В его арсенале успешно сочетались приёмы фарса и гротеска, иронии и сарказма. А ещё это был замечательный детский автор. Но об этом чуть позже.

А что мы имеем на сдачу? По интернету давно гуляет топ 10 современных поэтов, от которых якобы чуть ли не все в диком восторге. Правда, возможны и несколько вариаций этого самого топа. Не поленился, почитал тексты этих самых современников. И понял, почему они никогда не станут классиками ни русской, ни, тем более, мировой литературы. Бесконечные потоки сознания, или сугубо что-то личное, совершенно не поддающееся запоминанию с десятой попытки. Даже цитировать не хочется. Ну кому какое дело до личных проблем какой-то Лины, или Лены? И никакой гражданской позиции, между прочим. Ни патриотической, ни либеральной, вообще никакой. Очень удобная позиция, кстати. Можно без всякой опаски творить в аналогичном духе и колесить с концертами по всей стране типа Кампучии даже при кровавом диктаторе Пол Поте. И очень задушевно поговорить в определённых кругах об анжамбеманах, точных и разнородных рифмах, и прочих технических моментах. Ну да ладно. Может быть, что я что-то упустил и совсем не те стихи читал. Тогда пардон. Всякое бывает. Вернёмся к нашим легендарным классикам…

Вот ещё одно стихотворение Николая Некрасова – «Дедушка Мазай и зайцы»:

В нашем болотистом, низменном крае
Впятеро больше бы дичи велось,
Кабы сетями ее не ловили,
Кабы силками ее не давили;
Зайцы вот тоже, — их жалко до слез!
Только весенние воды нахлынут,
И без того они сотнями гинут, —
Нет! еще мало! бегут мужики,
Ловят, и топят, и бьют их баграми.
Где у них совесть?..

Ну согласитесь, что и эта животрепещущая тема нисколько не потеряла своей актуальности даже в наши дни. А воз и ныне там, как говорится. Конечно, нынче есть Гринпис, зелёные, экологи бьют тревогу. А Музы где? Безмолвствуют? И о чём всё это говорит? О том, что классика бессмертна!

Однако. Согласно данным Росстата количество издательств в 2020 году составило 13,6 тыс. Фантастическая цифра. Ну и много ли они издают Некрасова, Тургенева, Толстого и многих других наших классиков? Большой вопрос…

Зато толпы доморощенных графоманов с тугими кошельками аплодируют стоя. Упс!

А чему удивляться? «Образовательный стандарт по литературе с 2013 года оказался в центре критики: Минобразования и Российская академия образования посчитали, что в старших классах нужно проходить Людмилу Улицкую, а не Николая Лескова. В споре между классиками и современниками обнаружилось и еще несколько тревожных тенденций. В перечне базовых авторов больше нет Александра Куприна, Николая Лескова и Алексея Толстого. Из шолоховского «Тихого Дона» теперь можно знать лишь «избранные главы» (не объясняется какие). Из программы исчезают «Медный всадник» Александра Пушкина, «Петербургские повести» Николая Гоголя, чеховские рассказы «Студент», «Человек в футляре», «Дама с собачкой», а также «Одесские рассказы» Исаака Бабеля». (Взгляд. Деловая газета http://vz.ru/culture/2013/1/21/616733.html)

Задумался…

А ведь при таком негативном развитии событий вполне может сложиться и так, что от поэмы Некрасова, кроме сакральной фразы «Кому на Руси жить хорошо» ничего и не останется. Равно как и от других русских классиков с мировым именем. Вот что печально.

Невольно вспоминается и ещё одно весьма эмоциональное и страстное стихотворение Некрасова «Душно, без счастья и воли»:

Душно! без счастья и воли
Ночь бесконечно длинна.
Буря бы грянула, что ли?
Чаша с краями полна!

Грянь над пучиною моря,
В поле, в лесу засвищи,
Чашу вселенского горя
Всю расплещи!..

Вот это крик души. Одним словом, накипело. Господи, помилуй!

Светлая память Николаю Алексеевичу…





41. Галина Михайлова, режиссер учебного кино и телевидения. Санкт-Петербург, Пушкин

«Мужик хороший»

«…Коля,
сын покойного Алеши, -
он и в карты,
он и в стих,
и так
неплох на вид.
Знаете его?
вот он
мужик хороший», - улыбаясь, говорила мама отцу, которого звали Николай. В моём представлении Колей и Алёшей могли быть мальчики, сверстники. А тут Алёша уже умер да ещё почему-то был отцом Коли. Мозг закипал. Так я впервые узнала о Некрасове, не зная его фамилии, поскольку начало стиха Маяковского пропустила. Но где-то навсегда в сознании отложилось – «мужик хороший». Когда я научилась читать, фамилию «НЕКРАСОВ» прочитала на обложке большой толстой довольно потрёпанной книги. Надпись дугой располагалась над черным силуэтом бородатого мужчины. Это полное собрание сочинений Н. А. Некрасова 1930 года издания до сих пор в домашней библиотеке.

Думаю, что родители купили этот том после войны, или просто подобрали в развалинах домов. Своего довоенного в семье почти ничего не сохранилось. Не знаю, кто его читал с карандашом в руке, родители, или прежние владельцы, но стихотворение «Поэт и гражданин» проштудировано было основательно. Двойным подчёркиванием выделены строчки:

Не будет гражданин достойной [1]
К отчизне холоден душой…»

Стихи меня тогда не заинтересовали, но молодой черноволосый человек на портрете, вклеенном в самом начале книги, был «мужик ничего себе». Этого портрета я потом не видела, в школьных учебниках Некрасов был немолодым и бородатым. Он в моём представлении никак не складывался в какой-то цельный образ. Некрасов был всё время разный, и биография его приоткрывалась постепенно.

В советской школе он однозначно трактовался как крестьянский и пролетарский поэт, революционный демократ и всё в таком роде, что, в общем, соответствовало истине, и о чём мы писали в сочинениях. А вот биография была отредактирована, о его бурной жизни не распространялись. Но мы особо и не задумывались об этом. Я и не вспоминала, что он «не только в стих», но и «в карты». В школе об этом не упоминали.

Некрасов действительно поэт народный. Конечно, не только по содержанию, но и по складу своих произведений, по языку. Как его стихи легко запоминались и помнятся до сих пор! И, как многое из классики, его строки звучат актуально. Например, экологическую окраску приобретает «Дед Мазай и зайцы», вспоминается административная волокита при чтении стихотворений «Забытая деревня» и «Размышления у парадного подъезда», а поэму «Кому на Руси жить хорошо» надо не только читать, но и писать заново в разное историческое время. Но не появляются Некрасовы пока. До сих пор помнятся прелестный «Мужичок с ноготок» и жизнерадостные «Крестьянские дети», печальная «Несжатая полоса» Поразительно, но некрасовских строчек знаю, наверное, не меньше пушкинских. Поразительно, так как для нас, школьников г. Пушкина, главным поэтом был Александр Сергеевич Пушкин, затмивший собратьев по перу. Но, так или иначе, Некрасов время от времени возникал в моей жизни. Уже взрослой, проездом из Москвы в Ярославль, я завернула в Карабиху, имение Некрасова, которое он купил на собственные деньги. Меня удивил масштаб владений, принадлежавших крестьянскому поэту. Не связывался с его творчеством огромный каменный дом и два флигеля, не говорю о служебных постройках. Правда, поэт занимал только один из двухэтажных флигелей. Остальное он предоставил многодетному брату. Знания о Некрасове расширялись, и представление о нём менялось.

По моим наблюдениям, ничто не даёт большего представления о человеке, как посещение его жилища. Прожив почти всю жизнь в Ленинграде–Петербурге, я в какой-то момент поняла, что Некрасов-то основную часть жизни провёл в этом городе. И книга такая есть «Некрасов в Петербурге». И, как издатель, он выпустил в свет сборник очерков «Физиология Петербурга». И музей-квартира существует, о чём я, конечно, знала, но не удосужилась зайти. В Карабихе была, а на Литейном нет. Парадокс! Но лучше поздно, как говорится… Здесь из окна его квартиры хорошо виден тот самый «парадный подъезд». Он и сейчас выглядит нарядно и ведёт в располагающееся здесь учреждение с неудобоваримым названием «Департамент Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Северо-Западному федеральному округу». До революции здесь располагался Департамент уделов, так что здание сохранило своё административное назначение. Смотрела в окно, вспоминала безрезультатные обращения в государственные учреждения, и казалось, что произведение Некрасова никогда не потеряет актуальности.

В этой квартире Некрасов прожил последние 20 лет. И одно время с Авдотьей Панаевой, с которой находился в гражданском браке. Здесь же проживал и законный муж Панаевой, сейчас есть экспозиция на его половине. Воистину революционные настроения были свойственны Некрасову, игнорирующему общественное мнение относительно его личной жизни. Но мне здесь открылось другое. Хотя Некрасов и писал:

«Нет, ты не Пушкин, но покуда
Не видно солнца ни откуда,
С твоим талантом стыдно спасть;
Ещё стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать…», - я ощутила духовную связь двух поэтов.

Именно здесь, в квартире на Литейном, находилась редакция «Современника», одного из лучших литературных журналов, задуманного и издававшегося А. С. Пушкиным, и продолжившего это дело Н. А. Некрасовым.

Для меня, пушкинолюба, статус Николая Алексеевича Некрасова явно повысился.

Думала, что меня уже ничто не может удивить. Но, оказалось, может. И это связано с Некрасовым. Обнаружилась переписка родителей в первый год после женитьбы, мама писала моему отцу:

«10 декабря 1946 года, ночь. г. Пушкин

…А скажи, историей партии не занимаешься? Сейчас не до этого? И зачем читать плохие книги. Прочти непременно Некрасова «Русские женщины» о княгине Трубецкой и Волконской. Раньше Некрасов назвал эту поэму «Декабристы», но из-за цензурных соображений изменил. Правильнее же «Декабристки», т.к. из числа последовавших в Сибирь за декабристами-мужьями было 3 француженки и одна полька. Волконская – это урожд. Раевская, с которой когда-то Пушкин встречался в Гурзуфе. До чего ж хорошо написано! Я почти ничего не помнила, давно, ещё в школе читала. Коленька, прочти, если есть под руками. Обязательно прочти.»

Меня вдруг поразила дата – письмо написано в день 125-летия Н. А. Некрасова. И с удивлением вспомнила, что мой день рождения тоже 10 декабря.

Примечание.
[1] Стихотворные цитаты приведены по изданию «Полное собрание стихотворений Н. А. Некрасова», редакция и примечания Корнея Чуковского, издание пятое, 1930 г., Государственное издательство. Москва-Ленинград, тираж 20 000 экземпляров.





40. Зоряна Антипова, МОУ «Школа № 89». Донецк

«Ваше величество, я помню только Ваши истеричества»

Говорят, что грусть во взгляде- это символ качества женщины. Авдотья Панаева часто была грустна. Любимый человек ловко научился подменять ее желания своими, надломленное эго прикрывать умом и покорностью гражданской жены.

Н. Некрасов изначально в любовной истории с замужней Панаевой вел себя, на мой взгляд, как продуманный манипулятор: взять хотя бы случай с прыжком из лодки и обещанием утонуть, если женщина не согласиться быть его.

Без содержания отца, не имея хорошей профессии, достойного социального статуса в обществе, жилья, он пытался вызвать жалость и покорить сердце умной и красивой Авдотьи. Свое окружение он, как известно, считал «клубком глистов», друзей по молодости не имел, слыл замкнутым.

Его не смущала ситуация любовного треугольника, не видел он знака судьбы в ситуации с рано умершими детьми. Менеджерская хватка, желания зарабатывать деньги, пробиться и стать известным- вот мотивы, которые двигали амбициозным человеком.

Карточные игры затягивали. Замечания Авдотьи по поводу образа жизни- раздражали. Он стал оскорблять ее при людях, маскируя за оскорблениями недовольство собой.

Это чуть позже у него будут охотничьи собаки, одежда от лучших портных, роскошные обеды, новые женщины, имение Карабиха. Это потом он станет звездой Петербурга, с ним будут здороваться все: кто-то потому, что должен денег, кто- то из уважения.

Авдотья стала ступенькой к триумфу, она «таскала Николая в венах» 20 лет, выдержала сплетни, свела с нужными людьми. Она ценила его бесстрашие и желание рисковать, устремление в будущее, бунтарский характер.

Николай Некрасов был очень увлекающейся натурой, безудержной, быстро оправляющейся от бед. Его родовой лифт по отцовской линии был наполнен людьми страстными и любвеобильными, которые искали себе в жизни спутника- солнечную батарею.

Кто- то из великих сказал: «Судите по стихам, не по грехам». Но нам все-таки свойственно искать себе кумиров среди великих…




39. Ирина Максимова, поэт, драматург. Екатеринбург

О невероятном соединении писателя-барина и писателя-плебея (Заметки литературного дилетанта)

Жили в Петербурге во второй половине 19 века два писателя. Фамилии будут позже, а пока назовем их «Барин» и «Плебей». Так в своих «Критических рассказах» величает их Корней Чуковский.

То, как жили и что делали эти писатели, само напрашивается на противопоставление. Итак, давайте по пунктам.

Первое и, конечно, очень важное – нет, не творчество – это деньги.

Барин был миллионером, членом Английского клуба. Имел: квартиру в центре Петербурга (600 кв.м.) – 1 штука, усадьбы – 2 штуки (в Ярославской и Новгородской губерниях), плюс родовое имение. Роскошные экипажи, богатые званые обеды, дорогая коллекция ружей – бельгийского, английского, французского производства (50 штук). Многочисленные слуги, повара. Охотничьих собак выписывали из Англии. Во время обеда собак обслуживали лакеи, подавали им особые блюда на салфетках. Короче, роскошь и претенциозное поведение (или, нелитературно выражаясь, понты).

Что же наш Плебей? В юности он пережил период тяжелой нищеты. Ходил зимой в тонком пальто, жил в ночлежках, голодал. В ресторанчике «Венеция» на Кузнецком мосту, прикрываясь газетой, втихаря ел бесплатный хлеб. Когда только начал издавать свой журнал, пахал на износ – для составления каждого номера он прочитывал по 12 тысяч страниц рукописей и правил по 100 страниц корректуры. Как только появились деньги, Плебей стал заниматься благотворительностью – открыл училище для крестьянских детей и содержал за свой счет полтораста учеников. Также помогал семьям двух литературных критиков.

Платил хорошие гонорары авторам своего журнала – и известным, и начинающим. Кстати, в редакции стояло большое зеркало с ящичками. В одном из них всегда лежали деньги. И каждый, кто нуждался, мог взять, сколько надо, без возврата.

Теперь – о женщинах.

Барин был официально женат всего один раз. Свою жену – она была младше его на 26 лет – он выиграл в карты у купца Лыткина. Звали ее Фекла Анисимовна Викторова. Барин переименовал Феклушу в Зинаиду Николаевну. И на удивление, у них был очень гармоничный союз.

Второй наш герой (кстати, внешностью совсем не Бред Питт) в юности был одержим светской неприступной красавицей, к тому же замужней. В нее были влюблены многие писатели, среди них Достоевский и Сологуб, а Дюма и Чернышевский считали ее сногсшибательной красоткой. После пяти лет френдзоны наш Плебей все-таки добился взаимности. С «одной из самых красивых женщин Петербурга» он прожил почти 16 лет. Правда, в гражданском браке.

Продолжаем противопоставлять наших героев. Поговорим о творчестве и поступках.

Барин состоял в клубе гастрономов Петербурга. Это было настоящее «обжорное общество», члены которого объедались деликатесами.

Плебей клеймил обжор в своих стихах, называл их «полуживотными» и «сытыми тварями».

Барин ездил в коляске, на запятках которой, остриями вверх, торчали гвозди. Гвозди были нужны для того, чтобы отпугивать мальчишек, которые захотели бы за коляску уцепиться.

Плебей был гуманистом, жалел детей, которые могли на эти гвозди наткнуться, возмущался и писал:

…не ставь за каретой гвоздей,
Чтоб, вскочив, накололся ребенок.

Барин обожал медвежью и лосиную охоту в обществе князей и министров. На эти охоты сгоняли, как скот, целые деревни голодных, больных крестьян. В поисках зверя они рыскали по лесам в жестокую стужу, чуть ли не по горло в снегу.

Плебей называл такие развлечения «мерзостью» и «святотатством»:

…Вся эта роскошь нарушает нагло
Привычный ход убогой этой жизни
И бедности святыню оскорбляет.

В то время в Петербурге стоял у власти генерал Михаил Николаевич Муравьев-Виленский. В народе его звали «вешателем», «угнетателем» и «людоедом». Своими жестокими расправами он кошмарил все просвещенное петербургское общество. Так вот, наш Барин сочинил оду, в которой пел дифирамбы этому сатрапу. И 16 апреля 1866 года на обеде в Английском клубе зачитал эту оду перед Муравьевым. В ней Барин призывает генерала жестоко расправляться с вольнодумцами, недовольными государственным строем.

А вот наш Плебей, наоборот, призывал к революции:

Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденья, за любовь.
Иди и гибни безупречно.

И не только призывал, даже проявил изрядное мужество – за 8 лет до той оды, прославляющей Муравьева, написал стихотворение, известное каждому школьнику. Он обличает в нем Муравьева, осуждает его жизнь, полную бесстыдной лести, «волокитства, обжорства и игры». Из-за таких, как Муравьев, русский мужик стонет – по полям, по тюрьмам, в рудниках, под стогом, у подъездов – там еще названо много разных мест, где стонет от своей нелегкой доли русский мужик. Это стихотворение было запрещено, а его концовка стала революционной студенческой песней.

Думаю, противопоставлений достаточно. Вы смогли убедиться: эти два писателя – полные антиподы. И теперь пора назвать их имена.

Но сначала мое признание непосвященным: каюсь, схитрила ради интриги. Речь шла не о двух людях. Барин и Плебей – это один человек, в двух своих совершенно противоположных, литературно выражаясь, ипостасях.

А теперь главное: зовут этого человека Николай Алексеевич Некрасов. Русский поэт, прозаик и публицист, классик русской литературы. Редактор журналов «Современник» и «Отечественные записки».

Ничего себе! – скажете вы. Как это в одном человеке сочетается и то, и другое? Вы не одиноки. Эти вопросы задавали себе и современники Некрасова. Наделяли его эпитетами: «двуликий», «двуличный», «двойной», «перепутанная фигура», «загадочный человек».

Полистайте воспоминания: литературные френды, нелитературно выражаясь, хейтят его и в хвост и в гриву. Жестче всех о Некрасове отзывается Герцен: «гадкий негодяй», «стервятник», «сукин сын», «шулер». Не отстают и другие. Тургенев называет Некрасова «бесстыдным мазуриком», Аполлон Григорьев и Чайковский – «обманщиком», Боткин и Лесков – «спекулянтом». Друзья Белинский и Достоевский горестно вздыхают, что он «аферист».

А что же Некрасов? А Николай Алексеевич им отвечает: Братаны, сорян! Виноват. Да, я такой, черт попутал.

А вот дальше говорит то, с чем я полностью согласна: «Но чинить суд и расправу не имеете права».

И мы с вами – те, кто живет на полтора столетия позже, – тоже не имеем права судить или осуждать. А вот на что мы имеем полное право – так это на то, чтобы знать правду – всю правду, а не ее половину.





38. Ирина Максимова, поэт, драматург. Екатеринбург

Некрасов: игрок, ипохондрик, плакальщик (Заметки литературного дилетанта)

«Двуликий», «двуличный», «двойной», «перепутанная фигура», «загадочный человек» – так отзывались о Некрасове люди, близко знавшие его. И это еще самые мягкие из характеристик. За вполне прозрачными текстами произведений Николая Алексеевича скрывается очень неоднозначная личность. Метафорически выражаясь – личность, расколотая надвое. Двойственная натура – вот где было бы раздолье для современных психоаналитиков! Представим, что Некрасов попал на прием к одному из них. С чего бы тот начал? Вы совершенно правы! «Ну что, батенька, – сказал бы современный знаток психологии, – расскажите-ка мне про своих родителей». И поэт такой – бац! – вытаскивает из рукава крапленую карту: пожалуйте, вот вам мои стихи о матушке.

В русской литературе стихи Некрасова о матери признаны одними из самых проникновенных. В них обожание родительницы, преклонение перед ее страданиями поэт доводит до религиозного экстаза. Но есть и другое свидетельство – письма к сестре. В них Николай Алексеевич интересуется всем чем угодно, но только не здоровьем матери. А он знал: в то время она тяжело болела. Ни к умирающей матери, ни на ее похороны Некрасов не приехал. Сослался на занятость.

Теперь – об отце. Биографы вторят стихам Некрасова. В них он изображают отца неотесанным грубияном, отвязным деспотом, который измывался над детьми и женой. Кстати, этому так называемому «тирану» она родила 14 детей. Правда, выжили из них только четверо – по объективным для того времени причинам. Так вот, у Некрасова в зрелом его возрасте с отцом были замечательные отношения. В свободное время они вместе отдыхали, охотились. А после смерти родителя Некрасов не ограничился скромным памятником, как на могиле матери, а возвел в память об отце богатую часовню-усыпальницу.

Не будем лукавить: не такая это редкость, когда в своих произведениях писатель выступает как одна личность, а в жизни совершенно другая. Меня больше интересует вот что: как Некрасову удавалось одновременно быть успешным, расчетливым игроком и депрессивным ипохондриком?

Обратимся снова к воображаемому сеансу у психоаналитика. В откровенной беседе писатель признается, что весомая часть его дохода – регулярные большие карточные выигрыши.

Психоаналитик интересуется родословной писателя. И что же мы обнаруживаем? Все предки Некрасова были богаты. И все играли в карты на деньги. И все проигрывали. Прапрадед – проиграл семь тысяч крепостных крестьян. Прадед – две тысячи душ, дед – одну тысячу. Кстати, стоимость одного крестьянина составляла в среднем сумму от 100 тысяч рублей на современные деньги.

А вот отец Некрасова не проигрывал ничего. Не потому что хорошо играл, а потому что уже нечего было проигрывать. От дедов-игроманов ему досталось всего 40 душ. А главным делом жизни стала судебная тяжба с родной сестрой. У нее отец Некрасова хотел отсудить – вы только подумайте! – еще одну крестьянскую душу. Ну, видимо, чтоб было 41, а не 40. Кстати, первые опыты в написании текстов будущий писатель получил, составляя для «кручу-верчу» отца исковые бумаги на родную тетю. Т

аким образом, кривая родословная карточных выигрышей на отце Некрасова сошла к нулю. И что же делает наш поэт, певец русской демократии? Все верно. Выводит эту кривую высоко вверх. То есть ломает семейный шаблон. Кстати, именно игрой Некрасов возвращает себе родовое имение Грешнёво.

Ну и какие такие большие выигрыши у него были? – спросите вы.

Чтобы понимать весь масштаб некрасовской игры, для начала несколько цифр: в те времена булка хлеба стоила 3 коп., килограмм телятины – 35 коп., жалованье учителя начальной школы – 25 руб. в месяц, рабочего – 37,5 руб.

А теперь – па-бам! – цифры картежника Некрасова.

Каждый год на игру в карты он откладывал 20 000 рублей (это зарплата учителя за 67 лет!). Выигрыши Некрасова достигали 100 000 рублей.

Да, он иногда и проигрывал. Самый большой проигрыш случился один раз – размером в 83 000.

Как-то раз после бурной карточной игры лакей нашел под столом 3 000 рублей. Хотел отдать Некрасову, но тот только отмахнулся: забери эту мелочь себе. Лакей, нелитературно выражаясь, прифигел. Если он был не просто лакей, а суперлакей с жалованьем в 20 рублей, тогда он мог не работать 12,5 лет.

Вы скажете: ничего себе! мы тоже так хотим.

Пожалуйста, никаких тайн. Правила игры в карты от Некрасова:

1) никогда не испытывай судьбу;

2) не везет в одной игре – переходи на другую;

3) умного игрока бери измором;

4) перед игрой посмотри партнеру в глаза: не выдержит взгляда – выигрыш за тобой, а выдержит – больше тысячи не ставь;

5) играй только на деньги, которые отложены для игры;

6) никогда не играй с теми, у кого длинные ногти.

Всё! Пользуйтесь на здоровье и не благодарите.

Ах да, одно маленькое условие. Некрасов играл только с высокопоставленными чиновниками, например с министром финансов Абаза, министром Императорского двора и другом Александра II генералом Адлербергом.

Кстати, Некрасов умел и проигрывать – нужным людям нужные суммы. К примеру, цензорам и чиновникам, от которых зависела судьба его журнала.

А вообще, фартовый в игре Некрасов был щедр на деньги – одаривал ими и знакомых, и незнакомых. Этого у него было не отнять. Правда, в последние два года жизни большую часть его состояния получили врачи. Некрасов тяжело и мучительно болел.

Нет, Некрасов не был карточным шулером. Его успех – это точный расчет, холодный ум и знание человеческой природы. Вот такие они – писатели, знатоки человеческих душ.

И вот этот холодный, расчетливый ум впадал в затяжные депрессии. Да-да, здесь опять наш психоаналитик навострил бы ушки.

Некрасов, нелитературно выражаясь, впадал в камотоз часто и регулярно. Для этого в его квартире стоял специальный диван. На нем он лежал по несколько дней и качественно депрессировал. Программа депресняка была разнообразной: Некрасов молчал, стонал, жаловался, плакал, впадал в самобичевание, собирался на войну, на дуэль, чтобы погибнуть, готовил пистолет, чтобы застрелиться, искал в доме крюк, чтобы повеситься.

Тема смерти, тоски, уныния сопровождала его на протяжении всего творчества. Он словно черпал силы для вдохновения в депрессии – в том, что вроде бы, наоборот, должно эти силы отнимать. Лев Толстой говорил о нем: «Он был всегда какой-то умирающий».

Корней Чуковский назовет Некрасова «гением уныния» и «могильщиком». И добавит: «Похороны — его специальность. В его книгах столько гробов и покойников, что хватило бы на несколько кладбищ». Кого только ни хоронил Некрасов в своих стихах, но чаще всего самого себя.

В своих элегиях он пророчил: «Умру я скоро»… «Скоро я сгину»… «У двери гроба я стою»… «Один я умираю и молчу»… «Теперь мне пора умирать». Некрасов начал оплакивать себя еще за 30 лет до своей кончины.

Вот такой сложный человек был наш Николай Алексеевич – картежник с готическим мировосприятием… Живи он в 21 веке – от психоаналитиков не было бы отбоя. А впрочем, соглашусь с Чуковским: тем и близок нам Некрасов, что он вот такой – дисгармоничный, грешный, раздираемый противоречиями чел…




37. Алиса Шумакова, ученица лицея МПГУ. Москва

Николай Некрасов

Николай Некрасов полюбился русскому народу не просто так. Он отличается своей искренностью и чувственностью к проблеме в его текстах. Эти самые качества воспитались в нем ещё в детстве. Сам поэт, вспоминая о своем детстве, писал так:

Нет! В юности моей, мятежной и суровой, Отрадного душе воспоминанья нет; Но всё, что, жизнь мою опутав с детских лет, Проклятьем на меня легло неотразимым, - Всему начало здесь, в краю моем родимом!..

Многие источники пишут, что обстановка в семье Некрасовых была не самой приятной. Отец был суровым по отношению и к жене, и к сыну, что уж говорить о крепостных. Его называют деспотичным, крутого нрава, агрессивным. Алексей Сергеевич вёл себя, как типичный служака из дворян-крепостников, был одним из тех, на кого опирались жестокие законы армейской жизни того времени. Он был уверен в их справедливости. Офицерские похождения и карты наполняли его жизнь в часы, свободные от службы. А служил он в полиции исправником. Сына частенько брал с собой на работу. Мальчик уже в своём юном возрасте был свидетелем выбивания долгов, страданий и даже смерти. Всю свою злобу, все мысли об отце он высказывает в произведении "Мать". Некрасов осуждает его и припоминает все плохое в поведении отца, который не давал спокойной жизни и, тем самым, губил мать и лишал поэта детства.

Читала ты в младенчестве моем
Одна, в саду, не зная ни о чем,
Я в нем тогда источник горя видел
Моей родной, — я сжечь его был рад,
И я теперь его возненавидел.
"Ты увлеклась красивым дикарем!"
"Прости! Кипит в груди негодованье..."

Особенно близкие отношения сложились у мальчика с матерью. Она была доброй, нежной, всеми силами заботилась о своих детях и сделала их смыслом жизни. Она готова была на все ради их счастья и спокойствия, даже терпеть своего мужа. Мать была образована: она стала первым учителем Николая, привила ему любовь к русскому языку и литературному слову. В своём творчестве Некрасов создал трогательный образ матери. В разных стихотворениях поэт многократно рисует ее портрет. На первый взгляд, он изображает ее некой мучительницей, слабой, хрупкой и нежной. Он сочувствует ей, как в жизни, так и в произведениях. Но автор подчёркивает силу и выносливость материнского характера. "Но лишний раз не сжало чувство страха

Его души — ты то дала рабам, —
Но лишний раз из трепета и праха
Он поднял взор бодрее к небесам... (из стихотворения "Мать")

Ты, не дрогнув, удар приняла,
За врагов, умирая, молилася,
На детей милость Бога звала. (из стихотворения "Рыцарь на час").

Факты о биографии автора во многих интернет-источниках одни и те же.

Однако существует иное мнение. В 2017 году филолог Михаил Макеев выпустил книгу "Жизнь замечательных людей". Одна из частей была посвящена Николаю Некрасову, точнее его биографии. Макеев с твёрдой уверенностью рассказывает о жизни поэта совсем по-другому. "Отец Некрасова Алексей Сергеевич был деспот, картежник и развратник? Но об этом нет никаких свидетельств, кроме поздних некрасовских реконструкций; напротив, поступки говорили о его любви к семье; связи его с крепостными женщинами были известны, но появились они лишь после смерти жены. Мать Елена Андреевна была добрым ангелом? Возможно, но мы знаем об этом только из стихотворений Некрасова, который, кстати, не приехал на ее похороны." (Майи Кучерская, «Ведомости») Достоверность фактов, которые излагает Макеев, имеют такой же все, как, скажем так, общепринятые сведения. Поэтому биография поэта все еще остается не до конца изученной. Произведения Некрасова наполнены искренностью и чувственностью. Поэт крайне правдоподобно описывает чувства и истории в своих произведениях. Возникает ощущение, что тягостная атмосфера, царившая в семье, оказала влияние на творчество Некрасова. Сам Федор Достоевский говорил: «Это было раненое в самом начале жизни сердце; и эта-то никогда не заживавшая рана его и была началом и источником всей страстной, страдальческой поэзии его на всю потом жизнь».





36. Анна. Москва

Николай Некрасов

Николай Алексеевич Некрасов - великий поэт, в произведениях которого раскрывается любовь к родине и народу. Некрасов писал так, будто он сам испытывал на себе все трудности крестьянской жизни.

В 1866 году Николай Алексеевич начал работу над масштабной поэмой «Кому на Руси жить хорошо». Неизвестно, когда точно родился замысел по созданию произведения, но вероятнее всего толчком послужила реформа 1861 года, которая дала свободу крестьянам. Однако в истории сохранилось свидетельство Гавриила Потанина. Он утверждал, что осенью 1860 года видел рукопись поэмы. Сам же Некрасов выпустил первую часть поэмы в 1865 году и работал над «Кому на Руси жить хорошо» до конца жизни из-за проблем со здоровьем. В последнюю часть произведения поэт вносил изменения до марта 1877 года, почти до самой смерти. Незадолго до ухода из жизни Некрасов жаловался, что не успел закончить поэму. Чем дольше он писал, тем яснее представлял себе развитие поэмы, новые характеры и образы героев. По наброскам Николая Алексеевича можно восстановить идеи нескольких глав, оставшихся ненаписанными: например, встреча героев с чиновником, для которой крестьянам приходится ехать в Петербург.

Произведение «Кому на Руси жить хорошо» стилизовано под русское устное народное творчество. Некрасов начал изучать фольклор ещё в середине 1840-х, но поэма стала кульминацией необычного интереса писателя. Народное творчество Николай Алексеевич собирал самостоятельно в течении многих лет. Также он обращался к сборникам народной поэзии. С помощью специальных книг Некрасов смог создать образ Матрёны Тимофеевны Корчагиной. В произведении поэта встречаются и самые разные жанры народной поэзии - от пословиц и поговорок до былин и сказок. В поэме важную роль играют фантастические образы и детали: скатерть-самобранка, птичка-пеночка. Даже число странников говорит о связи с русским фольклором, ведь цифра «семь» благоприятное число. В современном мире «Кому на Руси жить хорошо» считается важнейшим произведением в творчестве Некрасова, но такой статус поэма получила не сразу. Первым критиком, приложившим к этому усилия, стал Сергей Андреевский. Дальнейшая популяризации поэмы была связана не только с некрасоведами, но и с тем, что в поэме прослеживалась тема революции. Так, имя Некрасова упоминается в текстах главных русских марксистов - Ленина и Плеханова.

Николай Алексеевич Некрасов - первый писатель, который смог через страницы сблизиться с простым народом. «Важно только одно, - говорил Некрасов, - любить народ, родину, служить им сердцем и душой».





35. Ефим Гаммер, поэт, писатель. Иерусалим

Мужичок с ноготок

В первом классе я имел неоспоримое преимущество перед всеми соучениками. Да что там, не только первого класса, а всей 67 мужской семилетней школы города Риги.

Преимущество выражалось в росте. Нет, не в богатырском-великаньем, а как раз наоборот. Я был самым маленьким из всех, и это внезапно вывело меня в звёзды артистического мира, правильнее сказать, на сцену художественной самодеятельности. В роли… Именно в той роли, которая сшита буквально на меня. Причём, не каким-то самодеятельным автором из седьмого класса «б», где в пору первой влюбленности обитали непризнанные поэты Старой Риги. А самым – угадайте! – знаменитым после Пушкина и Лермонтова классиком русской литературы Николаем Некрасовым, чьё день рожденья выпадало на 10 декабря, а, значит, просилось, чтобы его отметили в новогоднем концерте перед уходом на зимние каникулы.

Каким образом? Наиболее подходящим к случаю – стихотворным монтажом. Голоса низкие, голоса высокие. Но самый-самый – это мой. Почему? Нет не потому, что он наиболее выразительный. А по очень простой причине: вместе с голосом я выгребался из-за кулис на сцену с санками, дровишками и лошадью. Откуда лошадь? Разумеется, не с ипподрома. А домашнего, так сказать изготовления, из двух согнутых пополам и сцеплённых в одно целое пацанов, прикрытых сверху картонной оболочкой с характерной мордой крестьянской кобылы. Лошадь я погонял хворостиной, и в ожидании вопроса «Откуда дровишки?» озвучивал в уме ответ.

Почему в уме? Понятно, чтобы не забыть в нужный момент.

Но почему «озвучивал?» Попробую объяснить. В первом классе мы с наскока запоминали стихи. Допустим:

Идет бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
– Ох, доска кончается,
Сейчас я упаду!

Легко и просто. И рифма удобная, вклиняется и не выскальзывает: качается – кончается. А вот попытайтесь прозу заучивать наизусть.

То-то!

В семилетнем возрасте, а это было в астрономически далёком 1952 году, в прозе запоминалось разве что: «Молочное мороженое на палочке стоит 45 копеек».

Попробуй с таким запасом доступных мозгам прозаических выражений выучить отклик на пароль: «Откуда дровишки?»

«Из лесу, вестимо,

Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».

Где в отклике этом рифма? А без рифмы… Не подумайте, что я один мучился из-за нехватки рифмы в стихотворном отрывке. Открою секрет. Все участники поэтического монтажа мучились. В большинстве своём они были переростками, пережившими годы войны в Риге без всякого намёка на учёбу в школе. Образование у них было уличное-начальное, полученное при помощи тумаков, и тоже, когда с применением слов, то обязательно в рифму:

– Ты мне, братец, не указ.

Хочешь в рыло или в глаз?

Так что… Да, именно так. Без рифмы, как без сорока пяти копеек на молочное мороженое – кранты!

Понимаю, дотошный исследователь поэтики Николая Некрасова уже гневно затачивает гусиное перо и склоняется над чистым листом бумаги, чтобы выразить своё возмущение: «Как это так? Некрасов и без рифмы?»

С рифмой, с рифмой Некрасов! Это мы, монтажники-высотники, остались без его обольстительной рифмы, вызывающей любовь к поэзии.

Просто наши доморощенные режиссёры так по-человечески гуманно распределили текст между участниками концерта, чтобы каждому досталось хоть бы по две строчки.

На первое: «Однажды, в студёную зимнюю пору, Я из лесу вышел, был сильный мороз.

Где тут рифма?

На второе: «Гляжу, поднимается медленно в гору Лошадка, везущая хворосту воз».

И тут рифма не ночевала.

На третье:

«И, шествуя важно, в спокойствии чинном, Лошадку ведёт под уздцы мужичок».

Ну? Что скажете?

А вот и на десерт: «В больших сапогах, в полушубке овчинном. В больших рукавицах… а сам с ноготок!».

Суфлёров у нас не было. Иди на казнь самостоятельно, то бишь запоминай, иначе на междусобойчике получишь в рифму, по-простецки: «Ты мне сказ и я те сказ, а иначе двину раз».

Вот я и зубрил-зубрил. Но самостоятельно никак не получалось. Будь я грамотным в ту пору, хоть прочитал бы всю строфу. Но мы тогда проходили всего лишь букварь, держа в уме мечту, что через полгода начнем читать самостоятельно. Однако концерт не в обозримом будущем, а прямо сейчас.

Вот к моей зубрёжке, чтобы я не упал лицом в грязь, когда в сшитом бабушкой Идой тулупчике из подкладки зимнего пальто, буду везти дровишки по сцене, и подключились мои родичи, родом из дореволюционной Одессы.

– Итак… Что мы ищем?

– Рифму!

– Кто ищет, тот всегда найдёт! Читай, что помнишь, а мы добавим.

– В рифму?

– А то! Тогда и запомнишь свой текст. Закон природы.

Я и запомнил. И под аплодисменты зрителей вывел на сцену лошадь, упрятанную в картонную упаковку. И, озвучивая в уме свой прозаический текст, вошёл в отведённую по сценарию роль деревенского мальчонки.

– Откуда дровишки? – послышалось с небес.

– Из лесу, вестимо, Отец, слышишь, рубит, а я отвожу, - без запинки выдал свою реплику. И замолк.

Но что это? И небеса затихли, будто на них тоже нашла немота.

Наступила, как написали бы театральные критики, гробовая тишина.

А, может быть, они написали бы более утонченно – зал окутала артистическая пауза.

Но кто это всё прочтет? И когда?

О боже! Дебют оборачивается провалом! И всё из-за чего? Из-за прозаического текста. Я ведь догадался на первых секундах небесной немоты, что Жорка, который должен был озвучить бессмертные строки нашего любимого классика, подумал в самый ответственный момент о мороженом, обещанном всем бесплатно после представления, и выронил из головы обязательную для запоминания фразу:

– А что, у отца большая семья?

Вместо этого, будто у него шарики зашли за ролики, повторил свой дурацкий вопрос. Почему дурацкий? Потому что у малыша, если Некрасов, называет его не по возрасту мужичком, дважды не надо спрашивать: «Откуда дровишки?» А то он подумает, что его подозревают в воровстве.

Спросил – получай! Из меня автоматически выскочила домашняя заготовка, позволившая выучить назубок положенную по рангу реплику.

– Откуда дровишки?

– Из лесу, вестимо,

Отец, слышишь, рубит, а я отвожу,

– И кто ты по званью?

– По званью я Фима.

– И с кем же ты дружишь?

– С Некрасовым нынче дружу!





34. Ульяна Губенко, ученица МБОУ гимназия №2. Воронеж

Сон о Некрасове

В апреле 1855 года умер сын Некрасова и Панаевой. Для нее это было страшным ударом. В Авдотье Яковлевне было столько любви, которую можно хотелось излить на ребенка, и которая так и осталась нерастраченной. Панаева была готова дарить эту заботу даже случайной французской девочке, как она писала двоюродному брату мужа, Ипполиту Панаеву. Некрасов сидел в кресле. В приоткрытое окно изредка залетали легкие порывы ветра этой прохладной апрельской ночи. Некрасов думал о своих детях…детях, которых уже не было в живых. Его разрывало изнутри. А Авдотья? Что сейчас с ней?.. Панаева находилась заграницей, в Париже.

Николай Алексеевич встал и начал мерить шагами комнату. Ему хотелось высказаться, но не вслух – на бумаге. Никак не находились нужные слова. Некрасов вспомнил первую встречу с Авдотьей.

С первого взгляда она очаровала его. Ослепительная, настоящая и незабываемая. Она была замужем. Сам Панаев не отличался супружеской верностью, но в присутствии гостей – писателей и поэтов, некоторые из которых вздыхали по Авдотье Яковлевне, – победоносно оглядывал женщину как украшение, мол, она – моя, и никаких вопросов. Эх, сколько раз Панаева отказывала Некрасову! Сколько раз он не оставлял попыток добиться ее! Спустя 5 лет она все-таки призналась Некрасову в своих чувствах.

С легкой усмешкой Николай Алексеевич смотрел на свое отражение в стеклянной дверце серванта. Их отношения отнюдь не были спокойными: ссоры, обвинения, подозрения… Некрасов так и говорил в своих строках:

Мы с тобой бестолковые люди:
Что минута, то вспышка готова!

Но он так любил ее! Он звал ее к себе, отталкивал, снова звал, и снова отталкивал… Мог и оскорбить. А Авдотья терпела. И любила его…

И сейчас, вспоминая о ней, Некрасов понял, как соскучился по этим живым глазам, увлекательным беседам, нежным рукам и по совместной работе над книгами. Авдотья «отвечала» за любовь в их произведениях.

Вот она сидит за столом и пишет, пишет. Ненадолго отрывается и смотрит куда-то в сторону, а потом снова принимается за работу. Позже она долго отчитывала все написанное и, наконец, отдавала Некрасову.

Николай Алексеевич сильнее распахнул окно. В комнату ворвался свежий воздух с запахом влажной земли. По темному небу быстро бежали облака, перекрывая своими мрачными силуэтами полную луну, показывающую то там, то здесь белые бока. По телу пробежали мурашки… Он вспомнил реку, ту, в которой чуть не утонул, пытаясь впечатлить Панаеву…

Давно – отвергнутый тобою,
Я шел по этим берегам…

Некрасов еще несколько раз проговорил эти строчки про себя, словно смакуя их. Кивнул головой. Да, какой-то разлад наступил в их отношениях. Авдотья будто действительно отвергала его. Все реже они разговаривали по душам или просто сидели вместе в тишине – и без слов все было понятно. Когда… когда он начал упускать свое счастье?..

Давно – отвергнутый тобою,
Я шел по этим берегам
И, полон думой роковою,
Мгновенно кинулся к волнам

Хорошо… Некрасов усмехнулся.

Николай Алексеевич не заметил, как вдалеке начала заниматься заря. Тонкая розовая полоска проглядывала сквозь негустой туман. «Дуня…» - губы Некрасова шевельнулись.

Они приветливо яснели.
На край обрыва я ступил –
Вдруг волны грозно потемнели,
И страх меня остановил!

Некрасов повел плечами, прикрыл окно и нервно зашагал по комнате. В этот момент ему хотелось ощутить заботу Авдотьи, увидеть ее рядом с собой. Будучи совсем молодым, двадцатидвухлетним юношей, он сначала робко, а потом все смелее и смелее оказывал ей знаки внимания. Но вся романтика «потонула» в этих волнах обид, ревности, претензий... Почему-то сейчас Панаева представилась ему небольшим каменным утесом – Некрасов же был тем самым морем, которое беспощадно бросало в нее такие незаслуженные обвинения. Эти белые бурлящие, скорее, даже клокочущие гребни волн-упреков разбивались о многочисленные «каменные выступы». Но Авдотья Яковлевна все принимала и прощала.

Поздней – любви и счастья полны,
Ходили часто мы сюда,
И ты благословляла волны,
Меня отвергшие тогда

Может, все можно исправить?...

Их любовь была безумной. Как же Некрасову не хотелось расставаться с Панаевой! Но и рядом насильно он не мог ее удерживать, осознавал, что однажды она может так же собрать вещи и уйти, как когда-то и от своего мужа Ивана.

На душе было неспокойно… Какое-то неприятное ощущение зарождалось где-то глубоко-глубоко внутри Некрасова. Оно холодило, не давало покоя. Хотелось просто крикнуть. Этот крик был концом ночного стихотворения:

Теперь - один, забыт тобою,
Чрез много роковых годов,
Брожу с убитою душою
Опять у этих берегов.
И та же мысль приходит снова -
И на обрыве я стою,
Но волны не грозят сурово,
А манят в глубину свою...

Лучи солнца, зацепив плотные шторы, проникли в комнату. Николай Алексеевич вернулся за стол…






33. Виталий Познин, кинематографист. Санкт-Петербург

Начало здесь, в краю родимом

В XIX веке талантливый человек непременно стремился попасть в столицу, чтобы получить признание и славу. Но мог там и сгинуть. Либо пополнить ряды неудачников. Самый яркий пример провинциала, сумевшего выжить в тяжелейших условиях и победить, – Николай Некрасов…

Он родился в 1821 году в местечке неподалеку от Винницы, где квартировал полк, в котором служил его отец. Он был третьим ребёнком в семье, но возможно, появился на свет в то время, когда между его родителями еще теплилась былая романтическая любовь – согласно семейной легенде, красавица-полька Елена Закревская, влюбившись в молодого поручика Алексея Некрасова, вопреки воле родителей тайно с ним обручилась. В поэме «Мать» поэт вспоминает, как, разбирая отцовские бумаги, он наткнулся на письмо его будущей матерью:

Написан лист то польским, то французским,
Прерывистым и страстным языком.

Елена Андреевна принадлежала совершенно к иному кругу, чем ее супруг. Прекрасно воспитанная и образованная (вероятно, и библиотека в родовом имении Алексея Николаевича, где семья обосновалась после его отставки, появилась по ее инициативе), она оказала большое влияние на Николая, привив ему любовь к слову, к поэзии.

Отец же, постепенно дичая в провинциальной глуши, основательно портил жизнь всем, кому только мог: детям (их у него было 14), прислуге, но прежде всего жене. Тем не менее, она жалела его и продолжала по-своему любить. Когда главу семьи охватывало что-то схожее с «хандрой» (это будет свойственна и его одаренному сыну), она делала все возможное, чтобы помочь ему выйти из этого состояния.

На страже ты над ним стояла годы,
Покуда мрак в душе его царил.

Душа же ребенка, ощущая царящую вокруг атмосферу самодурства и унижения, наполнялась чувством бессилия, «злобой и хандрой». Но Оставалось лишь «терпеть и ненавидеть», цепко фиксируя в памяти всё, что происходящее.

И бледный мальчик, у стены
Прижавшись, слушает прилежно
И смотрит жадно (узнаю
Привычку детскую мою)...

Размышляя позже о своей жизни, Некрасов признáется, что все его достоинства и пороки – родом из детства:

Всему, что, жизнь мою опутав с первых лет,
Проклятьем на меня легло неотразимым,
Всему начало здесь, в краю моем родимом!..

Хотя Некрасов-старший был «угрюмым невеждой», своих сыновей – Николая и его брата он, тем не менее, отправил в ярославскую гимназию. Если верить воспоминаниям его сестры, Николай в эту пору ведет себя, как шалопай – много времени проводит в веселых компаниях, за игрой в карты и т.п. Но именно на этой территории свободы от отцовского деспотизма он начинает писать стихи – насмешливые, сатирические, лирические. Последние составят большую часть его первого сборника «Мечты и звуки».

Видя, что сын к учению усердия не обнаруживает (Коля дважды оставался на второй год), отец решает пустить его по своим стопам – в 1838 году шестнадцатилетнего Некрасова отправляют в Петербург в Дворянский полк (военное учебное заведение).

Далее наступает самый драматический период его жизни. Разгневанный отец, прознав, что сын не собирается продолжать военную династию, шлет письмо с угрозой лишить его поддержки. Но, как говорится, нашла коса на камень. Николай отправляет отцу столь же резкий ответ, завершая его словами: "Если вы, батюшка, намерены писать ко мне бранные письма, то не трудитесь продолжать, я, не читая, буду возвращать вам письма".

В прозе 1940-х Н. Некрасов подробно, с мрачным юмором описал свое полунищенское существование в мегаполисе, за парадным фасадом которого он обнаружил зловонные трущобы со странными людьми. Но, вероятно, именно то, что юный провинциал попал в «петербургские углы» не из розового детства, а из среды, где «рано отлетел покой благословленный и неребяческих желаний и тревог», помогло ему выдержать все невзгоды, и даже в самые трудные минуты не обратиться к отцу за помощью.

Казалось бы, после этого отношения между отцом и сыном должны зайти в тупик. Но нет, судя по всему, переписка между ними продолжается. Когда Николай пожелал стать вольнослушателем на философском факультете университета, отец присылает ему официальное свидетельство о своем "недостаточном состоянии", дабы сын был освобожден от платы за слушанье лекций. А сам сын спустя 4 года, добившись первых успехов в литературе и издательском деле, приезжает в родовое имение победителем. Игрок по натуре он, можно сказать, выиграл негласное пари, которое заключил с судьбой и со своим отцом.

Ни жив, ни мертв (я голодал подолгу),
Но горделив – приехал я домой.

Но самое удивительное, что и позже, хотя он ни на миг не забывал, как гнусно отец относился к его к матери и как он бросил его самого в трудную минуту жизни, Н.А. Некрасов будет вплоть до последних дней отца ежегодно навещать его.

В этих странных отношениях отца и сына – характерная для Некрасова двойственность, странное смешение разнородных чувств – ведь в поздней его поэзии отец предстает как законченный деспот, тиран и садист. Но каким-то образом в душе поэта уживались любовь и ненависть. Перефразируя слова поэта, обращенные к женщине, можно сказать:

«Простить не можешь ты его — И не любить его не можешь!» И, если вдуматься, именно эти же два сильнейших чувства лежат в основе некрасовского жизневосприятия...

Как шутят юмористы, все начинается с детства, а заканчивается у психолога. Именно детские и юношеские впечатления сформировали противоречивые черты в характере поэта и определили образ его жизни. Даже друзья Н.А. Некрасова нередко называли его двуликим, потому что, сострадая униженным и оскорбленным, он позволял себе проигрывать в карты немалые деньги в Английском клубе, быть членом клуба гурманов, тратить немалые средства на приобретение ружей, породистых собак и т.п. Да и сам Некрасов признавался: «Во мне было всегда два человека — один официальный, вечно бьющийся с жизнью и ее темными силами, а другой такой, каким создала меня природа». И, возможно, знаменитая некрасовская хандра – это синдром его скрытого недовольства собой, невозможности преодолеть то недоброе, что досталось ему от отца. Не зря он обращается к своей «музе мести и печали» с мольбой:

Выводи на дорогу тернистую
Разучился ходить я по ней,
Погрузился я в тину нечистую
Мелких помыслов, мелких страстей.
От ликующих, праздно болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан погибающих
За великое дело любви!..

И. Панаев, ближе всех знавший Н. Некрасова, сокрушался, что «на него возводили множество небылиц и распускали про него немало самых возмутительных клевет». Да и сегодня исследователи биографии поэта продолжают находить там немало темных пятен. Но, как говорил А.П. Чехов: «Если я вижу или читаю то, чем нельзя не восхищаться, то ощущаю от этого восторг, и мне дела нет, кого и как автор любил, играл ли он в карты, как он пил водку».

Главное, что оставил после себя Н.А. Некрасов, – его самобытная поэзия, часто прораставшая из суровой прозы жизни, поэзия, в которой звучит ненависть к рабству и любовь к России, поэзия, которая всегда находила и будет находить живой отклик в душе народной.






32. Татьяна Лапшакова, ученица Лицея МПГУ. Москва

Николай Некрасов

...Живой печется о живом,
А мертвый спи глубоким сном...
Н. А. Некрасов

"Во мне всегда было два человека - один официальный, вечно бьющийся с жизнью и с темными силами, а другой такой, каким создала меня природа" - так высказывался о себе Николай Алексеевич Некрасов. 2021 год ознаменован памятной датой - ровно 200 лет назад 28 ноября 1821 года родился великий поэт, наш соотечественник. Его жизнь, действительно, была не простой. Каждый отдельный период его взросления и становления несет в себе какой-либо удар для Некрасова. Среди них и навсегда запечатлевшийся в памяти образ деспотичного отца, тирана и душегуба; нищета и вечная нужда в начальный период его самостоятельной жизни; неудачи на литературном поприще и многое другое.

Детские годы Некрасова, действительно, были омрачены наличием в них жестокого отца, который позволял себе издеваться над собственной женой на глазах у детей. Помимо этого Алексей Сергеевич не брезговал брать маленького сына в разъезды по своим служебным делам, где мальчик видел и вскрытие трупов, и сцены расправы над крепостными крестьянами. Всё это, без сомнения, наложило отпечаток на воспоминания будущего поэта, связанные с детством, что ярко отображается в его стихотворении "Родина": "И вот они опять, знакомые места, где жизни отцов моих, бесплодна и пуста, текла среди пиров, бессмысленного чванства, разврата грязного и мелкого тиранства...". Но на этой мрачном горизонте из гнетущих впечатлений всё же присутствовал светлый луч надежды и добра. Для Некрасова единственным близким человеком была его мать, старавшаяся по возможности обезопасить своих детей от мужа-тирана. Позднее сестра Некрасова напишет о его отношении к ней так: "...он вспоминал о матери с такой любовью, с такой трогательной нежностью, он приписывал ей такое громадное влияние на всю свою жизни и рисовал её образ в таком поэтическом ореоле, что для меня вполне стала понятна восторженность, с какой он вспоминал о матери в прежних своих стихотворениях".

Стоит добавить, что мать была отнюдь не единственной отдушиной для юного Николая. В детстве будущий поэт не брезговал проводить время с крестьянскими детьми, развлекаясь вместе с ними целыми днями. Его отношения с ними были наполнены искренностью и добротой, несмотря на то, что семья Николая принадлежала к дворянскому сословию. Наиболее ярко поэт отразил все прелести и заботы простой жизни, которой жили крестьяне в стихотворении "Крестьянские дети": "...Река огласилась и смехом, и воем: тут драка - не драка, игра - не игра.. А солнце палит их полуденным зноем. Домой, ребятишки! обедать пора..."; "...Вернулись. У каждого полно лукошко, а сколько рассказов! Попался косой, поймали ежа, заблудились немножко и видели волка... у, страшный какой!...". Такими словами описывает Некрасов крестьянские забавы и ту вольность, с которой протекала мирная жизнь простых людей.

Позднее, уже получив некоторое образование, которое вовсе не являлось системным, Николай стремился к дальнейшему обучению, которое смогло бы обеспечить ему будущее. Неприятности начались тогда, когда отец отказался материально обеспечивать будущего поэта из-за того, что тот не поступил в кадетский корпус по его настоянию. "Ровно три года я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным. Приходилось есть не только плохо, не только впроголодь, но и не каждый день. Не раз доходило до того, что я отправлялся в один ресторан на Морской, где дозволялось читать газеты, хотя бы ничего и не просил себе. Возьмёшь, бывало, для виду газету, а сам подвинешь к себе тарелку с хлебом и ешь",- так вспоминает Некрасов годы нескончаемой нужды и безденежья. Стоит подметить, что до этого времени школа и образование ассоциировались у него c жестокими учителями и тяжелым трудом, ведь в школе, где Николай посещал свои первые уроки, частой мерой для наказания было избиение палкой и другие бесчеловечные способы воспитания. В это время Некрасов поступил вольнослушателем в университет на филологический факультет, одновременно давая уроки и начиная писать стихи, чтобы получать хоть какой-то заработок и не умереть от голода.

Луч света пришел в жизнь Некрасова в период знакомства с критиком Белинским. Поэт вместе с ним разговаривал о литературе, о взглядах на окружающую действительность, на искусство, на роль и предназначение поэта в жизни. По мнению Белинского, поэт должен бороться оружием слова за счастье и свободу народа. Критик оказал очень сильное влияние на творчество Николая, что доказывают следующие его слова в "Воспоминаниях" А. Я. Панаевой: "Я с каждым годом всё сильнее чувствую, как важна для меня потеря его. Я чаще стал видеть его во сне, и он живо рисуется перед моими глазами. Ясно припоминаю, как мы с ним вдвоём, часов до двух ночи беседовали о литературе и о разных других предметах. После этого я всегда долго бродил по опустелым улицам в каком-то возбуждённом настроении, столько для меня было нового в высказанных мыслях. Моя встреча с Белинским была для меня спасением." После кончины Белинского, Некрасов посвятил ему множество стихов, самое яркое из которых "Памяти Белинского": Ты по судьбе печальной беспримерен: твой труд живет и долго не умрет, а ты погиб, несчастлив и незнаем! И с дерева неведомого плод, беспечные, беспечно мы вкушаем. Нам дела нет, кто возрастил его, кто посвящал ему и труд и время, и о тебе не скажет ничего своим потомкам сдержанное племя."

В 40-е годы Некрасов сотрудничает с такими журналами, как "Отечественные записки" и "Современник", где издает такие свои произведения, как поэма "Кому на Руси жить хорошо", "Русские женщины", "Дедушка", "Крестьянские дети", "Коробейники" и многие другие. В них Николай выразил страдание и горе русского народа, сложности крестьянской жизни. Впервые в его творчестве прозвучала простая разговорная речь, раскрывающая всё богатство русского языка. Его творчество - неоценимый вклад в отечественную литературу и классическую поэзию. Трагичным стал 1872 год жизни Николая Некрасова, когда у него обнаружился рак кишечника. Произведение "Последние песни" написано им в предсмертные годы жизни, которые принесли поэту много мучений. В этом произведении он выразил свою любовь и чувства супруге Зинаиде Николаевне Некрасовой. Примечательно, что в 1868 году накануне болезни Николай написал стихотворение, в котором ярко выразил своё страстное ожидание наступающей революции: "Душно! Без счастья без воли, ночь бесконечно длинна. Буря бы грянула, что-ли? Чаша с краями полна! Грянь над пучиною моря, в поле, в лесу засвищи! Чашу вселенского горя всю расплещи!".

Благодаря своим трудам Николай Алексеевич Некрасов по праву считается "самым крестьянским" поэтом, который один из первых заговорил о проблеме крепостничества и исследовал духовный мир русского крестьянства. В 2021 году к 200-летию со дня его рождения устраиваются такие мероприятия, как: конкурс чтецов стихов Некрасова, конкурс иллюстраций, сочинений, презентаций и исследовательских работ, посвящённых Некрасову, викторина на тему детских произведений Н. А. Некрасова. Так современное поколение выражает дань памяти поэту который скончался 28 ноября 1821 года и похоронен на Новодевичьем кладбище.





31. Ирина Виноградова, филолог, преподаватель, экскурсовод. Москва.

Дед Мазай и Костромской край. Взгляд на историю через литературу

Литературные произведения, содержащие упоминание каких-либо событий или деталей, со временем могут стать исторической иллюстрацией.

Творчество Некрасова - хороший тому пример. Давайте попробуем посмотреть на жизнь костромского края второй половины 19-го века через призму старого, доброго стихотворения «Дед Мазай и зайцы». Оно опубликовано 150 лет тому назад (в 1871-м году). Устарело ли оно? По сути- нет, ведь доброта не устаревает. А вот по упоминаемым деталям, пожалуй, стало еще интересней. Даже привычное описание природы теперь является значимым фактом прошлого.

Надо только освободиться от наработанных годами штампов чтения.

…В августе, около «Малых Вежей»,
С старым Мазаем я бил дупелей.
Как-то особенно тихо вдруг стало,
На? небе солнце сквозь тучу играло.
Тучка была небольшая на нем,
А разразилась жестоким дождем!
Прямы и светлы, как прутья стальные,
В землю вонзались струи дождевые
С силой стремительной… Я и Мазай,
Мокрые, скрылись в какой-то сарай…

Зная биографию Некрасова, легко можно представить его с ружьем и ягдташем, бредущим по болоту в поисках дупеля. Рядом- местный знаток природы- мудрый старый Мазай. Очевидно, дичи так много, что охотники не углубляются далеко в лес. Как иначе объяснить наличие чьего-то сарая на их пути? Подключив к восприятию литературный текст, мы представили прекрасную картину. К сожалению, навсегда ушедшую. Повторить такую охоту сейчас невозможно. Дело в том, что в тех местах, где были «Малые Вежи», где на заболоченных лугах водились дупеля сейчас широко раскинулся Костромской залив.

Из википедии: «Костромское водохранилище, или Костромской залив… — водоем озерного типа в нижнем течении реки Кострома… Водохранилище затопило часть богатой озёрами и реками низины размером примерно 40 на 20 км. В весенний разлив вся низина с конца марта по середину мая затоплялась водой…»

Информация есть, а образ не складывается. Фотографий того времени сохранилось мало, да и кто будет фотографировать крестьянский быт? Чтобы представить те места, которые в 1956 году оказались под водами залива, опять обратимся к стихотворению:

…Дети, я вам расскажу про Мазая.
Каждое лето домой приезжая,

Я по неделе гощу у него.
Нравится мне деревенька его:
Вся она тонет в зелёных садах;
Домики в ней на высоких столбах…

… (Всю эту местность вода поднимает,
Так что деревня весною всплывает,
Словно Венеция) …

Теперь соединим литературу, факты и воображение. Подъем воды происходит весной. На это же время приходится праздник Пасхи. Представьте, что к покачивающейся на волнах церкви (она на столбах, как и остальные домики), подплывают на лодках празднично одетые люди. Прихожане ступают в храм, как на остров Веры. Белые платочки женщин, нарядные рубахи отцов семейств, притихшие детишки, корзинки с крашенными яйцами и ароматными куличами. Играют на солнце волны, дрожат перед иконами свечи…

До недавнего времени церковь на высоких столбах можно было увидеть на территории Ипатьевского монастыря. Деревянная Преображенская церковь из села Спас- Вежи служила наглядной иллюстрацией к детскому произведению. К сожалению, она сгорела в 2002-м году и вот уже стихотворение служит иллюстрацией к пропавшей истории.

…Старый Мазай
Любит до страсти свой низменный край…

«Низменный край», пожалуй, самое точное определение этого места. По весне многочисленные речушки щедро разливались, а когда вода уходила, в образовавшихся озерках оставалось много рыбы. Жители и сами кормились, и на продажу заготавливали. К тому же на заливных землях и урожай богаче, и охота лучше.

…За день грибов насбираешь корзину,
Ешь мимоходом бруснику, малину…

Где вода, там и кустарник разный растет. Малина, смородина, ивняк да липка молодая. Поэтому местные жители и лапти вязали, и корзины плели. Для каждой надобности - своя корзина. Были и охотничьи, и для сбора овощей, и грибные, и специальные с крышкой, в которых на сенокос обед носили. Кроме того, плели сети для ловли рыбы.

…Старый Мазай разболтался в сарае:
В нашем болотистом, низменном крае
Впятеро больше бы дичи велось,
Кабы сетями ее не ловили,
Кабы силками ее не давили;
Зайцы вот тоже, — их жалко до слез!..

Щедрым «Низменный край» был для охотников. Поэт тоже частенько устраивал походы на бекасов, уток, зайцев.

… За? сорок верст в Кострому прямиком
Сбегать лесами ему нипочем…

Эти строки относятся к старому Мазаю. Однако, и сам Николай Алексеевич исхаживал не один десяток километров во время охоты. По нескольку дней длились «вылазки на природу». Во время походов поэт, бывало, знакомился со случайными встречными, слушал и после творчески перерабатывал их истории. Так, например, родилась поэма «Орина, мать солдатская».

Внимательный читатель заметил, что в описании деревни мной пропущены строки:

…Летом её убирая красиво,
Исстари хмель в ней родится на диво…

Конечно. Ведь это отдельная история. Где хмель - там и хмельные напитки. Значит, и доход немалый. Тут время вспомнить, что «Дед Мазай…» написан в усадьбе Карабиха, которую Н.А. Некрасов купил в 1861 году. Кроме главного дома, церкви, хозяйственных построек, прекрасного парка с прудами и аллеями в документах фигурировал и винокуренный заводик, к которому позже пристроили пивной.

Из Википедии: «Винокурный завод - завод по производству вина и спирта кустарным способом из хлеба, картофеля и прочего, которое облагалось акцизом. В Российской империи винокурни держало в основном дворянское сословие, а также купечество…»

Попробуем «расцветить» сухие строчки. Некрасов имел дополнительный (и немалый) доход с продажи алкогольной продукции собственного производства. Но, если знать литературу второй половины 19-го века, возникают дополнительные яркие черточки. Драматург А.Н. Островский, поссорившись с поэтом, едко прошелся по продукции заводика в пьесе «Бесприданница»:

«…Робинзон. Я отравлен, я сейчас караул закричу.
Паратов. Да ты что пил-то больше, какое вино?
Робинзон. Кто ж его знает? Химик я, что ли! Ни один аптекарь не разберет.
Паратов. Да что на бутылке-то, какой этикет?
Робинзон. На бутылке-то «бургонское», а в бутылке-то «киндар-бальзам» какой-то. Не пройдет мне даром эта специя, уж я чувствую.
Вожеватов. …Мухоморов не переложили ли?..»

Карабиховские хмельные напитки были сомнительного качества. Производитель брал количеством, поставляя горячительную продукцию в Кострому, Ростов, Ярославль, Романов и другие города.

Картинка из прошлого заиграла красками, проявились детали, ожили образы российской действительности второй половины 19-го века.

Так, не теряя литературных достоинств, «Дед Мазай…» стал призмой, через которую можно посмотреть на историю.

Литература со временем может потерять свою актуальность, стать архаичной, «громоздкой» по стилю.

А история с каждым годом лишь хорошеет, разрастается, вбирая в себя факты и байки, стихи и рассказы.

…Я от Мазая рассказы слыхал.
Дети, для вас я один записал…





30. Игорь Федоровский, журналист, писатель. Омск

#некрасов
#размышленияучёрногохода

- Что грустишь?
- Поэт Некрасов умер.
- Так он вроде давно умер.
- Да это не тот!
- Некрасовых, наверное, столько же, сколько Григорьевых.
Диалог в ЛИТО Омска 15 мая 2009 в день кончины Всеволода Некрасова

Некрасов сегодня немоден, непопулярен, читать его вроде как старомодно, как какого-нибудь Демьяна Бедного. Школьная программа вытягивает со скрипом несколько устоявшихся строчек, набивших оскомину. «Железная дорога» проржавела. И не зовут сегодня «Русских женщин» русскими женщинами – такой вот парадокс. Баба Россиянка – может, кто уже поэму такую пишет. Впрочем, вряд ли. Тема немодная нынче.

Бывало, ещё в детстве поражался, вбираясь на крутые горы некрасовской поэзии, какая же неровная эта его «бессильная матушка Русь». Точно по железной дороге не объехать, объём не понять. Как в этих убогих холмах заплетаются ноги у самого поэта, и не может, кажется, уже не может добежать…

Вот и к царю его ходоки из эпопеи «Кому на Руси жить хорошо» не добрались и Гришу Добросклонова не повидали. Мелких сошек – показывай, не хочу, «людей холопского звания» - бей, издевайся, смакуй, но выше – нет, не добраться, не хватило удара, слишком уж зависим был Некрасов от сильных мира сего. Мелкие неправедности – показаны в полном объёме, но кто ж на самом деле виноват, что плохо живётся?

Актуален Некрасов и сейчас, потому как до сих пор мы не дописали эту его эпопею – Кому на Руси жить хорошо. До местных чиновников виним, то свою лень и неправедность, а вот до царя и до Гриши Добросклонова-то не добрались.

«Русские женщины» могли бы стать гимном гендерного равенства, прочитай и пойми их на свой манер современная молодёжь. Не читают, не преодолевают своё привитое со школы отвращение. Не вызывают же такого Русь и женщины Есенина, скажем. А вот Некрасову не повезло. Любители лёгкого жанра, условной Дарьи Донцовой могли бы вполне читать Некрасовское «Мёртвое озеро» или «Три страны света». Не читают… Видимо сама фамилия Некрасов какая-то с оскоминой.

я кто
Некрасов

не тот Некрасов
и еще раз не тот

не хвастаюсь я
а хочу сказать

с вас
и такого хватит
(Всеволод Некрасов)

Беда нынешнего поколения в том, что им не хватает хронически никакого Некрасова, но никто никогда не признается в этом. Будут отмахиваться, мол, гражданская поэзия не в моде. По ночам подушку кусать – а что это жить-то нехорошо? Так не прочитана Русь ваша. Да и не дописана она. Затоплена, плывёт по ней знакомый с детства дед Мазай, но спасать-то некого.

А ведь сам Некрасов выискивал, высматривал, вытягивал за уши русских литераторов, не давал потонуть. Потом, правда, большинство этих литераторов Некрасова покидали. Как и мы, заснувшие в детстве от счастья, что зайцы спасены, можно дальше плыть. Можно-то можно, да только уже вечные вопросы перед нами открыты, распахнуты, кружимся в комунаруси. Хэш тэг можно поставить #комунарусижитьхорошо

Добраться до Гриши Добросклонова – это реализовать своё предназначение. Сделать так, чтоб твоя песенка удалась. Встретить по-настоящему счастливого человека. Мы счастливы условно, как какой-нибудь холуй Ипат. Потому и Некрасов для нас условен, «какой-то из школьной программы», «умер, а мы и не знали». Николаю Алексеевичу вот – 200 лет не много не мало – тоже знают не многие. И не коронавирус тому виной – условное «мёртвое озеро», а то, что мы это мёртвое озеро употребляем. Параллелей – сколько угодно – это и интернет, и соцсети, и дешёвая, скоропортящаяся литература, на которую сейчас не хватает своего живого Некрасова. Который, между прочим, первым (а вовсе не Тургенев) призывал беречь наш язык.

Слово «гражданин» нынче воспринимается как архаизм. К сожалению, как и слово «поэт». Потому с Некрасовым мы не сможем ничего сделать. Он есть, и всё тут. А что будет с нами, какое жалкое наследство оставим мы – вопрос открытый. Мы – сегодняшние крестьянские дети, и выпирает из нас как раз и простонародное крестьянство, и детство – нежелание взрослеть, прячась за хэштегами #комунарусижитьхорошо

Не спрячешься. Потому что скучно? Скучно, «душно без счастья и воли». Хочется бури, что ли, нет #штоле не знаем чего, но чего-то хочется.

В текстах Некрасова это есть. Но мы, коробейники от литературы, пытаемся подойти к нему с чёрного хода. Надеемся, что там будет тёплая кухня и уют. Парадный же подъезд встречает холодными хэштэгами. #морозвоевода и #морозкрасный нос отдыхают. И мы своеобразные мужички с ноготок только и способны ноготками вбить этот последний хэштэг

#некрасов




29. Николай Зайцев, поэт, писатель. Талгар, Казахстан

Парадокс или тенденция

В мире проживает множество людей совершенно различных по форме физической и содержанию разума. Встречаются люди, что с полным правом могут называться – хомо сапиенс, то есть – человек разумный, но от узнавания их мудрости они заслоняются целыми толпами хомо эректус – людьми прямоходящими. И если первые задумываются над каждым своим шагом по жизни, дабы не навредить ближним своим, то другие просто идут по дороге своих желаний, не заботясь об усталом отставании рядом живущих. Дорогу оии выбирают согласно амбициям человека прямоходящего, получают образование и даже размышляют, но только согласно любованию собственной походкой, другие познания человеческих качеств им не интересны. Они возбуждаются при получении материальных благ и всегда желают быть впереди всех в потреблении и освоении каких-то новых способов захвата средств для процветания собственного эгоизма. Человечки прямоходящие - люди никчемные по своей сути, расплодились по городам и весям планеты и стремятся навязать свой смысл жизни другим, более благородным особям, ибо, если их не станут почитать, как пример к подражанию, они просто свалятся с вершин своего сомнительного успеха и будут плестись в хвосте истинного человеческого бытия, со всеми хапнутыми втихую благами. Но пока они имеют завистливое уважение толпы, полусогнутой в рабском поклоне, всегда будут рваться к славе, к почёту, пусть временному, липовому и даже купленному за деньги. Нынче покупается всё – научные звания, дворянство, почётное гражданство. Люди, получающие почёт и славу из рук власть имущих, чаще всего мало кому известны, а те, кто славны своими достижениями в науке, литературе, спорте, остаются в стороне от наград и похвал. Их не приглашают на заседания и церемонии награждения, справедливо считая, что своей славой они могут затмить величие, как награждённых «гениев», так и их награждающих властных руководителей, дарящих почёт таким же прямоходящим, как и они сами, но ниже по рангу, чтобы вывести их из забвения. В редакциях некоторых журналов и газет, где тоже по несчастному случаю, засели опосредованные личности и стараются установить некую планку приёма произведений для публикации, согласно собственному невнятному пониманию литературы и публицистики. Под эту планку можно подползти, но перешагнуть её не позволят потому, что литература перестала быть предметом воспитания жителей земли, а обратилась в форму одного из новых тщеславных занятий прямоходящих. Но для чего? Ведь, кто был никем, тот никем и останется, хотя твердо держится на двух ногах, разве только народ посмеётся над попытками восхождения посредственности к славе человеческой, а слава человека и города тождественны и известность местности зависит напрямую от яркости талантливой человеческой личности и её узнавания в ближних и дальних уголках окружающего мира. Но в коридорах власти, любых высот, тоже много прямоходящих существ и они никогда не допустят возвышения разумных людей, потому и отмечают своим вниманием людей ненастоящих, которые могут существовать лишь под надзором властных структур – покорны и всегда выполнят любое поручение хозяина. Люди же разумные строптивы потому, что знают, зачем живут и что могут создать. Они не собирают земные блага, их задача раздать знания человеческого бытия, превращённых ими в мудрость, выразить своё понимание красоты Божьего мира и укрепить пути земного благоденствия в любви и вере, что собственно и есть настоящее благо для человечества.

Интересно, но в общей эволюции цивилизации принимают участие лишь десять процентов человеческого общества – разумная его часть и, несмотря на сопротивление их мыслям, проникающим в будущее планеты, со стороны прямоходящих, их идеи находят сторонников и воплощаются в жизнь, иначе мир застрял бы в строе рабовладельческом, удобном для всех и господ и рабов. Почему? А потому, что для одних - это работа и еда и не надо шевелить мозгами и проявлять инициативу, для других поле неограниченной деятельности для постройки городов, научных и культурных изысканий. Рим просуществовал более тысячи лет и до сей поры, мы пользуемся частью цивилизационного наследия Римской империи, а древнеримское законодательство изучается во всех университетах мира. Нет, само по себе рабство – позорное явление в человеческом обществе, но нынешнее смешение нравственных и рабских пониманий жизни не лучшее качество в сообществе равноправных людей. Позиции новых господ шатки потому, что зиждутся на обмане и пустом славословии, нежелании и неумении созидать вечные ценности. Под них подстраиваются самовлюблённые бездари с одним желанием ухватить за хвост удачу материального благополучия, при этом не затрачивая энергии на терпеливый труд во благо общества. Хамство и показушность приобрели в глазах людей, далёких от мудрости размышлений, образ надёжного пребывания одного из человеческих сословий (чиновников и примкнувших к ним лизоблюдов) на вершинах почёта и славы. Эта ошибка может быть исправлена только пониманием мыслей Создателя, который подарил цветущую планету и самих её обитателей просто так, из любви к своим детям и учит их трудиться и жить во благо своих ближних. Это и есть настоящий земной путь человеческой славы. Легкие же пути человеческого благополучия неизбежно приведут к краху надежд жителей земли на проживание людей в любви и согласии.





28. Полина Алексашкина, ученица Лицея МПГУ. Москва

С днем рождения, певец народа!

Вот в чем парадокс: писать для людей может только тот, кто прошел этот тернистый путь в одиночку. Отец русского писателя, публициста, классика русской литературы – Николая Алексеевича Некрасова, отличался буйным нравом и тяжелым характером. Николай с детства наблюдал издевательства над крепостными. Впоследствии это отразилось на творчестве юноши и, как говорил Федор Достоевский: «Это было раненое в самом начале жизни сердце; и эта-то никогда не заживавшая рана его и была началом и источником всей страстной, страдальческой поэзии его на всю потом жизнь», в его произведениях часто фигурировали метафорические образы родителей. Почему именно родителей? Все элементарно. Алексей Сергеевич не любил свою жену, а потому в их семье царила вечно-тягостная атмосфера.

Господин Некрасов душевен тем, что в своих произведениях отображает повседневный быт городских низов, крестьянские будни, женскую долю, несправедливость мироустройства и боль «маленького человека». Отказ от военной карьеры вопреки воле отца, далее нищенская, но потом роскошная жизнь в Петербурге, многолетняя связь с женой известного литератора и венчание с женщиной «из народа», бесконечные победы за карточным столом, репутация жесткого предпринимателя, «литературного кулака», любовь к охоте и женщинам. Николай Алексеевич писал о народных горестях, причем так, что никто не сомневался в его искренности и достоверности. Молодой человек, при всем при этом любил роскошь, покупал недвижимость и ездил за границу, лечился у лучших врачей и обыгрывал в карты друзей и писателей, приговаривая: «У картишек нет братишек».

Это была краткая предыстория, которую несложно найти в Google. Я бы хотела поговорить о более важной, на мой взгляд, проблеме – о людях. Все же знают самую знаменитую поэму Николая Алексеевича «Кому на Руси жить хорошо», так вот над ней автор корпел до конца своей жизни. Некрасов правдиво изобразил темные стороны жизни русского крестьянства. Даже названия деревень: Несытова, Неелова, Заплатова, Дырявина, говорят о нищете, убогости российской действительности. В поэме Россия предстает с двух сторон. Первая, это нищая, забитая, голодная страна, за что Некрасов ее и осуждает. Однако, с другой стороны, у этой «земли» есть хозяин, он внутренне и духовно богат, его нельзя ни убить, ни закабалить. Это простой русский народ. В забитой духовно и морально стране, так же убоги многие бедняки и крестьяне, которые привыкли жить под гнетом своих господ, претерпевая унижения и оскорбления. Никто из них даже не допускает мысли, что возможна другая, человеческая жизнь – без издевательства.

Удивительно то, что спустя 200 лет, мы – его современники, помним, читаем и изучаем произведения, которым уже два столетия! Страшно совсем другое: темы, которые поднимались раньше, были актуальны среди простого народа, они не теряют своей злободневности сейчас, в наше время. Ведь, по сути, кто все мы? Все те же, обычные крестьяне, которые ходят на работу, трудятся изо дня в день и пытаются получить достойное образование, чтобы в итоге не жить, а попытаться выжить!





27. Анна Мирасова, системный администратор. Новоуральск

Николай Некрасов

Николай Алексеевич Некрасов – известный поэт, прозаик, публицист, признанный классиком русской литературы. Наибольшую популярность получил после публикаций своих произведений «Кому на Руси жить хорошо», «Тройка», «Дедушка Мазай и зайцы», «Поэт и гражданин». Николая Алексеевича Некрасова называют «самым крестьянским» поэтом матушки-России. А все потому что именно он первым подметил весь трагизм крепостного строя, стал исследователем духовного мира русского крестьянина. Он использовал поэзию как средство борьбы за свободу угнетенного народа, строки его произведений пронизаны болью и безысходностью простого человека. А еще он остался в истории, как поэт-новатор, наполнивший отечественную поэзию народными прозаизмами и речевыми оборотами.

Родился Николай Алексеевич Некрасов 28 ноября (по старинному календарю 10 декабря) 1821 года в городе Немиров Винницкого уезда Подольской губернии. Отец Алексей Некрасов служил в чине капитана 36-го егерского пехотного полка, квартировавшего в этом же городе. Он был выходцем из некогда богатого дворянского рода, но его ничего не интересовало, кроме охоты и игры в карты. Кроме этого, он отличался деспотизмом и суровостью. Мама — Елена Закревская, красивая и образованная, дочь богатых родителей. Алексей всегда умел нравиться женщинам, и с легкостью вскружил голову юной девушке.

Творческая биография будущего классика русской литературы началась со сборника стихов под названием «Мечты и звуки», который он подготовил к печати в 1839 году. Николай не торопился публиковать эту работу, ему хотелось посоветоваться по этому поводу с кем-то компетентным в вопросе поэзии.

Некрасов обратился за помощью к Василию Жуковскому. Он отдал корректуру основоположнику романтизма и просил дать ей свою оценку. Жуковский сказал, что книгу можно выпустить, только подписаться псевдонимом, чтобы в будущем не стыдиться своего непрофессионализма, особенно после того, как поэт отточит свое мастерство и начнет писать настоящие шедевры.

Некрасов издал свой сборник, подписал его Н.Н. Читателям его стихи не понравились, к тому же на страницах журнала «Отечественные записки» вышла разгромная статья Виссариона Белинского, который раскритиковал молодого автора. После этого Некрасов собственными руками уничтожил весь тираж этого сборника.

В 1846 году Николай Алексеевич Некрасов и писатель Иван Панаев взяли в аренду журнал «Современник». Для этого им пришлось влезть в долги, зато они могли сотрудничать с лучшими литераторами, противниками крепостного права. В начале 1847-го года на суд читателей был представлен первый номер обновленного издания. Журнал выпускался в полном объеме вплоть до 1862 года, но потом издание стало неугодным власти, и его работу приостановили. Полностью закрыли «Современник» в 1866 году.

В 1868 году Николай Алексеевич Некрасов стал владельцем «Отечественных записок». Именно в этом журнале он печатался до конца своих дней.

Николай Алексеевич Некрасов оставил после себя большое литературное наследие, среди которого самыми выдающимися произведениями можно считать поэмы — «Внимая ужасам войны» 1855 года, «На Волге» 1860 года, «Мужичок с ноготок» и «Крестьянские дети» 1861 года, «Зеленый шум» 1862-1863 года, «Мороз, Красный Нос» 1863 года, «Дед Мазай и зайцы» 1870 года, «Русские женщины» 1873 года.





26. Маргарита Шуклина, пенсионер. Лысьва, Пермский край

Песни, любимые народом

В памяти как кадры из кинофильмы всплывают моменты - мы - дети, играющие в своей комнате, а из соседней комнаты льется песня. Там взрослые за праздничным столом.

Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситцы и парча.
Пожалей, моя зазнобушка,
Молодецкого плеча!

И только по истечению времени я узнала, что слова этой песни были написаны Н.А. Некрасовым. Ему были доступны разнообразные поэтические формы и жанры, одной из наиболее излюбленных форм была форма песни. Ею Некрасов владел в совершенстве.

А слова песни, которую пели взрослые были из поэмы "Коробейники", написанной Некрасовым в 1861 году. Первые двадцать четыре строки поэмы под названием "Коробушка" вошли в песенники еще при жизни поэта. Поэма была посвящена другу крестьянину Гавриле Яковлевичу Захарову. С Гаврилой Некрасов дружил, ездил с ним на охоту, дарил подарки ему и его жене. Сюжет "Коробейников" подсказал поэту Гаврила, а о Катеринушке поэт узнал из рассказа его жены Матрены. Поэма впервые была опубликована в 1861 году, а через год Некрасов издал её отдельной книжечкой стоимостью три копейки.

Многие свои стихотворения Некрасов называл песнями: "Колыбельная песня", "Песня убогого странника". " Песня Еремушке". В них особый ритм, свойственный песням. "Песня Еремушке" была написана в разгар борьбы за освобождение крестьян и стала гимном передовой молодёжи 1860 - х годов, в ней звучал призыв к революционной борьбе.

С ними ты рожден природою -
Возлелей их, сохрани!
Братством, Равенством, Свободою
Называются они.

"Песню Еремушке" любил Добролюбов, а М. П. Мусоргский положил её на музыку.

И, конечно, стихотворение "Тройка" имеет большое значение, в нем рассказывается о безысходной. тяжелой судьбе русской женщины.

Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от веселых подруг?
Знать забило сердечко тревогу -
Все лицо твоё вспыхнуло вдруг.

Некрасов отводил особое место "Тройке": первым стихотворением напечатанным в журнале "Современник" была" Тройка". "Тройкой" отрывался небольшой сборник стихотворений, который он выпустил незадолго до смерти. Это стихотворение много раз положено на музыку, с 1850-х годов исполнялся как романс. В настоящее время стихотворение распространенно в качестве народной песни. "Тройка" Некрасова, - писал поэт Огарев профессору Московского университета Грановскому, - чудесная вещь. Я её читал раз десять..." 1860 годы стихотворение использовали в качестве агитационного материала в борьбе за освобождение крестьян и оно было одним из популярных романсов среди передовой молодёжи. Следующие строчки нам знакомы с детства -

Идет - гудет Зеленый Шум
Зеленый Шум, весенний шум!

Это стихотворение "Зеленый шум", написано белым стихом, который потом лег в основу поэмы "Кому на Руси жить хорошо". Зеленый шум - так в народе называли пробуждение природы весной. Образ зеленого шума Некрасов заимствовал из украинской песни. Впервые "Зеленый шум" был опубликован в 1863 году в журнале "Современник". Нельзя не написать о песне "Катерина"

Вянет, пропадает красота моя! От лихого мужа нет в доме житья, Пьяный все колотит, трезвый все ворчит, Сам что ни попало из дому тащит!

Н. П. Андреев писал: "...это не обработка непосредственно фольклорного материала, а самостоятельное творчество Некрасова в духе и стиле фольклора". Песенность "Катерины" настолько велика, что стихотворение это стало действительно песней и вошло в широкий песенный обиход.

До сих пор поются как народные песни "Ой, полна полна коробушка", "Тройка!", Огородник"- это свидетельствует о мастерстве автора в области песенной лирики.





25. Анна Сергеева, студентка Юго-Западного государственного университета. Курск

Лирический герой Некрасова

Человеком с «трудной памятью к самому себе» называл Некрасова Василий Иванович Немирович-Данченко. Лирический герой, которому присущи рефлексия и постоянное чувство вины, типичен для некрасовской поэзии. Достоевский отметил в Некрасове «раненное в самом начале жизни сердце» поэта. «Эта-то никогда не зажившая рана его и была началом и источником всей страстной, страдальческой поэзии на всю потом жизнь».

В поэзии Некрасова отразилось многое: воспоминания о детстве, матери, петербургских мытарствах, любви к Панаевой, необходимость выдерживать определенную роль в казенной среде. Главный источник покаянных мотивов - мысль о долге перед народом. Лирического героя угнетает его беспомощность, терзает безысходность. В лирических мотивах Некрасова своя диалектика души. Его герою нужен собеседник, близкий по духу человек, слушатель.

Стихотворение «Уныние» из сборника «Последние песни» конденсирует тему внутреннего разлада. В элегию вливаются лирические голоса многих произведений поэта - «На Волге», «Тишины», «Рыцаря на час», «Возвращения». Разновременное в элегии слито, синтезировано.

Некрасов отказался от изображения психологической детализации, от эпических картин, призванных быть фоном для настроения героя. Остались стихи обобщающего значения, оценки общечеловеческого содержания.

В элегии выделяются два основных мотива. Человек должен найти, постичь самого себя; человеку рано или поздно придется подвести итоги своей жизни. Оба мотива неразрывно связаны. Постижение самого себя – постижение смысла жизни. Подведение жизненных итогов – выявление личности, её возможностей. Это одна из многочисленных вариаций вечного вопроса «быть или не быть». Некрасов решает его в споре со своими противниками – и не в свою защиту, а в пользу истины:

Враги мои решат его согласно,
Всех меряя на собственный аршин.
В чужой душе они читают ясно,
Но мой судья – читатель-гражданин…

Мотив покаяния исчезает. В доверительном разговоре с читателем-другом затронуты важнейшие социальные и философские темы: общественная атмосфера новой эпохи, преемственность поколений, сущность героизма.

Диагноз «недуга»: «Недуг не нов …, его зовут уныньем…», - поставленного автором в «Унынии», не прост, не однозначен. В нем подведен итог своего тревожного времени: трагические судьбы многих людей, предзнаменования катастроф и перемен, народные несчастья. В лирике поэта предстаёт вся жизнь, мир в разных его состояниях, невидимых связях. К элегии «Уныние» примыкает особый цикл стихотворений, написанных в начале 70-х годов: «Три элегии» - воспоминания о прошлой любви, «Страшный год» - размышления о прошлом, настоящем и будущем человечества, «Поэту (Памяти Шиллера)» - о высоком предназначении поэта в кровавый век, «Утро» - произведение, предвосхищавшее тему «страшного мира» Блока. К этой теме Некрасов позже вернётся в предсмертном лирическом цикле.

Личная драма обостряла видение общего. Некрасовская точка зрения выражалась в эмоциональном тоне, в пейзаже, в стихе. Пейзажные образы в лирике зачастую символичны, ассоциативны. В одном из стихотворений начала 70-х годов, «Утре», исходный пейзажный образ развертывается затем в сюжетных ситуациях, связанных между собой негативной оценкой действительности, печальная жизнь природы неразрывно связана с печальным человеческим существованием. Такое же обобщающее и функциональное значение имеет начало «Молебна»:

Холодно, голодно в нашем селении.
Утро печальное – сырость, туман…

Через многие стихотворения Некрасова проходит мысль о глубокой связи, существующей между природой и страной, природой и народом. В одном из стихотворений 1873 г. поэт скажет о родной природе – «несчастная». Этот эпитет многое позволяет понять в концепции природы в лирике поэта: «несчастная» - печальная, страдающая, как и всякий русский человек.

В своих произведениях Некрасов часто поднимает вопрос о роли поэта и поэзии. Пушкинская и лермонтовская традиции получают новое продолжение. Романтический образ вдохновенного художника, жреца искусства слит с символическим, воплощающим жестокую реальность образом гибнущей толпы. Ответственность поэта, его миссия выращены в обличительных строках:

Казни корысть, убийство, святотатство!
Сорви венцы с предательских голов…

Возрождение мира мыслится в спасении, утверждении достоинства человека и народа. Размышления, которые когда-то заканчивались вопросом, обращенным к русскому мужику, теперь обращены ко всему народу, к России.

Ноша Некрасова, его лирического героя тяжела, в ней скрыты конфликты эпохи, надежды и разочарования целого поколения. Поэт достигает философской глубины в оценках окружающего его мира, сущности человека, позиции художника.

Творчество Некрасова вызывало много споров среди современников, борьба вокруг его наследия продолжалась вместе с движением истории, но вопрос о том, что его поэзия приобрела общечеловеческое звучание, является несомненным. «Некрасов … - сатирик-лирик, и когда вырываются звуки этого лиризма, тогда они сильно щемят за сердце, и вы понимаете не только русское, но и общечеловеческое значение их» . Благодаря этой стороне своего таланта Некрасов и занял такое почётное место в русской литературе.




24. Мария Барыкова (настоящее имя Белоусова Мария Николаевна, 06.05.1960, Ленинград - 25.06.2021, Санкт-Петербург), писатель, переводчик, кинолог, краевед, урбанист
Публикация Владимира Рохмистрова

Страсти по легавым

«Собаки! Да, я утверждаю, что голос собаки иногда слаще голоса дружбы»
Н. Некрасов

Николай Алексеевич Некрасов был человеком страстным. И, может быть, ярче всего страстность эта проявилась не в писании гневных стихов и не за зеленым сукном карточного стола, а в любви к охоте и к охотничьим собакам.

С раннего детства, в тринадцать лет, он с отцом – завзятым охотником – уже гонял и травил зверя и счастливо уставший засыпал прямо в полях в обнимку с очередными Хватаем или Заветкой. Разумеется, как только у него появилась возможность – а это произошло уже в начале 50-х – он сразу же завел не одну, а несколько легавых собак – породу в то время достаточно новую и модную, а главное, наиболее нравящуюся ему внешностью, тонкостью чутья и интеллектом. В приемную журнала «Современник» к ничего не подозревавшему посетителю порой выбегало до десяти собак, практически не знавших тяжести хозяйской руки. Возглавлял эту компанию пойнтер Оскар, уже пожилой и проводивший большую часть времени на турецком диване хозяина. Выгуливал их – или как тогда это называлось «вываживал» – по унылым петербургским улицам единственный лакей Некрасова Василий, который называл Оскара «капиталистом», поскольку был уверен, что хозяин непременно положит на имя собаки деньги в банк; так каждый вечер утверждал Некрасов.

В начале 50-х у Некрасова появился черный английский пойнтер Раппо, который совершенно сел поэту на шею. Перебравшись со своей подушки в обеденный час в столовую, остальную часть дня пес маялся на голом полу, вздыхая, как объевшийся гусь, и всем своим видом говоря: «Посмотрите, как неловко и жестко! Я все бока отлежал, а идти к подушке нет никакого расчету: скоро будет ужин, да еще проспишь, пожалуй!» Словом, Раппо, как говорил Некрасов, был «малый обдуманный». Недаром он сделал его героем своего романа «Тонкий человек», где дал прекрасную характеристику собачьей психологии. Раппо оставил след не только в художественном произведении, но и в переписке Некрасова с Тургеневым. Летом 1853 г. поэт писал: «Вот беда! Превосходного моего кобеля и друга Раппо разрешило на зад (разнесло) – и я уже не нахожу такого удовольствия в охоте, как прежде…»

Скоро Раппо погиб от обжорства, и в конце июня 1857 г. Некрасов привез из Англии очень дорогого щенка крупно-крапчатого пойнтера, названного им по имени героя шотландских баллад Фингалом. Дорога со щенком из Лондона в Россию через Кенигсберг и Ригу дорого обошлась поэту, как писал он «собака меня просто состарила»: кондукторы требовали за щенка дополнительную плату на каждой станции в пять целковых – деньги по тем временам весьма значительные – а то и просто вынуждали нанимать отдельный экипаж. Кроме этого, щенок, выпрыгнув из таратайки, ободрал заднюю лапку и расшиб переднюю, и Некрасову пришлось после этого выносить его на воздух на руках, а в Дерпте вести в «скотоврачебную клинику». Однако Фингал держался молодцом, что дало хозяину повод писать Тургеневу: «Славный характер у собаки! Нельзя ее не полюбить, жаль будет, если из нее ничего не выйдет…». Поэт специально провел время до поздней осени не в городе, а в снятом шале на станции Мартышкино, чтобы вырастить как можно более здоровую собаку.

Впоследствии Некрасов не мог нахвалиться умом и хорошим характером Фингалушки. Николай Алексеевич много времени проводил в родовом именьице Грешнево, ни на миг не расставаясь с новым другом. Сохранилось несколько фотографий этого пса, причем, выражения собаки и хозяина на них удивительно похожи. Но главное – поэт запечатлел своего любимца в стихотворении «На Волге» и в любимых до сих пор всеми «Крестьянских детях».

Мы с верным Фингалом грозу переждали
И вышли искать дупелей.

Но не верному Фингалу суждено было стать последней и самой страстной любовью Некрасова. Через одиннадцать лет, уже став всенародным поэтом и весьма богатым человеком, он приобрел еще одного черного пойнтера, получившего имя Кадо. Некрасов не то, что любил – он обожал своего несравненного Кадо, позволяя ему буквально все. На знаменитых обедах, устраиваемых для сотрудников «Отечественных записок» раз в месяц, Кадо разрешалось даже вскакивать на стол и прохаживаться по нему, выбирая с тарелок гостей кусочек полакомей, а потом лакать воду из хрустальных кувшинов. Разумеется, все терпели. Потом ему отдельно обязательно подавалась жареная куропатка, которую он преспокойно съедал на дорогом персидском ковре или трепал на шелковой диванной обивке. Аккуратист Гончаров приходил в ужас и каждый раз старался заметить, где именно остаются эти сальные пятна, чтобы не сесть на них – увы, Кадо ел везде и делал, что хотел. Зато и работал он мастерски. Вынужденный по болезни уехать заграницу Некрасов сокрушался: «Жаль покидать во всем Петербурге только Кадошку. Что это за умничек!» В каждом письме он просил друзей сообщать ему о «житье-бытье вселюбезнейшего нашего Кадо». Он волновался, здоров ли пес, не «чинится ли ему каких притеснений» и напоминал, чтобы Кадо жил в отдельной комнате с лежанкой, ходил на охоту ежедневно, гулял много в саду, чтобы слуга Никанор никуда от собаки не отходил, и, главное – «чтобы собака не пропала, не запаршивела и была здорова».

Как знать, может быть, именно этой слепой, забывшей разум любовью, поэт и накликал беду, ибо, как говорили крестьяне его нового маленького поместья – Чудовской Луки – «христьяняну негоже так любить собаку».

Ранним майским утром только что приехавшие из Петербурга Некрасов и его дорогая Зиночка выехали из именья верхами. Неожиданно Зиночке вздумалось поохотиться на уток, и она, не сказавшись Некрасову, поскакала на болото, а за ней помчался почуявший дело Кадо. Буквально через несколько минут раздался выстрел и… страшный пронзительный вой собаки. Обезумевший пятидесятичетырехлетний Некрасов спрыгнул с коня и напрямик, по болоту, ринулся на вой. С исцарапанным лицом, в разорванной одежде он выбежал на берег болота и увидел едва дышащего Кадо на коленях у Зины и залитые кровью ее белые бриджи. Он бережно переложил умирающую собаку к себе. Зина бросилась просить прощенья, но он со словами «Дай свободу тоске моей, я сегодня лучшего друга лишился» отстранил ее и до последней секунды глядел в стекленеющие глаза пойнтера. Когда тот вздрогнул в последний раз, Некрасов бросился на землю и долго катался в истерике, грызя руки и царапая лицо. В тот же день, похоронив Кадо в саду около дома, он уехал обратно в Петербург, где как можно скорей заказал плиту красного гранита с надписью:

Здесь похоронен Кадо,
Черный пойнтер,
Был превосходен на охоте,
И незаменимый друг дома.
Родился 15 июня 1868 года,
Убит случайно на охоте 2 мая 1875 года.

После этого Некрасов в письмах и заметках писал вместо дат: «через три месяца после смерти Кадошки..», «спустя полгода…», «через год…». Больше собак Некрасов не держал. Поэт умер через два года после гибели Кадо.

Посетители дома-музея в Чудовской Луке до сих пор могут видеть плиту с полустершейся надписью и поставленный в 1971 г. памятник: уже пожилой, печальный Некрасов нежно держит голову пса, на лице поэта скорбь и любовь.





23. Георгий Хадеев, ученик 11 класса МОУ "Гимназия № 7". Буденновск

Размышления. Эссе, посвященное Н. Некрасову

Человек создан для счастья! Оставлю только первую часть высказывания, нарочно проигнорировав продолжение. Только вот погоня за этим самым счастьем порой превращается в смысл жизни человека. Парадокс заключается в том, что догнать-то его невозможно. Счастье – это момент, краткий миг, который легко не заметить, мчась мимо на огромной скорости.

А если все-таки заставить себя остановиться? Что мы увидим? Большинство из нас согласится с утверждением, что мир прекрасен. Времена года, сменяя друг друга, пестрят завораживающим калейдоскопом событий, пейзажей и лиц, окружающих нас. Ловлю себя на мысли, что даже сейчас я чувствую себя абсолютно счастливым. Нет, меня не бросает то в жар, то в холод, нет желания мчаться по улице и кричать о своем счастье каждому встречному. Наоборот. Я сижу на улице в плетеном кресле, почти до глаз укутанный пледом, и мечтаю. Мне так тепло, уютно, нет никакой возможности и желания даже поднять руку. Если поднимешь — спугнешь разгуливающую рядом стаю голубей, а вместе с ними улетит волшебство. Если неосторожно повернуть голову, то лучи заходящего солнца спрыгнут со щеки, они так пугливы. Мне и так осталось провести в их компании всего несколько минут, до тех пор, пока солнце не провалится за линию горизонта. Нет, лучше не шевелиться. Гораздо лучше раствориться в этом счастливом мгновении.

Провожаю глазами закат, и взгляд упирается в темно-зеленый переплет старенькой книжечки, которую я приготовил для чтения еще накануне. Стихи Николая Некрасова. Четко осознаю, что как только пробегу глазами по знакомым строкам, внутреннее состояние сразу в корне изменится. Почему-то раньше я никогда не задумывался о причинах такого тяжелого стержня, на который «нанизаны» события стихов и поэм Некрасова. Тяжелая судьба? Безусловно. Но далеко не у всех авторов, пишущих о прелестях жизни она была легкой и безмятежной. Вдруг в голове мелькнула странная мыль. А что если писатель обладал неким даром видеть не просто окружающую нас действительность, а ее изнанку? Смотреть не на ход событий, а невольно предвидеть их финал? Знаете, в детской литературе есть масса примеров подобного искаженного восприятия действительности. Это и маленький Кай, которому в глаз попал осколок заколдованного зеркала, и ученики магического Хогвардса, которым довелось увидеть смерть. Все они смотрели на мир через призму чего-то страшного и пугающего. Может быть, недаром Некрасов так часто пишет о роке и неизбежности, которые сопровождают человека на протяжении всей его жизни? Может краткий эпизод поэмы «Мороз, красный нос», когда Дарья в своем «заколдованном» сне видит прекрасный летний день, наполненный светом и счастьем, вид которого постепенно вытесняется картинами застывшего зимнего леса – это откровение писателя, обреченного во всем видеть лишь исход.

С юных лет Некрасов отличался чрезвычайной работоспособностью. Чем объясняется желание начинающего литератора писать так много? Создается впечатление, что молодого Николая обуревало желание выплеснуть наружу все свои мысли. Как будто в попытке убежать от своего предназначения видеть все в мертвенно-бледных красках, он стремится как можно раньше открыть миру истинную суть вещей и событий.

Он говорит. Практически не прибегая к средствам художественной выразительности, ему удается облачить в поэтическую оболочку самые жесткие реалии своего времени. Страшные будни, описанные достаточно простыми словами, производят просто ошеломляющее впечатление. Читая высокопарные произведения, к примеру Гете, все же нет ощущения, что все эти ужасы возможны в реальной жизни, от нее их отделяет слог автора. У Некрасова же, все описанное потому и ужасно, что совершенно ощутимо, ярко пережито и сфотографировано на бумагу. Да, даже не перенесено, а именно сфотографировано. Как будто в процессе переноса автор обязательно добавил бы собственных переживаний, немного лирики, придал своеобразной красоты моменту. А страницы книг Некрасова перелистываешь как альбом с черно-белыми фотографиями каких-то страшных событий из истории человечества. Никакой обработки, монтажа и ретуши. Голая правда, от осознания которой стынет кровь в жилах.

Никто никогда не узнает наверняка, был ли Николай Некрасов обречен видеть мир в его беспощадной наготе или одарен сверх меры, чтобы осознавать это силой мысли. Одно я понял наверняка: его слова, как немного надтреснутый старинный вечевой колокол, звучат над необъятными просторами нашей страны и далеко за ее пределами. Звон этот одновременно и бесконечный символ веры, и заунывный народный плач, которые, сливаясь, проникают в душу своим слушателям, застывая там судьбой.

Намного опережая свой век, не боясь быть непризнанным веком грядущим, он писал сквозь время, как будто верил то, что мы – люди будущего правильно поймем все его пророчества и сможем утвердить если не братское, то дружеское единение человечества. Не исключено, что не только нашим современникам, но и нескольким поколениям после нас не под силу окажется постижение идей и мыслей гения. Оправдаем мы доверие Николая Алексеевича или нет, покажет время. Современное искусство утверждается на творениях прошлого как гигантский мост на величественных сваях. И, кто знает, стали ли творения Некрасова кирпичиками этого монументального сооружения или человечество по сей день не завершило строительство его опор...





22. Ольга Кузьмина, главный библиотекарь в библиотеке им. К. Симонова. Нижний Новгород

За убежденье, за любовь... Зинаида Некрасова.

Этот день, 26 апреля 1881 года в Киеве был страшным.

Одна из самых позорных страниц истории Российской Империи. Еврейский погром. По улице, как чёрная тень, двигалась толпа. Не люди, не лица –обезумевшая, жаждущая крови толпа. Толпа убивала. Позади сожжённые дома, разграбленные магазины, растерзанные люди. Впереди пустота: пустая улица, лишь в окнах выставлены православные иконы, чтоб хозяев и жильцов не приняли за евреев. Вдруг на пути у беснующейся толпы выросла женская фигура: черное платье, седые волосы. Никто бы не сказал, что ей всего 38 лет – старуха! Обыватели за занавесками замерли: сейчас её растопчут, распнут!

Голос женщины в чёрном был негромким, но требовательным, с нескрываемым негодованием:

– Что вы творите! Остановитесь!

Реплика из толпы полетела, как камень, с брызжущей слюной и зловонием самогона:

– Да, кто ты такая!

– Я вдова Некрасова, – спокойно ответила она.

Толпа остановилась, на мгновение замерла. Потом повернула назад. Нет, погром не прекратился, но тех, кто в нём участвовал, стало меньше. Некрасова уже девять лет не было на свете, но имя его действовало магически на простых людей.

Это был единственный раз, когда она открыто назвала себя вдовой великого писателя. Хотя имела на это все законные права. За девять месяцев до своей кончины Николай Алексеевич обвенчался с ней по православному обряду, чтоб как-то обеспечить её будущее, оградить от нападок своей честолюбивой родни. До этого были пять самых счастливых лет в его и её жизни. Она ни на что не претендовала, ничего не просила. Свою долю наследства уступила брату Некрасова, права на издание произведений – его сестре – Анне Алексеевне. Подарки раздала. Сразу же после похорон Анна Алексеевна подала в Священный Синод ходатайство, чтоб признать недействительным венчание её брата Николая Алексеевича Некрасова и Фёклы Анисимовны Викторовой. Из поэмы «Дедушка» сестра Некрасова перед публикацией убрала посвящение его жене, заявив издателю, что «это лишнее», сия особа этого недостойна. Её, вдову, которой Некрасов завещал всё движимое имущество в имении Карабиха, где они были так счастливы, родственники не пустили даже на порог в прямом смысле этого слова. Все, кого она принимала в этом доме, кто целовал ей ручки, восхищался её красотой, очень быстро её забыли, за последующие годы ни разу не вспомнили, не предложили свою помощь, когда она в этом нуждалась.

За что они её так? Зинаиду Николаевну, Зиночку – как называл её Некрасов.

Да, он дал ей новое имя, новую жизнь. О том, что было до их встречи, они никогда не вспоминали, не говорили. Да в этом и не было нужды: слишком счастливы они были. Жизнь Некрасова: его увлечения, отношения с людьми, победы и поражения, страсти и пороки – всё расписано по минутам. О жизни Фёклы Анисимовны Викторовой – Зинаиды Николаевны до 1870 года – встречи с Некрасовым – известно очень мало: практически ничего. Кто её родители? Считается, что отец был солдатом, в некоторых источниках – унтер-офицером, мать – крестьянкой. Как Феклуша попала в город, на какие средства жила, существуют лишь догадки. Даже возраст её на момент встречи с поэтом точно не известен, предположительно – 23 года. Некоторым девушкам из публичных домов везло: находился богатый покровитель, который выкупал паспорт в полиции и брал девушку на содержание. Вместо многих негодяев – один хозяин, это ли не удача? Правда хозяин мог и убить. Некрасов на правах холостого мужчины посещал подобные заведения и хорошо знал судьбу этих девушек и тамошние порядки.

Ты красивей была и моложе,
Но, увы! неизвестна, бедна
И нуждалась сначала… О боже!
Твой рассказ о купце разрывал
Нам сердца: по натуре бурлацкой,
Он то ноги твои целовал,
То хлестал тебя плетью казацкой.

Именно в таком качестве Некрасов встретил Феклушу в увеселительном заведении – она была спутницей купца, партнёра Некрасова по карточной игре. То, что это не заурядная «мамзель», ему стало сразу же понятно. Фёкла переехала к нему жить и стала Зиной, Зинаидой Николаевной. Некрасову на тот момент было 47 лет, не стар, богат, хорош собой, знаменит. О том времени сама Фёкла вспоминает: «Николай Алексеевич любил меня очень, баловал: как куколку держал». В этот период жизни она действительно была его куколкой. Для Зиночки был приобретён рояль, она оказалась очень музыкальной, Некрасов нанял для неё учителей, в том числе, по французскому языку, российской грамматике взялся обучать её сам. Зина оказалась прилежной ученицей и вскоре уже самостоятельно занималась корректурой его стихов. Их медовый месяц плавно перетёк в год, потом растянулся на годы. Прогулки, магазины, театры, званые обеды, охота. Поэт-демократ Некрасов в быту был настоящим барином. На медвежью охоту выезжал с лакеями, сервизами и шампанским.

Появление Зиночки в жизни Некрасова на первом этапе абсолютно не встревожило его родных. О чем волноваться? Содержанка! Николай Алексеевич имеет право. После двадцати лет совместной жизни с Панаевой, когда на его счёт злословили, что «он живёт в чужом доме, любит чужую жену и при этом ещё и закатывает сцены ревности законному мужу», Некрасова ждало потрясение: овдовев в 1862 году, став свободной, Авдотья Яковлевна почти сразу же вышла замуж, но не за Некрасова! Она предпочла ему молодого секретаря журнала «Современник» Аполлона Головачева.

Ч
увства к Авдотье не отпускали Некрасова очень долго. Его не излечил от этого наваждения даже серьёзный роман и совместная весьма приятная поездка за границу с французской актрисой Селиной Лефрен. Селине он не посвятил ни одного стихотворения. Страсть к ней не затронула в его душе того уголка, где жила поэзия. Может быть, виной стала чисто французская меркантильность Селины? Авдотье же он продолжал посвящать страстные элегии даже во время счастливого союза с Зиной.

Всё, чем мы в жизни дорожили,
Что было лучшего у нас,-
Мы на один алтарь сложили,
И этот пламень не угас!

Эти строки, написанные в 1874 году, посвящены не Зине, а Авдотье. Поэт, будучи счастливым с молодой, цветущей женщиной, ничего не имел против возвращения былых отношений со своей потерянной возлюбленной. Между тем, Зина из «куколки» превратилась в верную, любящую спутницу жизни. Её чувства к Некрасову выше благодарности к покровителю и страсти к мужчине, они важнее, чем любовь. Некрасов для неё больше, чем муж, чем великий поэт. Ей было не дано, как Авдотье Яковлевне, понимать и оценивать его творчество, но он ЕЁ человек, он уже стал частью её. К сожалению, Некрасов по достоинству оценит это позже.

В это время обостряются отношения Некрасова с родственниками. Они не на шутку обеспокоены: Николай Алексеевич и Зина появляются везде вместе, как законная супружеская пара, не обращая внимания на досужие сплетни. Некрасов ведёт себя как женатый мужчина. Ни на день не соглашается расстаться с Зиной. Свою сестру – Анну Алексеевну Буткевич в письме просит «соблюдать приличия» по отношению к нему и Зинаиде. Но родственникам уже не до приличий, в ход идёт всё: интриги, сплетни, жгучая ревность. Вердикт: «Не достойна, не пара!». К его предложению обвенчаться Зина отнеслась равнодушно: это ничего не изменит в её жизни. Но раз он хочет, пусть! Страшные месяцы болезни, когда она без сна, покоя и жалоб ухаживала за Некрасовым, не примирили её с его родными.

После его смерти она совершила настоящий подвиг преданности, самопожертвования и любви. Надела траур и больше не снимала. В тридцать лет превратилась в старуху. Зачем молодость, красота, если нет ЕГО?

Ни Авдотья Панаева, ни Селина Лефрен не смогли бы выйти навстречу беснующейся толпе, чтоб защитить тех, кого убивают. Э

то было дано только вдове Некрасова:

Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь...

Она пошла за любовь. Вдовы русских писателей: Нина Грибоедова, Анна Достоевская, Зинаида Некрасова – честь, достоинство, любовь. Вдова…, вдвое…, за двоих. Она осталась одна за двоих, чтоб его доброе имя было согрето любовью.




21. Евгений Миронов. Санкт-Петербург

Творчество Николая Алексеевича Некрасова

Николай Алексеевич Некрасов родился 10 декабря (по старому стилю — 28 ноября) 1821 г. в украинском городе Немирове Подольской губернии, где нёс воинскую службу отец. Николай имел 13 сестер и братьев.

Детство при крепостном праве Николай проводит в селе Грешнево Ярославской губернии, в имении отца.

У мальчика складываются доверительные отношения с матерью. Она становится его первым учителем, прививает ему любовь к русскому языку и литературному слову.

Но суровость и деспотичность отца преобладает в жизни семьи и влияет на Николая: в его произведениях видны образы родителей. По сему поводу Ф. М. Достоевский: «Это было раненое в самом начале жизни сердце; и эта-то никогда не заживавшая рана его и была началом и источником всей страстной, страдальческой поэзии его на всю потом жизнь».

Творчество 16-летненго юноши выраженное в едких сатирических стихах портит отношения с гимназическим начальством.

Отец желает, чтобы сын потянул военную лямку и отправляет его в 1937 г. в столицу в военную школу – Дворянский полк. Однако вопреки воле отца Николай становится вольнослушателем филологического факультета.

Поэтому отец оставляет непокорного сына без финансовой поддержки. Все свободное от учёбы время у Николая Некрасова уходит на поиски работы и крыши над головой: доходит - он не мог позволить себе пообедать. В результате попадает в приют для нищих, где открывает возможность заработка - составлял за небольшую плату прошения и жалобы. Так проходили его университеты.

Со временем дела Н. А. Некрасова налаживаются, и этап страшной нужды пройден. К началу 1840-х годов он зарабатывает на жизнь тем, что сочиняет стихи и сказки, выходившие в виде лубочных изданий, публиковал статьи в «Литературной газете» и «Литературном прибавлении к «Русскому инвалиду», даёт частные уроки и сочиняет пьесы для Александринского театра под псевдонимом Перепельский.

В 1840 году на свои сбережения Н. Некрасов выпустил первый поэтический сборник «Мечты и звуки», из романтических баллад, в которых прослеживается влияние поэзии иных поэтов. Жуковский называет в сборнике неплохими всего два стихотворения, остальные же рекомендует печатать под псевдонимом и аргументировал это так: «Впоследствии вы напишете лучше, и вам будет стыдно за эти стихи». Н. А. Некрасов выпускает сборник под инициалами Н.Н.

Созданное в 1840 г. стихотворение «Наш век» начинается словами:

Свет похож на торг, где вечно,
Надувать других любя,
Человек бесчеловечно
Надувает сам себя.

Книга «Мечты и звуки» не имеет успеха ни у читателей, ни у критиков, хотя Н. А. Полевой отзывается о начинающем поэте благосклонно, а В. Г. Белинский (с которым знакомство состоялось в 1843 г.) назвал его стихи «вышедшими из души». Н. Некрасов огорчён первым поэтическим опытом и решает попробовать себя в прозе. Ранние рассказы и повести он пишет в реалистической манере: в основу сюжетов легли события и явления, участником или свидетелем которых являлся, а у некоторых персонажей имелись реальные прототипы. Позднее Николай Некрасов обращается к сатирическим жанрам: водевили «Вот что значит влюбиться в актрису» и «Феоктист Онуфриевич Боб», повесть «Макар Осипович Случайный» и другие.

С середины 1840-х годов Н. А. Некрасов занимается издательской деятельностью. При его участии опубликованы альманахи «Физиология Петербурга», «Статейки в стихах без картинок», «1 апреля», «Петербургский сборник» - последний имел успех: в нем впервые напечатан роман Ф. М. Достоевского «Бедные люди». Стихотворение «Родина» (1846 г.) заканчивается словами:

Где вторил звону чаш и гласу ликований Глухой, и вечный гул подавленных страданий, И только тот один, кто всех собой давил, Свободно и дышал, и действовал, и жил...

В конце 1846 г. Николай Некрасов вместе с писателем Иваном Панаевым, арендует у издателя Петра Плетнёва журнал «Современник». Молодые авторы, которые до этого публиковались в «Отечественных записках», перешли в издание Н. Некрасова. Именно «Современник» раскрывает таланты многих в будущем известных литераторов. Н. Некрасов редактирует журнал и является одним из его постоянных авторов. На страницах «Современника» выходят его стихи, проза, литературная критика, публицистические статьи.

1848-55 гг. ужесточается цензуры. Чтобы заполнить пробелы, возникшие в содержании журнала из-за цензурных запретов, Некрасов публикует в нём главы из приключенческих романов «Мёртвое озеро» и «Три страны света», которые пишет в соавторстве с гражданской женой Авдотьей Панаевой (псевдоним Н.Н. Станицкий).

Стихотворение, которое Н. Чернышевский назвал лучшим лирическим стихотворением на русском языке, «Тяжёлый крест достался ей на долю…» 1855 г. начинается строками:

Тяжёлый крест достался ей на долю:
Страдай, молчи, притворствуй и не плачь;
Кому и страсть, и молодость, и волю —
Всё отдала, — тот стал её палач!

В середине 1850-х годов представители либерального дворянства выступали за реализм и эстетическое начало в литературе, сторонники демократии придерживались сатирического направления. Противостояние, разумеется, выплеснулось на страницы журнала, поэтому Н. Некрасов и Н. Добролюбов основал приложение к «Современнику» - сатирическое издание «Свисток», где публикуются юмористические повести и рассказы, сатирические стихи, памфлеты и карикатуры.

На страницах «Свистка» печатали произведения И. Панаев, Н. Чернышевский, М. Салтыков-Щедрин, А. Толстой. Он впервые вышел в январе 1859 г., а последний его номер выпущен в апреле 1863 г., через полтора года после смерти Н. Добролюбова.

В 1864 г. в произведении «Железная дорога» Н.А. Некрасовым созданы строки, которые актуальны и поныне:

Вынесет всё — и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только — жить в эту пору прекрасную
Уж не придётся — ни мне, ни тебе.

В 1866 г., после трагической гибели императора Александра II, закрывается журнал «Современник». После закрытия «Современника» Н.А. Некрасов издаёт (до самой смерти) журнал «Отечественные записки», который арендует у издателя Андрея Краевского. Также поэт работает над - поэмой «Кому на Руси жить хорошо».

Роман сказал: помещику,
Демьян сказал: чиновнику,
Лука сказал: попу.
Купчине толстопузому!-
Сказали братья Губины,
Иван и Митродор.
Старик Пахом потужился
И молвил, в землю глядючи:
Вельможному боярину,
Министру государеву.
А Пров сказал: царю

Над поэмой Н.А. Некрасов трудился почти 14 лет. Свой замысел в полной мере не осуществил: помешала тяжелая болезнь, приковавшая писателя к постели. Первоначально в произведение планировалось семь-восьми частей. Маршрут путешествия героев, ищущих, «кому живётся весело, вольготно на Руси», лежал через страну, до столицы, где им предстояла встреча с чиновником, купцом, министром и царём. Понимая, что не успеет завершить работу, он свёл четвертую часть повествования — «Пир на весь мир» — к открытому финалу.

В мир лучший Николай Алексеевич Некрасов ушёл 8 января 1878 года (27 декабря 1877 года по старому стилю).






20. Евгений Миронов. Санкт-Петербург

Биография Н. А. Некрасова

Николай Алексеевич Некрасов родился 10 декабря (по старому стилю — 28 ноября) 1821 г. в городе Немирове Подольской губернии в многодетной семье помещика. Будущий литератор имел 13 сестер и братьев.

Его отец Алексей Некрасов ярославский дворянин, офицер.

Мать Елена Закревская - дочь арендатора из Херсонской губернии. Её родители оказались против брака красивой и образованной девушки с небогатым военным, поэтому молодые обвенчались в 1817 году без их благословения.

Детство Николай провёл в селе Грешнево Ярославской губернии, в имении отца. Особенно близкие отношения сложились у мальчика с матерью: она была для него лучшим другом и первым учителем, привила ему любовь к русскому языку и литературному слову.

На семейную жизнь большее влияние оказывал суровый, деспотичный отец. Мать являлась мягкой, застенчивой. Отец после отставки исполнял обязанности исправника и часто брал с собой сына, поэтому с ранних лет мальчику доводилось видеть выбивание недоимок с крестьян, проявления горя и нищеты. До пятого класса с 11 лет он проучился в гимназии. Учёба давалась тяжело, отношения с гимназическим начальством не ладились.

В 1837 г. Н. А. Некрасов отправляется в Санкт-Петербург, где должен, согласно желанию отца, поступить на военную службу. Однако образование заинтересовало его больше, чем воинские дела. Он попытался поступить в университет, но провалил вступительные экзамены и стал вольнослушателем филологического факультета.

Отец оставляет непослушного сына без финансирования. - Всё свободное время теперь уходит на поиски работы, крыши над головой. Он попадает в приют для нищих. Именно там Николай Некрасов открывает для себя возможность заработка - пишет за небольшую плату прошения и жалобы.

Со временем дела налаживаются, период нужды проходит. К началу 1840-х годов он зарабатывал, сочиняя стихи и сказки, выходившие в виде лубочных изданий, публиковал небольшие статьи в «Литературной газете» и «Литературном прибавлении к «Русскому инвалиду», давал частные уроки и сочинял пьесы для Александринского театра под псевдонимом Перепельский.

В 1840 году за счет собственных сбережений Некрасов выпустил свой первый поэтический сборник «Мечты и звуки» из романтических баллад, но он не имел успеха. Сам поэт огорчён первым поэтическим опытом и решил попробовать себя в прозе.

Издательской деятельностью Н. А. Некрасов активно занимается в середине 40-х годов - при его участии опубликованы альманахи «Физиология Петербурга», «Статейки в стихах без картинок», «1 апреля», «Петербургский сборник», в котором впервые вышел в свет роман Ф. М. Достоевского «Бедные люди».

Стихотворение «Родина» в 1846 г. начинается строками:

И вот они опять, знакомые места,
Где жизнь текла отцов моих, бесплодна и пуста,
Текла среди пиров, бессмысленного чванства,
Разврата грязного и мелкого тиранства…

В 1846 г. Николай Некрасов и Иван Панаев арендовали журнал «Современник», где раскрылись таланты Ивана Гончарова, Ивана Тургенева, Александра Герцена, Фёдора Достоевского, Михаила Салтыкова-Щедрина и других. Н. А. Некрасов редактировал журнал и печатал свои стихи и прозу.

В 1848-55 гг. в журнале публикуются главы из приключенческих романов «Мёртвое озеро» и «Три страны света», которые пишет в соавторстве со своей гражданской супругой Авдотьей Панаевой (псевдонимом Н.Н. Станицкий).

Сатирическое приложение «Свисток» к журналу вышло в январе 1859 года, а последний его номер был выпущен в апреле 1863-го, через полтора года после смерти Добролюбова. В 1866 году, после убийства императора Александра II, закрылся и сам журнал «Современник».

После закрытия «Современника» Некрасов занялся изданием журнала «Отечественные записки» и работал над одним из самых масштабных произведений — крестьянской поэмой «Кому на Руси жить хорошо».

Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и могучая,
Ты и бессильная,
Матушка-Русь!
В рабстве спасённое
Сердце свободное —
Золото, золото
Сердце народное!

Умер Некрасов 8 января 1878 года (27 декабря 1877 года по старому стилю). Проститься с ним пришло несколько тысяч человек, которые провожали гроб писателя от дома до Новодевичьего кладбища Петербурга.






19. Андрей Дереглазов. Абдулинский филиал государственного автономного профессиональное образовательного учреждения "Бугурусланский нефтяной колледж". Абдулино, Оренбургская область

Николай Алексеевич Некрасов

В современном мире мы все чаще и чаще обсуждаем судьбы великих русских писателей. Говорим про их жизнь, заслуги и литературную деятельность. Многие из них добивались хорошей карьеры писателя своими силами. И порой казалось им, что это невозможно и нереально с их материальным положением. Но это не останавливало их, и они продолжали писать и биться за прекрасную жизнь. Одним из таких поэтов был Николай Алексеевич Некрасов.

Николай Алексеевич Некрасов родился в городе Немирове Подольской губернии в зажиточной семье помещика. У маленького Некрасова была большая семья. Когда ему было 11 лет, он поступил в гимназию, но, к сожалению, у него не сложилось с учебой. И именно в это время он начал писать первые свои стихотворения.

Дальше его жизнь складывалась намного сложнее. Отказавшись поступать на военную службу, он остался без материальной поддержки отца и поступил в университет. Денег катастрофически не хватало на жизнь, но это не останавливало писателя и он начал преподавать уроки и писать стихи на заказ. Также стоит отметить, что этот период был удачным для писателя, несмотря на тяжёлую жизнь. Он познакомился с критиком Белинским, который в скором времени сыграл важную роль в карьере поэта. Уже в 26 лет вместе с Панаевым он выпустил журнал « Современник», который в скором времени набрал популярность. Но в скором времени журнал был закрыт по приказу правительства.

Подкопив денег, Александр Некрасов начал свою литературную деятельность. Он издает сборник стихотворений, который в скором времени терпит неудачу. И после этого он начинает писать прозы, рассказы и повести. Наиболее успешным альманахом был « Петербургский сборник», и многие другие его произведения, которые подарили нам столько эмоций и чувств. И по своим ощущениям сразу было видно, что Некрасов мастерски писал свои работы, не жалея себя.

Личная жизнь данного человека была настолько интересной и романтичной, что это еще больше вдохновляло поэта на новые работы.

У него было много романов, он был ангелом женских сердец. Но одна дама настолько его покорила, что стала его незаконной женой. Это Авдотья Яковлевна Панаева. Она была француженкой, красивой и просто незабываемой, он любил ее всю жизнь. Она была его музой и дурманом ночью. А француженки на то время являлись самыми красивыми дамами. Последние годы жизни Николая Алексеевича Некрасова проходили очень тяжело и мучительно. У него нашли рак кишечника, но даже это не сломило его дух и он написал « Последние песни», которые посвятил своей любимой, безупречной жене Зинаиде Некрасовой.

Похоронен писатель на Новодевичьем кладбище в Санкт-Петербурге. Некрасов был замечательным поэтом и самым гениальным из них. А также он был романтиком женских сердец.





18. Наталья Марина, пенсионер. Нижневартовск

Некрасов и Белинский

Молодой Некрасов свой литературный дебют – сборник "Мечты и звуки", – можно сказать, что провалил, так как пытался подражать известным поэтам. Литературный критик Белинский, тогда ещё не знакомый с Некрасовым лично, достаточно беспощадно высказался об этом псевдотворчестве в своей рецензии, напечатанной в "Отечественных Записках". Среди литераторов того времени авторитет Белинского был огромен и после такого разгромного отзыва Некрасов начал писать в основном на заказ, из-за денег, так как был очень беден.

В 1841-42 годах Алексей Николаевич попал в поле зрения Белинского не только как писатель, но и как человек. Знакомство Белинского и Некрасова возникло на литературной почве. После публикации Некрасовым "Говоруна" великий критик признавал, что есть: "В этих шуточных стихах, история жизни многих людей... Как жаль, что автор не наполнил всей книжки своей такими стихами". В «Петербургских углах» и «Чиновнике» Белинский увидел Некрасова уже как одного из наилучших писателей современности: "живая картина особого мира жизни... картина, проникнутая мыслью". Из-за жёстких цензурных рамок, Белинский мог лишь намекнуть, о какой мысли он хотел бы сказать. Заключительный вывод великого критика был краток и лаконичен: "Петербургские углы" могли бы украсить собой любое издание". Отзыв Белинского о "Чиновнике" также краток и решителен: "одно из тех в высшей степени удачных произведений, в которых мысль, поражающая своей верностью и дельностью, является в совершенно соответствующей ей форме, так что никакой самый предприимчивый критик не зацепится ни за одну черту, которую он мог бы похулить"; "эта пьеса - одно из лучших произведений русской литературы 1845 г."

Белинскому были очень дороги мотивы разночинцев-демократов, а именно их и отражал в своих работах Некрасов. Белинский предвидел, что именно Некрасов будет стоять во главе разночинного фланга русской художественной литературы. Это общеизвестный факт, что рецензии Некрасова ещё до знакомства с Белинским, иногда совпадали по своему содержанию с рецензиями последнего. Но всё же призванием Некрасова была не критика, а поэзия. И Белинский всячески помогал Некрасову усвоить идеологию передовых кругов общества того времени. А поэт в своих произведениях, которые начали привлекать внимание и влиять на умонастроение читателей отражал её с присущей его творчеству резкостью, прямотой и реалистичностью.

Правда, конечно, что социальная несправедливость того времени была осознана и осмыслена Некрасовым не без участия Белинского. Но, не стоит забывать и то, что многое Некрасов испытал и на личном опыте в годы отчаянной борьбы с бедностью.

Белинский был увлечён утопическим социализмом. И все свои идеи по преобразованиях в обществе, он высказывал своим друзьям. Эта мысль о неизбежности борьбы за лучшее социальное будущее была отражена Некрасовым в "Саше":

              Нужны не годы,
Нужны столетья и кровь и борьба,
Чтоб человека создать из раба...

К народничеству Некрасов стал склоняться в 70-х годах. Особенно хочется подчеркнуть, что в том же году, вышла статья Белинского о "Сельском чтении" и Некрасов некоторые из её основных мыслей вложил в уста Каютина, героя своего романа "Три страны света". Основная мысль романа - прославление честного буржуа-предпринимателя, стремящегося к наживе - могла быть, внушена Белинским, который к концу своей жизни утверждал, что "внутренний прогресс гражданского развития в России начнется не ранее, как с той минуты, когда русское дворянство превратится в буржуазию" (в письме к Анненкову от 15 февраля 1848 г.) Белинский приветствовал денежную власть. Великий критик считал её одним из этапов к братству и равенству. Некрасов понял эту мысль, ведь она формулировала то, что он давно чувствовал сам. Поэт утвердился в своём ощущении, что деньги – символ свободы. Ну, а разве могло быть иначе? Ведь он сам был человеком, который поднялся из нищеты, разночинный поэт, кому же ещё, как не ему, было не понять, что только в деньгах свобода и сила! Некрасов был пропитан этим чувством полностью, да и не он один.

В вопросе о степени и характере влияния критика Белинского на своё формирование Некрасов сам дал оценку в одной из бесед с Н. А. Добролюбовым: "Жаль, - говорил он ему, - что и вы сами не знали этого человека. Я с каждым годом все сильнее чувствую, как важна для меня потеря его. Я чаще стал видеть его во сне, и он живо рисуется перед моими глазами. Ясно припоминаю, как мы с ним вдвоем часов до двух ночи беседовали о литературе и о разных других предметах. После этого я всегда долго бродил по опустелым улицам в каком-то возбужденном настроении, столько для меня было нового в высказанных им мыслях... Вы, вот, вступили в литературу подготовленным, с твердыми целями и ясными принципами. А я? Заняться своим образованием у меня не было времени, надо было думать о том, чтобы не умереть с голоду! Я попал в такой литературный кружок, в котором скорее можно было отупеть, чем развиться. Моя встреча с Белинским была для меня спасением... Что бы ему пожить подольше! Я был бы не тем человеком, каким теперь"... (А. Я. Панаева, "Воспоминания", Лнгр. 1927 г., стр. 403). Не только в разговорах с друзьями, но и в стихах Некрасов твердил о том же. Называя Белинского в лирической комедии "Медвежья охота" учителем, он раскрывает здесь и сущность этого учительства:

Ты нас гуманно мыслить научил,
Едва ль не первый вспомнил о народе,
Едва ль не первый ты заговорил
О равенстве, о братстве, о свободе...

Поэма "Белинский" (1855 г), в которой местами не слишком художественно описана биография великого критика не вошла ни в одно из дореволюционных изданий стихотворений Некрасова. Это объясняется только тем, что в ней подчеркивается революционный смысл литературной деятельности Белинского. Заключительные же строки проникнуты пессимизмом, что и конец стихотворения "Памяти приятеля":

Он умер... Помянуть печатно
Слабеет память с каждым днем
Его не смели... Так о нем
И скоро сгибнет невозвратно.

В 1856 г. Некрасов пишет поэму "Несчастные". В лице её героя, политического каторжанина Крота, поэт имел в виду Белинского. Влияние Крота на других узников в таково же, как и влияние Белинского на своих современников: они восприняли его идеи и видят теперь смысл своей жизни в работе на пользу родины и народа. Некрасов в своих прежних стихах напоминал о могиле Белинского, скорбя о том, что она затеряна, что "память благодарная друзей дороги к ней не проторила", а новую поэму начал призывом идти на поклонение этой и подобным могилам:

А станешь стариться, нарви
Цветов, растущих на могилах,
И ими сердце обнови...

Некрасов в 1857 году задумал издать сборник в память Белинского и хотел включить в него поэму "Несчастные". Эта поэма была бы особенно уместна в сборнике, посвященном его памяти и изданном для оказания материальной помощи его семье. Великое множество произведений Некрасова, содержит в себе прямые или косвенные упоминания о Белинском. И это говорит о том, как высоко ставил поэт критика Белинского и какое исключительное внимание уделил его памяти.




17. Дмитрий Овчинников, литератор. Новосибирск

«Милый друг, я умираю». Загадка авторства

В 2021 г. исполняется 200 лет со дня рождения Николая Некрасова. Николай Алексеевич, стоит признать, весьма благодатная тема для эссе. Пиши о чём хочешь, и всё так или иначе будет интересно. Можно о творчестве поэта, в котором есть такие сокровища мировой поэзии, как «Кому на Руси жить хорошо», «В дороге», «Железная дорога», «Русские женщины», «Размышления у парадного подъезда», «Элегия», «Родина», «Саша», «Пророк» и многие другие. Можно о том, как Некрасов фактически увёл жену у друга и соиздателя Ивана Панаева. Можно о его успешной деятельности во главе «Современника», когда он вместе с Николаем Чернышевским превратил журнал в самый известный и читаемый в России.

Вообще, Некрасов был удивительной личностью, сотканной из множества противоречий. При этом он был очень русским человеком, точнее даже – русским интеллигентом, со всеми присущими ему достоинствами и недостатками. С одной стороны, он был действительно великим поэтом, кумиром читающей молодёжи, чья слава ещё при жизни достигла небывалых масштабов. Весьма показателен в этом смысле один случай. После смерти поэта-гражданина, последовавшей в декабре 1877 г., Фёдор Достоевский выступил с речью, посвящённой его памяти. В этой речи Достоевский, конечно же, с оговорками, но поставил Некрасова рядом с Пушкиным и Лермонтовым. И тут раздаётся несколько голосов присутствующих: «Он выше, выше». Некрасов в ту пору был вождём передовой, идейной литературы, и его «Муза мести и печали» была тогда в глазах молодёжи несравненно выше старых классиков, представителей «чистого искусства».

Но были в биографии Некрасова и не слишком благовидные поступки. Здесь в первую очередь вспоминаются два эпизода. Первый – с Авдотьей Панаевой. Причём мало того, что /Некрасов увёл жену у друга. Впоследствии, когда та постареет и будет жить очень бедно, поэт фактически отвернётся от неё и не окажет никакой помощи. Второй – когда Некрасов, называя вещи своими именами, унижался перед знаменитым Муравьёвым-вешателем, читая ему свои стихи. Делалось это, чтобы спасти «Современник» от закрытия. Но получилось так, что журнал спасти не удалось, а по репутации поэта был нанесён тяжелейший удар. Этого унижения вчерашние апологеты из числа радикальной молодёжи не могли простить ему очень долго. Как часто бывает в таких случаях, примирение произошло только перед смертью Некрасова.

Все эти страницы биографии Некрасова хорошо известны и неплохо изучены. Как и ещё одна, связанная с отношениями Некрасова с другим кумиром эпохи – Николаем Добролюбовым, рано ушедшим из жизни. Но есть здесь один нюанс, о котором говорят и знают гораздо меньше. Речь о стихотворении «Милый друг, я умираю». Само по себе оно довольно известно:

Милый друг, я умираю
Оттого, что был я честен;
Но зато родному краю
Верно буду я известен.

Милый друг, я умираю,
Но спокоен я душою...
И тебя благословляю:
Шествуй тою же стезёю.

А вот к его авторству есть определённые вопросы.

Традиционно оно приписывается Николаю Добролюбову. Это стихотворение до сих пор считается добролюбовским и публикуется в собраниях его сочинений. Но уже у современников событий возникло небеспочвенное подозрение, что подлинным автором этих замечательных строк являлся старший товарищ, наставник Добролюбова, и, кроме того, куда более талантливый поэт – Николай Некрасов.

Основания для сомнений есть. Во-первых, не найден автограф этого стихотворения, хотя автографы всех остальных стихов Добролюбова наличествуют в его бумагах. Во-вторых, «Милый друг, я умираю» по содержанию резко контрастирует с последним доподлинно установленным стихотворением Добролюбова – «Пускай умру – печали мало». В первом стихотворении автор обращается к «милому другу», благословляя его «шествовать тою же стезёю». Во втором же мы видим совсем иное:

Боюсь, чтоб над холодным трупом
Не пролилось горячих слез,
Чтоб кто-нибудь в усердьи глупом
На гроб цветов мне не принес,
Чтоб бескорыстною толпою
За ним не шли мои друзья,
Чтоб под могильною землею
Не стал любви предметом я,
Чтоб всё, чего желал так жадно
И так напрасно я живой,
Не улыбнулось мне отрадно
Над гробовой моей доской.

Кроме того, есть свидетельства, что поэт Алексей Апухтин спрашивал у Некрасова, как мог Добролюбов, поэт слабый, написать столь сильное стихотворение. И тот якобы признался, что совершил «благочестивый подлог».

Конечно, всё это лишь догадки. Скорее всего, авторство этого стихотворения навсегда останется загадкой российской литературы. Что мы знаем точно – Некрасов весьма болезненно воспринял смерть своего молодого товарища, посвятил ему несколько стихотворений – «20 ноября 1861 года» и «Памяти Добролюбова», посвятил ему весьма комплиментарный некролог. А также, наряду с Чернышевским, многое сделал для сохранения памяти о Добролюбове, формирования его образа как этакого chevalier sans peur et sans reproche, цельной личности, самоотверженного борца за народное счастье и общее благо. Отдельный вопрос, насколько этот образ соответствовал реальности, но факт в том, что Некрасов очень активно участвовал в его создании. И стихотворение «Милый друг, я умираю» сыграло в этом не последнюю роль. Кто бы ни был его автором.






16. Игорь Фунт, прозаик, эссеист. Вятка

Некрасов и Фет: назад к истокам. Продолжение через год

Это не музыкальная точка зрения переносить центр тяжести интереса на текст.
Гегель

Любопытно получается. В прошлый год я писал к 200-летнему юбилею Фета — сюда же на конкурс. Где сопоставил его с Некрасовым.

Не ахти что за приём, нужно сказать. Учитывая, что тандем Некрасов-Фет — литературоведческая фишка ещё со школы. Причём и в XX, и XIX вв.

Но я не сравнивал творчество, труды. А сделал акцент на бытовом, «низменном» содержании. Фет — ортодокс, служака и солдафон. Некрасов — истерик, корыстолюбивый повеса и жульничающий фармазон. Не суть…

Сегодня — 200-летие Некрасова.

Я вновь возвращаюсь к этим двум несомненным поэтическим мастодонтам. И вновь — хвалить не буду. А пороюсь-поищу неадекватности, парадоксы и нестыковки в литературных фиоритурах того и другого. Итак…

*

Фет — известный антидемократ в творчестве. Поборник чистого искусства, элитаризма, ну, и т.д. — всё по учебнику: с фетовским шопенгауэрианством и агрономией. Но…

Его двухтомник «Сочинений» 1863 г.в. не разошёлся и за 30 лет. Почему?

Да не читал его народ, вот и всё! Неинтересен был людям своими листиками-одуванчиками.

А интересен, как ни странно, среде разночинской. Демократической.

Именно успеху в стане «проклятых либералов» обязана его популярность. С отображением в «листиках-одуванчиках» революционных недомолвок. Парадоксальной тайны. (Чего, конечно, не было — только неясные намёки, квёлое веяние надежды.)

Не зря ведь гегельянец, университетский товарищ Ап. Григорьев (у коего одно время жил Фет) писал: «Я не видал человека, которого бы так душила тоска, за которого бы более боялся самоубийства». — Фет просто… безысходно горько тосковал. Безо всякого «революционного» подвоха — страдал. Чувствуя дикую дихотомию раздвоения.

Плюс — некое особое узнавание. Связанное с тем, что не стихи, — но романсы на его слова распевала вся Россия от края до края: — совершенно точно. (Чайковский, Римский-Корсаков, Варламов)

При всём своём отщепенстве аполитизма, поисках гармонии «на стороне», не в социуме, — не ведая того, Фет оказался в рядах искателей русской оригинальной правды вместе с… Добролюбовым, Тургеневым, «стариком»-Гончаровым, Некрасовым. Да что там — наравне с Толстым оказался!

*

Понятно, что Некрасов мнемонически близок Радищеву с Чернышевским.

Некрасов как бы насмехается сверху, с вершины аналитических эмоций, над заевшимся версификацией — с полуночно-ласковой улыбкой умалишённого — Фетом. [Днём Фет — ярый злой помещик-обскурант: не попадись под руку!] Клонясь суконной, порой излишне вычурной простотой — к народу, деревне. Истокам.

Удивительно, но эта вот некрасовская «аналитика»-наоборот въяве отталкивает от него собственно крестьянство. К которому он обращается. А «антинародника» Фета — с его отвлечённо-песенными «некрестьянскими» музыкальными мазками — сближает. Единственно что Фету, в свою очередь, плевать на социальный статус в подтексте некрасовской музы (не забудем о жестокой цензуре, к тому же), — априори стремящейся к поэтике Кольцова, Никитина, Сурикова.

Их взаимная природная антипатия безотчётно отражает фетовское пренебрежение сущим — в зеркале некрасовского простодушия.

Фет — и в негативе великолепен. Некрасов — даже и в чётком, ярком позитиве психически нездоров: раздроблен. И — многоголосен. Что обнаруживается в гегелевском субстанционализме, — переформатированном Некрасовым в причудливую игру словесно-музыкальных ритмов. Где сквозь густой поток сознания — глубокий транс, полубред, мгновенные вспышки тех или иных картин — читатель окунается в цунами сложнейших по фактуре психологических движений. И переживаний.

Два разных одинаковых ровесника века: предтечи перемен.

Некрасовский органум лирической палитры в абсолютном диссонансе с фетовским ариозо одиночества, отступничества.

Так же и с демократизмом обоих (всё-таки демократизмом!). Сгущающимся до сурового декабризма в ажитации неприязни.

Если у Некрасова — демократизм характерный, полифонический. То у Фета — бесхарактерный, одноголосый, куцый. Оттуда — отсутствие гегелевской эпичности, соответственно — выхода на мировую арену. За счёт отсутствия, повторимся, субстанциального начала у Фета.

К тому же, бывало, Фета обвиняли в откровенно слабых, плохих стихах.

Отчего со временем он стал перманентно избегать мотивов, легко поддающихся словесному выражению, — многозначных, планетарного масштаба мотивов. Свойственных Некрасову. Катастрофически боясь быть обруганным (с его-то казарменным бэкграундом!), — как случалось. Чайковским, например. Не отрицая гениальности, часто костерившим Фета.

Ведь кому как не Ч. тонко чувствовать гармонию фраз. Либо — их ассонанс. Фальшь.

Но ругали и Некрасова! За неуклюжесть, грубость. Потерю «на поворотах» вольного ветра надежд, бескрайнего дыхания жизни. С чем Н., в принципе, был согласен. Постигнув, что именно в этих «корявых» звуках несвободы — и есть его стихия. И есть — свобода. Понимая и принимая себя певцом общественности: с гегелевской коннотацией проявления нравственности.

Потом уже Некрасова назовут «поэтом разночинцев». Одномоментно — «поэтом чиновников». Пиитом «кающегося дворянства». Что повествует лишь о всеохватности, всеядности лирического героя. Его способности проникнуть в скрытые секреты-перипетии конфликтующих социальных слоёв.

Меж ними — Некрасовым и Фетом — можно было бы поставить неоднозначную фигуру Тютчева. В равной мере соединяющего поэтики разнокалиберных мастеров. Оттягивая на себя несоответствия каждого.

Некрасовский герой у Тютчева — человек мира. Фетовский персонаж — подходит к самому краю бытия. К загадочной первопричине Вселенной.

Все вместе, втроём, они нашли в русской литературе такие слова, которые являют предел того, что «вообще может сказать человек о мире и о себе» (Ю. Айхенвальд).

Делались на них и едкие пародии!

Добавим, что в XIX в. пародия была не бесстыдной насмешкой. А — некоей концентрированной формой карикатуры, эпиграммы-гримасы. Где содержание направлено не на автора. А — против неприглядного (либо наоборот) акта жизни. Указанного в авторских строках.

Т.е. чем популярней произведения, — тем чаше на них сочинялись пародии. Что уж говорить — в этом отношении Фет с Некрасовым были на острие PR-иглы.

Вообще пародия (к тому же фельетоны) 1860—80-х годов — объёмный филологический пласт. Где задор и весёлость сатирической партитуры сменялись разочарованием от неправедно-«глупого» устройства концепции русской жизни. Литературно вырождавшейся к 1880 гг. в убогие беспринципность, беспредметность, тупое «развлекалово».

И надо было быть Некрасовым, Щедриным и Фетом (а Фет писал чудные сатирические стихи!), чтобы комедийно противоположить властным репрессиям и закручиванию гаек живой коллективный смысл и — высокую художественную роль. Судьбоносность. По-толстовски воздвигнув вопрос божественный, вопрос духа и совести во главу угла — в пику антагонизмам. В пику фетовской страсти самоубийства противопоставив вечную тему воскресения. Исконный мотив преобразования.

В лирическом ожидании-предвестии «неблизкой» России будущего. Пореформенной России мужицкого счастья — в мечтах и поэмах нашего героя. Николая Алексеевича Некрасова.





15. Екатерина Кондратьева, преподаватель, регент. Москва

«Порваться долго ты не дашь живому, кровному союзу!»

Юбилей поэта. Отвечать ли на вопросы анкет о нем? Погружаться ли в дебри литературоведческого или лингвистического анализа его стихотворений? Что-нибудь в помощь школярам написать? Это все сделают другие. Сделают лучше меня.

Мне же показалось интересным разобраться, насколько часто вспоминали и вспоминают строки Некрасова в нашей семье.

Некрасов на слуху с самого раннего детства. Прабабушка на сон грядущий пела мне колыбельные (исключительно на литературные тексты, как я потом разобралась), а бабушка как не имеющая слуха и голоса читала «Не ветер бушует над бором», независимо от времени года.

Когда я стало бегло читать, мне выделили нижнюю полку одного из книжных шкафов. Там, в числе прочих сокровищ, стояли тоненькие сборники из серии «Моя первая книжка», и среди них – «Генерал Топтыгин» и история о дедушке Мазае и зайцах. Когда я доросла (в буквальном смысле слова) до полок с русской поэзией, то обнаружила не только несколько светлых зеленовато-серых томов произведений Н.А. Некрасова, но еще книжку величиной с ладонь, с профилем поэта на обложке. В общем, в начальных классах я не только декламировала про здоровый ядреный осенний воздух или студеную зимнюю пору, но и была уверена, что узнаю Некрасова на улице.

Про то, что грачи улетели и не сжата полоска одна пели хором в музыкальной школе.

Другая картина: старшеклассница готовится к урокам. Прабабушка заглядывает через плечо - ах, опять Некрасов, ну, давай, «в каком году рассчитывай, в какой стране угадывай…». Бабушка же подхватывает: «Жили двенадцать разбойников». Смеются. Нет, нет! Там не про то, не мешайте!

И вообще, Некрасов в пору первой любви – совершенно неподходящее чтение.

Не аукались его стихи и в студенчестве. Странным образом не было никого среди нас и среди преподавателей, кто прочитал бы поэта по-новому, свежо и ясно. Призыв сеять разумное, доброе, вечное вряд ли мы могли тогда до последней глубины осознавать как вектор нашей жизни.

Но вот через несколько лет ученики мои, донельзя политизированные дети перестроечных лет, весь урок активно обсуждают и сравнивают - откуда что взялось! - пушкинское «Сожженное письмо», из Тютчева «Она сидела на полу…» и «Горящие письма» Некрасова.

А я обсуждаю это чудо с моей свекровью. И пока не отдаю себе отчета, что Некрасова в нашем доме растащили на строчки, на словосочетания. Что при отменном чувстве юмора и самоиронии даже трагические, душераздирающие тексты помогают снижать драматизм ситуаций. Что зашкаливающий пафос кухонных политических баталий 1990-х не разрушает наших семейных уз благодаря неожиданным стихотворным комментариям.

Тогда мы с жадностью поглощали и газеты, и «толстые» журналы, и всякие телепередачи, особенно политические и дискуссионные. Возвращаясь с работы, свекор всегда вопрошал, что нового слышно в эфире. Мы же, не сговариваясь, начинали ответ с цитаты, мол, «в столицах шум, гремят витии».

Я уверена, что сейчас мы выбрали бы те же самые строчки, и сошлись бы, как поэт и его оппонент, на том, что «нужно, нужно нам граждАн!» И еще уверена, что именно цитирование Некрасова - наряду со многими другими авторами, конечно, - скрашивало наш быт.

Представьте: возраст – болезни – диета. И вот свекор бормочет над тарелкой чего-то здорового, но невкусного, чуть искажая оригинал: «Кушай, Яша, тюрю, молочка-то нету!» Муж язвит (ох, строги запреты докторов!): «А водки можно требовать в день ровно по ведру!»

Наши со свекровью кулинарные способности нередко ставились под сомнение, и ход битвы с продуктами и кухонной утварью мужчины не без удовольствия пытались контролировать. В такие моменты в ответ на попытку спрятаться за пушкинской строкой про румяного критика и толстопузого насмешника я могла получить строгий выговор: «Я не люблю иронии твоей».

Оценивая наши хозяйственные подвиги, муж и свекор со смаком повторяли: «Есть женщины в русских селеньях». Если нам удавались какие-нибудь грандиозные операции, например, по уборке дома, мы слушали в свой адрес панегирик: «Природа-мать! Когда б таких людей/Ты иногда не посылала миру,/Заглохла б нива жизни».

Модные телевизионные зрелища оценивались тоже некрасовскими строками. Нередко муж призывал меня не ужасаться пения дикого или участливо объяснял, что «этот стон у них песней зовется».

Но самым трогательным мне кажется тот факт, что свекор и свекровь просто переговаривались цитатами из Некрасова, просили прощения друг у друга («Прости, не помни дней паденья»), самокритично замечали, что стали забывчивы («Мы с тобой бестолковые люди»). Каждую весну, собираясь на большую прогулку по любимым местам вдоль канала «Москва-Волга», они обязательно говорили нам, что идут смотреть и слушать зеленый шум.

Теперь - новое время. Новый круг цитат из Некрасова…






14. Александр Савченко, поэт, писатель. Новокузнецк

Подвиг художника

О том, как Крамской писал портрет безнадежно больного Некрасова, известно давно и до малейших подробностей. Однако, иногда ловлю себя на мысли: только ли из-за денег и по просьбе Третьякова делал свою работу художник. Чтобы понять, какой груз взвалил на себя живописец, стоит вникнуть в его биографию.

Крамской отличался прогрессивными взглядами, и его жизнь стала борьбой с отсталостью и предрассудками в искусстве. Он первым в Академии художеств поднял голос в пользу новых выпускных правил. Это было время очередных испытаний России. Близился 1861 год. Люди свободомыслящего толка понимали, что назревают изменения, в том числе отмена крепостного права. Российская литература была на подъеме, в ней изливалась критика существующих устоев и выплывала вся правда жизни. Живопись тоже откликнулась на новые веяния.

В 60-70-х годах квартира Некрасова в Петербурге стала центром литературной и обществен-ной жизни России. В этот период, когда творчество поэта достигло своей зрелости и стало невероятно популярным, в России появилась целая плеяда молодых художников, которые также работали в реалистической манере и стремились показать самые тяжёлые, даже страш-ные стороны жизни русского народа.

Крамской не раз бывал на литературных встречах у Некрасова, здесь он познакомился со многими героями своего портретного искусства. Иначе и не могло быть. Еще со студенческих лет он был увлечен литераторами, сплоченными вокруг Белинского.

Крамской слыл талантливым портретистом. Он умел переносить человеческие лица на холст и удерживать их там на века. Художника привечали знаменитые личности той эпохи, талант – он, как магнит, притягивал людей, независимо от их положения и статуса. Но написать портрет умирающего гения – на это решился бы не каждый. Крамской, выражаясь высокопар-но, возжелал выполнить возложенную на него Богом миссию живописца. Он знал, что ни одна фотография не сможет передать всех чувств находящегося перед объективом человека… А художник, то есть в конкретном случае он, на это способен!

Было невыносимо тяжело находиться возле любимого человека, дни которого сочтены. Трудно видеть его с чертами, искаженными от адской боли. Некрасов – самый земной человек, и он в это время переживал последнюю стадию рака кишечника…

Крамского глубоко потрясло мужество Некрасова, который продолжал работать над поэтическим циклом, отказавшись от обезболивающих, чтобы мозг продолжал работать более чётко. Художник видел страдания Николая Алексеевича. И сам страдал вместе с ним.

Картина «Н. А. Некрасов в период «Последних песен» (другого названия Крамской не представлял) сначала полностью уложилась в голове художника. Надо было лишь перенести задумку на холст. Но натура и окружающий антураж мало подходили, чтобы сделать это…

Крамскому предстояло решить необыкновенно разноплановую задачу. Некрасов, безусловно, должен быть похож на себя. Для художника-реалиста – это аксиома. И в то же время он не мог показать поэта рядовым страдальцем – он таким не был на самом деле. Образ Некрасова – это образ человека, борющегося, верящего в будущее (хотя и не в свое). И, конечно, не должно быть капельки приукрашивания или перебора – если показать Николая Алексеевича таким, художнику никто не поверит – так не бывает у людей, находящихся у смертного одра.

Крамской решил сделать по-своему: Некрасов, конечно, измучен болезнью, опутан тяжкими и глубокими размышлениями о жизни и смерти, но не должен быть умирающим человеком. От картины должен исходить оптимизм. Будущие поколения должны видеть поэта, размышляю-щего над поэтической строкой, обязательно с блокнотом и карандашом (какая тут ручка или гусиное перо!).

Главным в картине видится изможденное лицо поэта. Человек не здоров, но горячая творческая мысль светится из полных скорби глаз. Общая цветовая гармония лица, глаз, волос, одежды, освещения хранят мучительные минуты общения художника с великим поэтом. Не смотря на бледность лица, при написании его художник использовал множество оттенков темных красок. На холст ложатся мазки охры от светло-желтой до темно-коричневой. Знатоки улавливают различные оттенки сиены и умбры, а также присутствие марса коричневого. Выразительно написаны спокойные и рассудительны глаза поэта. Наш взор упирается в знаменитый некрасовский нос, обеспечивавший ему «нюх жизни». Лицо, как у живого человека, пятнисто. Более всего это заметно на носу, где показана даже близость капилляров к коже. Ни одна фотография не уловила бы этой тонкости.

Картину художник дописывал после смерти Некрасова. Для усиления образа Крамской убрал всё лишнее, и, наоборот, ввёл атрибуты, передающие неукротимую жажду творчества. Некрасов весь в свету. Но это не больничный цвет лазарета. Обычно белила под кистью художника обладают отражающими свойствами. А здесь яркости добавила капелька подме-шанной смеси кадмия желтого и красного…

Крамской ввёл в картину портреты Добролюбова и Адама Мицкевича (правда, кто-то из узких специалистов признал в польском поэте молодого Тургенева). В изголовье бюст Белинского, журнал "Современник" и листки с только что написанными стихами…

Борюсь с мучительным недугом,
Борюсь – до скрежета зубов...

Некрасов показан не столько прощающимся, как размышляющим, восстающим. Мир для великого поэта сузился до постельного ложа, но остался широким, безбрежным, как и впредь… В остающейся позади жизни Некрасову поневоле выпала возможность подумать без торопли-вости. Гнать коней больше некуда!

… В любой картине присутствует некоторое искажение действительности. Задача художни-ка состоит в сотворении образа, а не в добыче копии. В отличие от фотографии картина – это авторское выражение, а оно всегда выходит за рамки точности.

Работая над образом Некрасова, Крамской использовал для картины свой первый портрет поэта. Были еще и две копии, которые сделаны для жены и сестры Некрасова. Их выполнил ученик Крамского Михаил Щербатов, а мэтр потом только доработал портреты и подтвердил свое авторство подписью.

И все-таки Крамской не скрывал, что Некрасов тяжело болен: черты лица заострены, высохшая кожа желта, словно пергамент, острое колено резко вырисовывается под простыней. Болезнь довела человека до полнейшего истощения физических сил. Он не мог даже припод-нять обессилевшую ногу. Поэтому картину художник дописывал у себя в мастерской, воссо-здав облик помещения, где находился перед смертью Некрасов. А позировал сын Крамского. Поэт полусидит, опершись на смятые подушки. Прямые лучи света падают на затянутый простынями диван.

Вопреки перечисленным подробностям, портрет не несет даже оттенка бытовизма: перед нами предстает борец, выполняющий свой долг до последнего мига нелегкой жизни. Пройдут годы, и Некрасов останется таким же близким и притягательным.






13. Александр Савченко, поэт, писатель. Новокузнецк

Мы все в одной жизни

Мысль о невидимой связи знаменитых людей в далеком прошлом по явилась неожиданно. Я тогда писал повесть о Достоевском «Неисповедимы дороги». Потом ее напечатал журнал «Огни Кузбасса» (№№ 6/19 и 1/20), а глава «Венчание Достоевского» вошла в «Антологию российской прозы. 2018» (Москва, 2019 г.).

Достоевский из места своего очередного заточения трижды приезжал в Кузнецк, где жила его неразделенная любовь Мария Исаева. Из Семипалатинска только в одну сторону наматыва-ло почти 800 верст. Всего набегало почти пять тыщ. Так что будущему великому писателю было, о чем поразмыслить за время своего тяжкого и долгого пути…

Большое лучше видится на расстоянии. И Достоевскому не раз вспоминались дни, проведен-ные в обществе с близким другом Николашей Некрасовым.

Они были ровесниками: оба родились в 1821 году. Достоевский – 11 ноября, Некрасов на месяц позже. И по воле рока оба скончались в холодном январе, только Некрасов ушел из жизни на три года раньше своего давнего друга. Зато некрасовский талант возликовал в те времена, когда Достоевского еще мало кто знал в Петербурге. А Некрасова печатали нарасхват, он был близок к Виссариону Белинскому, имел большой вес у видных литераторов России, запросто входил в дома многих знатных людей и пользовался вниманием красивых женщин высшего общества. По сути не кто иной, а Некрасов открыл настоящую писательскую дорогу Достоевскому.

И вот Федор Михайлович в сибирской ссылке. Несет после омской каторги проклятую воинскую повинность. И тут ему выпал счастливый случай повидаться с любимой женщиной. Он едет по бескрайней сибирской земле. И набегают воспоминания… Чтобы их не пересказы-вать, привожу фрагменты из повести.

«Стояли белые петербургские ночи мая сорок пятого. «Бедные люди» отосланы в «Совре-менник». Достоевский был так уверен в своем романе, что состояние эйфории не покидало его ни на мгновение. Но неожиданно вкралось сомнение, превратившееся в разочарование во всем написанном. Федор ощутил в себе необъяснимый страх и безысходность. Чтобы выйти из замкнутого круга, он не придумал ничего лучшего, как пуститься в кабацкий загул. А в это время, оказывается, Некрасов и Григорович успели прочитать только что написанное произве-дение Достоевского, уловили в нем «новое слово» и упросили Виссариона Григорьевича вникнуть в писанину молодого писателя … У отчаявшегося литератора состоялась встреча с великим критиком. После короткого разговора с Белинским Достоевский вернулся домой с крыльями за плечами. Он почувствовал в себе писателя».

И дальше. Мысли, связанные с Некрасовым. «Вспомнилась чета Панаевых. Иван Иванович и Авдотья Яковлевна. Божественные люди, особенно она. Достоевский понял, почему он вспомнил Панаевых. Не Тургенева, не Майкова, не Тютчева или душевного друга Шидловско-го. Там же был еще и его одногодок поэт Николай Некрасов. Тогда не по душе пришлось Федору открытое волокитство Николаши за женой Панаева. Больше того, «добрые люди» передавали из уст в уста, что у Николая Алексеевича с Евдокси, как именовал свою Авдотью Иван Панаев, роман-с. Да еще какой! И все на глазах дорогого мужа. И намного больший происходил в его малейшее отсутствие…

Достоевский в силу своих убеждений отверг тогда человека, который по существу выстелил Федору дорогу в большой литературный мир… И с того времени старался дальше обходить Некрасова, хотя сам вскоре оказался почти вляпанным в семейную историю Панаевых. Он впервые в жизни влюбился в жену близкого человека, в хорошенькую донельзя двадцатипяти-летнюю женщину. Правда, все это прошло так же, мгновенно, как и началось. Но через десять лет повторилось в новой вариации. При живом, спившемся Исаеве Федор клялся в любви его законной жене Машеньке и добивался от нее такого же признания…».

И далее. Снова воспоминания, коснувшиеся Некрасова. В этот раз Мария Исаева угощает настойкой прибывшего к ней Достоевского. «Помнится, они оказались в гостях у известного музыкального деятеля и мецената Михаила Юрьевича Вильегорского. Прихватил с собой Федора уже порядком подвыпивший Некрасов. Николай особо не церемонился и, то и дело, налегал на «Вермут», предлагая его друзьям налево и направо. Пару бокалов опустошил и Достоевский… Вкус давнего вина, настоянного на необычных травах с альпийских лугов, напомнил далекий петербургский вечер».

Когда Достоевский вернулся в столицу, он, позабыл былые распри. Но суровая действитель-ность наложила отпечаток на друзей. Это были уже другие люди. Тем не менее, Достоевский позднее писал «…встречаясь, говорили иногда друг другу даже странные вещи – точно как будто в самом деле что-то продолжалось в нашей жизни, начатое еще в юности, еще в сорок пятом году, и как бы не хотело и не могло прерваться, хотя бы мы и по годам не встречались друг с другом. Так однажды в шестьдесят третьем, кажется, году, отдавая мне томик своих стихов, он указал мне на одно стихотворение, «Несчастные», и внушительно сказал: «Я тут об вас думал, когда писал это» (то есть об моей жизни в Сибири), «это об вас написано». И, наконец, тоже в последнее время, мы стали опять иногда видать друг друга, когда я печатал в его журнале мой роман «Подросток».

На дому у Некрасова Достоевский побывал за месяц до его смерти. В изможденном старике трудно было узнать прежнего весельчака Николашу. Некрасова мучили адские боли в животе, он еле-еле шевелил губами. Чтобы сохранить ясность ума, отказывался принимать морфий – единственное обезболивающее средство того времени.

Некрасов скончался вечером 27 января. Утром следующего дня Достоевский узнал об этом и поспешил на квартиру друга. А потом…

«Воротясь домой, я не мог уже сесть за работу; взял все три тома Некрасова и стал читать с первой страницы. Я просидел всю ночь до шести часов утра… Короче, в эту ночь я перечел чуть не две трети всего, что написал Некрасов, и буквально в первый раз дал себе отчет: как много Некрасов, как поэт, во все эти тридцать лет, занимал места в моей жизни!».

… На сей раз сотни почитателей поэта облепили места около его могилы. Уже надвигались ранние сумерки, когда Достоевский пробрался к могиле, забросанной цветами и венками. Слабым голосом произнес:

— Это было раненое сердце, раз на всю жизнь, и не закрывавшаяся рана эта и была источни-ком всей его поэзии, всей страстной до мучения любви этого человека ко всему, что страдает от насилия, от жестокости необузданной воли, что гнетет нашу русскую женщину, нашего ребенка в русской семье, нашего простолюдина в горькой, так часто, доле его…

И снова Достоевский: «Некрасов болел о страданиях народа всей душой, но смог силой любви своей почтить почти бессознательно и красоту народную, и силу его, и ум его и страдальческую кротость».

По-другому никак не скажешь…






12. Ольга Гречухина, филолог, писатель. Москва

«Черный» город Некрасова

Мрачный бесприютный город, где жители обездолены и несчастны, в глухих переулках таится смертельная опасность, власть погрязла в коррупции, а население – в криминале. Что это? Американский hardboiled-детектив? Немецкий экспрессионизм? Французская «про?клятая поэзия»? Киновселенная Marvel? Урбанистические мотивы в поэзии Н.А.Некрасова! Николай Некрасов прочно укрепился в истории литературы и школьной программе как «народный» поэт, певец крестьянства и обличитель крепостничества. Однако размах некрасовской поэтики не исчерпывается гражданскими темами. Некрасов стал одним из первых поэтов, заложивших основы русской «городской» поэзии начала XX века, а созданный им образ «города грехов», объединивший мрачную атмосферу современного поэту урбанизма с острыми социальными проблемами, по сути предвосхитил появление жанра западного «черного романа» 1950-х (ставшего позже основой для фильмов-нуар) и графических романов-комиксов конца XX-начала XXI веков, также породивших целые кинематографические вселенные.

Да, если отринуть устаревшее в XXI веке разделение литературы на высокую и низкую, и исходить из того, что в рамках любого направления есть лишь хорошо или дурно написанные книги, то окажется, что признанные классики прошлого стали предтечами многих современных жанров беллетристики, прародителями обилия литературных приемов и тенденций, не взявшихся из ниоткуда, но явившихся закономерным итогом наработок «предков».

Лица с портретов, висящих над школьной доской, – не чуждые нынешнему поколению читателей «памятники», что-то грозно обличающие со страниц пожелтевших фолиантов, а некогда полнокровные живые люди, обуреваемые теми же страстями и терзаемые теми же демонами, что и их потомки двести лет спустя. Реалии таковы, что сегодняшние подростки закономерно чаще интересуются современной себе массовой культурой, нежели словесностью прошлых веков. И если мы не желаем окончательно отвратить детей от чтения, а будущие поколения лишить золотого фонда литературы, то и говорить с юношеством о русском классическом наследии стоит с учетом современных культурных кодов, близких «поколению Z».

И если посмотреть на урбанистические мотивы в творчестве Некрасова с этой точки зрения, можно увидеть, что в «городской» лирике поэта есть уже все типичные элементы, составившие впоследствии стилистику субжанров нуар и триллер.

В лучших традициях гоголевской «натуральной школы» с ее обличительным реализмом и критикой пороков Некрасов обращается к человеческой массе, людям низкого звания, социальным низам, живописует мрачную изнанку блистательного Санкт-Петербурга.

До того, как авангардисты будущего пылко воспоют научно-технический прогресс, приветствуя эру индустриализации и урбанизации, ещё полвека, а пока для Некрасова индустриальный город – средоточие пороков и зла, тщеты и суеты, какофонии звуков, в грохоте которых не слышен плач детей, а в черном дыму фабричных труб размываются лица обездоленных горожан. Петербург Некрасова, в отличие от гоголевских фантасмагорий, реалистичен донельзя. Он пугает не фантастичностью, а нищетой и страданиями, царящими в ночлежках и подвалах, скрытых за парадными фасадами нарядного города.

Самый значительный «городской» стихотворный цикл у Некрасова это, конечно, «О погоде».

В нем мы найдем и такой «нуарный» признак, как сумеречные сцены:

Свечерело. В предместиях дальных,
Где, как черные змеи, летят
Клубы дыма из труб колоссальных,
Где сплошными огнями горят
Красных фабрик громадные стены,
Окаймляя столицу кругом, –
Начинаются мрачные сцены.
(«Кому холодно, кому жарко!» Между 1863 и 1865)

И характерную для нуара деталь – мотив воды (слякоть, дождь и туман), и размытые нечеткие виды:
Начинается день безобразный –
Мутный, ветреный, темный и грязный.
Ах еще бы на мир нам с улыбкой смотреть!
Мы глядим на него через тусклую сеть,
Что как слезы струится по окнам домов
От туманов сырых, от дождей и снегов!
(«Утренняя прогулка» 1858)

И маргинальные, суггестивные локации:
День по-прежнему гнил и не светел,
Вместо града дождем нас мочил.
Средь могил по мосткам деревянным
Довелось нам долгонько шагать. <...>
По танцующим жердочкам прямо
Мы направились с гробом туда.
Наконец вот и свежая яма,
И уж в ней по колено вода!
В эту воду мы гроб опустили,
Жидкой грязью его завалили…
(Там же)

Здесь герои бездушны и безжалостны:
Всюду встретишь жестокую сцену, –
Полицейский, не в меру сердит,
Тесаком, как в гранитную стену,
В спину бедного Ваньки стучит.
(«До сумерек» 1859)

Они не знают жалости ни к людям, ни к животным:
Чу! Визгливые стоны собаки!
Вот сильней, – видно, треснули вновь…
(Там же)

Под жестокой рукой человека
Чуть жива, безобразно тоща,
Надрывается лошадь-калека,
Непосильную ношу влача.
«Ну!» – погонщик полено схватил
(Показалось кнута ему мало) –
И уж бил ее, бил ее, бил!
(Там же).

А из злой шалости, не отягощенные моральными принципами кавалеры завозят девушек на зимнее кладбище и там бросают:

«Мы сегодня потешились лихо!» –
Франты в клубе друзьям говорят…
(«Кому холодно, кому жарко!»)

Создается гнетущая «черная» атмосфера города:

Надо всем распростерся туман.
Душный, стройный, угрюмый, гнилой,
Некрасив в эту пору наш город большой…
(«Сумерки» 1859)

Впрочем, город плох в любое время года: в мае «зацветает в каналах вода», в июле столица пропитана «смесью водки, конюшни и пыли», зимой «мороз не щадит, – прибавляется», и всегда – «всевозможные тифы, горячки, воспаленья – идут чередом». Некрасов рисует кошмарный город, в котором раздавленные бедняки обречены на мучения от голода, холода и произвола властей. Петербург — город контрастов и трагедий. Эту трагичность реальности подхватит Шарль Бодлер, для которого, по мнению французского литературоведения, Некрасов явился предшественником. Грязные задворки «низового» Парижа Бодлера по-некрасовски противостоят официальному образу великолепной столицы.

Но вернемся к «О погоде» Некрасова. Здесь даже природа работает на создание художественного топоса:

Небо, видно, сегодня не сжалится:
Только дождь перестал,
Снег лепешками крупными валится! <...>
И так щедро с небес посыпаются,
Что за снегом не видно людей.
(«До сумерек» 1859)

Туман сменяется дождем, дождь – снегом. Ничего не меняется в природе, щедро оделяющей горожан испытаниями, ничего не изменится и в судьбе городской бедноты.

Справедливости ради рисуется и картина парадного Петербурга:

Роскошь! Улицы, зданья, мосты
При волшебном сиянии газа
Получают печать красоты. <...>
(«Кому холодно, кому жарко!»)

Но эти контрасты призваны, в первую очередь, оттенить тьму городских трущоб. Ведь как понять, насколько мрачен мрак, если не видишь, как светел свет!

«Бедность гибельней всякой заразы», а потому город, «этот омут хорош для людей, расставляющих ближнему сети», то есть маргиналам и криминалу.

«Городская» лирика Некрасова глубоко социальна, а то, что заложенные им принципы изображения «черного», «нуарного» мегаполиса оказались востребованы и сейчас, говорит о том, что вопросы общественного устройства до сих пор волнуют читателя. Это позволяет надеяться, что и Николай Некрасов, мастер психологического напряжения, еще долго не будет забыт.







11. Александр Марков, профессор РГГУ и ВлГУ. Москва

Дошли бы мужики до столиц?

Герои поэмы “Кому на Руси жить хорошо” ищут не зажиточного человека, но человека, который не разоряется, не гибнет, не пропадает. “Весело” – то есть радуясь скорее, чем волнуясь, “вольготно” – распоряжаясь имуществом и собой без опасности скорой нищеты. Поэтому они и отправляются в путь: сами все бедствуют, Пахом пытается продать медовые соты в ближайшем торговом селе Великом, вероятно, кому-то из проезжающих, – иначе продавал бы только в своей деревне. Каждый пытается выиграть хоть немного, чтобы миновать неизбежное разорение. Исследование, которое они проводят, продолжает привычки общаться со СВОИМИ, думая о возможной выгоде: найти священника и помещика в первой части оказалось нетрудно, раз и тот, и другой ездят по проселочным дорогам, и от них можно получить непосредственную пользу. Но как мужики опрашивали бы чиновника или министра в поэме, задуманной в восьми частях? Понятно, что “акцизные чиновники”, на мельтешение которых жалуется помещик, не годятся для опроса, они просто не остановятся для разговора. Нужен чиновник, работающий в губернском городе и желающий заговорить с мужиками. А как крестьянам встретиться с царем? Действие происходит где-то в Ярославской, Костромской и, возможно, Владимирской губерниях. С Костромскими землями официальная культура связывала момент спасения монархии – действие Ивана Сусанина, в котором видна высшая рука в избрании сохраненных в целости Романовых на престол. Через несколько месяцев после публикации Пролога к поэме в журнале “Современник” произошла встреча крестьянина, помощника петербургского шляпника, Осипа Комиссарова, с царем. Он, заметив пистолет в руке Каракозова, в испуге толкнул его и тем самым, видимо, спас государя. На чествовании нового дворянина Комиссарова-Костромского в Английском клубе Некрасов воспел его, кому на Руси сразу стало жить хорошо, как “орудие Бога”, по сути нового Сусанина, при этом указав, что царя и Комиссарова должен воспеть другой, могучий и чудесный поэт, а Достоевский отчасти писал Алешу Карамазова с Каракозова, думая о других путях действия парадоксальной воли Божией.

Такая риторика уклонения Некрасова от прямого высказывания позднее считывалась как просто нежелание прославлять монархические устои вопреки убеждениям, но встреча крестьян с царем, как и многие другие эпизоды поэмы, написаны не были. Мы можем предположить, что крестьяне оказались бы в Сибири по какому-то ложному обвинению, где встретились бы с ссыльным Добросклоновым, а после получили бы помилование – в тексте поэмы просто предполагается, что если бы крестьяне знали идеи Добросклонова, они б остались “под родною крышею”, иначе говоря, вели бы хозяйство и поддерживали борцов за правду, что не сделаешь, странствуя. В каком-то смысле история с Комиссаровым и одой Некрасова “Будешь счастлив ты много и много” и подорвала целостный замысел поэмы – вдруг многие эпизоды как бы должны быть переданы другому, возможно, более радикальному поэту.

Конечно, поэма не закончена так же, как “Мертвые души”, где Чичиков тоже должен был оказаться в Петербурге и в Сибири – и там или там встретить Плюшкина, обратившегося проповедником покаяния. Мы так и думаем, что странники должны были встретиться с Добросклоновым в московском “новорситете” или в Сибири. Ни “Евгений Онегин”, ни “Война и мир” не получили продолжения с изображением восстания декабристов – о событиях, которые нужно видеть как развертывающиеся в реальном времени, трудно повествовать условным языком воспоминаний и жанровых экспериментов. Но движение странников в ненаписанных частях поэмы предлагаем восстановить так.

Если за день они проходили тридцать верст, то за все лето, которое они странствовали, они могли пройти при бесперебойном питании со скатерти-самобранки не меньше 900 верст – но, возможно, и больше почти раза в два, они могли ходить и до снегопада. Перед вторым приходом в Вахлаки на пир в честь смерти Утятина-Последыша они могли бы познакомиться с одним из потенциальных счастливчиков – например, чиновником (родственником?), отправившимся на похороны Утятина. Разговор с этим чиновником был бы безрадостным, как-либо касаясь темы каторги – совершенно как во втором томе “Мертвых душ”, где Чичиков и несколько чиновников оказались замешаны в подделке завещания, и выяснилось, что чиновникам, как и крестьянам, жить на Руси нехорошо, и число преступлений растет везде. Только Григорий Добросклонов может убедить их, что прожить жизнь можно иначе, спасая нищие Вахлаки “народными порывами”, неся просвещение в том числе крестьянам, нанявшимся в рабочие или бурлаки.

Добросклонов противоположен продажному Климу Яковлевичу, который учил мужиков притворяться перед Последышем. Значит, семь мужиков отучатся притворяться крестьянами, пошедшими продавать что-то на ярмарку (как они могли бы объяснить при задержании), но станут работать – возможно на фабрике, в духе описанных Гоголем предприятий Костанжогло, возможно, бурлаками. Во всяком случае, у них есть только лето, так что надолго они на работе не задержатся, столкнувшись с новыми несправедливостями, и отправятся на разбирательство в Москву, где случайно встретят Добросклонова, записавшегося в университет. Учитывая, что они дважды попросили у скатерти-самобранки явно больше ведра водки, для счастливых в Кузминском и для пирующих в Вахлаках на опохмел после щедрости Власа Ильича, то как обещала птичка-пеночка, на третий раз быть беде.

В Москве они, вероятно, смогут поговорить с министром или кем-то близким министру, на какой-то невероятной встрече, скажем, спасая его во время дорожной или даже железнодорожной катастрофы, или бунта черни, и точно поговорят с купцом (вряд ли они поговорят во время недолгой своей пролетарско-бурлаческой карьеры). Третий раз они запросят больше ведра водки во время одного из таких событий – например, чтобы отпоить водкой тех, кто попал в несмертельное крушение кареты или поезда, или чтобы показать столичному купцу, что они богаты. И оба варианта приведут к неправому суду, может быть, уже в Петербурге, куда они прибудут как свидетели крушения или с поручением от купца – их обвинят в краже, в подговаривании черни, или же они устроят драку с кем-то из людей министра или людей купца, и окажутся на каторге, сразу по нескольким статьям. При этом несчастья они увидят и в городе, и в тюрьме, и на пересылке (увидев впервые в Кузьминском саму пересыльную тюрьму).

Помилованные царем после частичного пересмотра дела, которому тоже нечего сказать о том, кому на Руси жить хорошо, они вернутся в родные бедствующие деревни, но рассказать им будет нечего – за них расскажет тот пьяница-юродивый (кстати, Осип Комиссаров спился, хотя и на свои счастливые дворянские деньги создал образцовое пчеловодство и садоводство), который и должен был по свидетельству Г. Успенского, стать резонером и единственным счастливым человеком в поэме. Он вовсе не счастлив, не больше, чем “счастливые” в написанных частях поэмы, всего лишь говорлив и может говорить за крестьян, догадываясь, что с ними произошло, и что изменения в стране в свете произошедшего с ними неизбежны. Но изобразить все эти события не смог ни Гоголь, ни Некрасов – нужен был совсем другой язык разговора о современности, которая сама разворачивается и зовет к разговору, не требуя ни од, ни проклятий.





10. Анна Агаркова, заведующий филиалом № 17 МБУК Ростовская-на-Дону городская ЦБС (Библиотека имени Н.А. Некрасова). Ростов-на-Дону

«Судить назначено меня»
(Николай Некрасов в восприятии современников и потомков)

Когда его венчают славой,
Ты, непреклонный моралист,
Суешь нам, с миной величавой,
Его ошибок скорбный лист…
Твоя нам логика понятна, —
Не проповедуй, замолчи.
Ты сосчитал на солнце пятна —
И проглядел его лучи!..

А. Л. Боровиковский.

Садясь писать о Некрасове, любой человек невольно сталкивается с неприятным выбором - какому клише о поэте отдать предпочтение? Выставить его святым праведником, искренне радеющим за народ, или завзятым грешником, употребившим свой талант в конъюнктурных целях?

Наверное, нет в русском литературном пространстве другого автора, который бы во все времена воспринимался столь неоднозначно и двойственно, как Некрасов. Сам поэт ещё в 1855 году писал В.П. Боткину: «Во мне было всегда два человека — один официальный, вечно бьющийся с жизнью и с тёмными силами, а другой такой, каким создала меня природа». Но тем Николай Алексеевич и интересен, что был не только одаренным, но и по-настоящему живым человеком, и соединял в себе добродетели и пороки, открыто отвечая на критику: «Да я подлец, но и вы подлецы. Оттого я подлец, что я ваше порождение, ваша кровь. Вашего суда я не признаю, вы такие же подсудимые, как и я».

Праведный гнев коллег-современников в адрес Некрасова с высоты сегодняшнего дня рассматривать особенно интересно. Годы идут, но ничего в этом смысле не меняется. Во все времена успешных людей у нас порицают. Им завидуют, о них распускают слухи. Особенно, если люди умудряются совместить успех творческий с финансовым. А уж если творец отказывается быть в оппозиции к существующему строю, то и вовсе становится «нерукопожатным» в среде интеллигенции.

В этом смысле чрезвычайно показателен случай с одой генералу Михаилу Муравьёву, который до сих пор ставят в вину Некрасову, как некое доказательство его подхалимства и нечистоплотности. За чтение хвалебной оды в Английском клубе в честь генерала, подавившего польское восстание 1863 года, Некрасова в литературном бомонде затравили. Разве можно читать похвалы человеку, который казнил 128 активных сторонников польского мятежа?

Даже сегодня, даже в дружелюбных статьях о Некрасове мы обязательно увидим строчку, что ему до конца жизни было стыдно за свой поступок, и этой одой он пытался сохранить журнал «Современник». Но я не думаю, что Некрасов нуждается в таких оправданиях. Пусть оправдываются те, кто отчего-то не заметил почти тысячу убитых польскими повстанцами русских священников, чиновников и простых гражданских лиц за их верность царю.

Нам же не мешало бы научиться рассматривать события в реальном историческом контексте, а не сквозь призму собственных пристрастий. Корней Чуковский в своем критическом эссе «Поэт и палач» признает, что генерала Муравьева считала «людоедом» лишь тонкая прослойка либеральной общественности. Народ же его в то время носил на руках, он был едва ли не популярнее царя императора.

Некрасов прочитал свою оду Муравьеву 16 апреля 1866 года. За две недели до этого произошло первое покушение на Александра II. Дмитрий Каракозов неудачно стрелял в государя. Событие неслыханное, взбудоражившее и испугавшее всю страну. Почему же Некрасову было отказано в праве выразить свою озабоченность перед человеком, назначенным главным в комиссию по расследованию покушения? Был он искренен или пытался таким образом избежать закрытия свободолюбивого журнала — не важно. Важно то, что Некрасов в данном случае был вместе со своим народом, но литературная общественность не простила Некрасову того, что охотно прощала другим людям своего круга.

Еще одно тяжкое обвинение, выдвигаемое Некрасову — кража «огарёвского наследства». Николай Огарёв — поэт из плеяды тех, кого принято называть пламенными революционерами, ближайший соратник Герцена — отписал бывшей жене при разводе солидное обеспечение, а после ее смерти узнал, что деньги до женщины так и не дошли. Так как поверенной в делах покойной была Авдотья Панаева, то подозрения сразу же пали на нее и живущего с ней Некрасова. Против поэта ополчился весь литературный бомонд, но яростней всего его клеймил живущий в Лондоне Герцен. Он не стеснялся в выражениях. «Мы не привыкли к тому, что можно лгать духом и торговать талантом...Мы не привыкли к барышникам, отдающим в рост свои слезы о народном страданье… гонитель неправды, сзывающий позор и проклятие на современный срам и запустение и в то же время запирающий в свою шкатулку деньги, явно наворованные у друзей своих».

Герцен с детства дружил с Огаревым, с ним вместе они поклялись всю жизнь следовать революционным идеалам. Некрасов стал для Герцена личным неприятелем, обидевшим друга. Ни возврат Огареву всех финансовых средств, ни отчаянные попытки примириться со стороны Некрасова не заставили Герцена смягчиться. И все бы хорошо, если б мы не знали, что в скором времени Герцен уведет у Огарёва жену, приживет с ней троих детей, которых запишут на законного мужа. А мягкосердечный Огарев не найдет в себе сил ни изобличать, ни бороться, он тихо сопьется, не выдержав такого удара. И на этом фоне разговоры о моральном облике Некрасова выглядят, как минимум, неуместно.

Яков Черняк в своей книге «Спор об огарёвских деньгах» отмечает, что Некрасов никогда не оправдывался. Он считал, что его оправдает история. В сохранившемся письме Панаевой, с которой он к тому времени разошелся, Некрасов пишет: «Довольно того, что я до сих пор прикрываю тебя в ужасном деле по продаже имения Огарева. Будь покойна: этот грех я навсегда принял на себя… Твоя честь была мне дороже своей, и так будет невзирая на настоящее» До конца жизни поэт жил с этим пятном на репутации, но так никогда и не сложил с себя ответственности за финансовую аферу с наследством Огарёва.

В советское время Некрасова повсеместно выставляли народным заступником, певцом народных страданий, предвестником революционных перемен. Тем самым страшно упрощая и его творчество, и его образ. В нынешнее время ценить Некрасова и вовсе стало не модно. Народ? Тяготы? Деревня? Увольте. Читать про крестьян это прошлый век. Вам уже никто толком не скажет, чем провинился Некрасов, но интуитивно каждый второй отметит, что он был «так себе человек». Некоторые несправедливо навешенные однажды ярлыки стигматизируют людей на веки вечные. Однако, Зинаида Гиппиус уверенно утверждала, что Некрасову «был послан великий дар – Совесть». Собственная двойственность его страшно тяготила и примирение с самим собой достигалось лишь абсолютной уверенностью, что он «лиру посвятил народу своему». В Некрасове, в отличие от многих, не было агрессии, не было зависти, он не упражнялся в остроумии, обличая кого-то, не хаял за спиной ничьих литературных талантов.

Как верно заметил Корней Иванович Чуковский, Некрасов не нуждается в «бездарной ретуши», у него и без того «близкое, понятное, дисгармонически-прекрасное лицо — человека». Лучше, пожалуй, и не скажешь.





9. Никита Марушкевич, МБОУ "Гимназия №1". Салават, Республика Башкортостан

Осень в стихотворениях Николая Некрасова

Неспешными шагами пришла к нам осень с солнечными и пасмурными днями, с дождями, с первыми заморозками… Покрыла листья позолота. Закружились на ветру пожелтевшие листья. Птицы стаями всё выше в небе летают, провожая мягкие лучи уходящих тёплых дней. Нежно обняла природу осень, в её объятиях природа изумительна и трогательна. Сентябрь украсил деревца позолотой, кусты и цветы украсил яркими оттенками, раскрасил всю природу в радующие глаз цвета. Октябрь покроет всю природу золотом, а уж ноябрь за ними все краски сотрёт и смоет.

Великие русские поэты всегда восхищались осенью, придумывали её разнообразные образы. И можно заметить, как её особо выделяли поэты среди других времён года. А.С. Пушкин уделял большое внимание осени. «Уж небо осенью дышало…», «Из годовых времён я рад лишь ей одной…» - любимые всеми стихотворения Александра Сергеевича. Прекрасная и нежная осень описана Ф. И. Тютчевым в стихотворении «Есть в осени первоначальной…». Осень описывают в своих стихотворениях такие поэты как: Афанасий Фет, Николай Некрасов, Михаил Лермонтов, Сергей Есенин, Николай Карамзин, Иван Бунин, Агния Барто, Владимир Степанов, Михаил Зенкевич, Марина Цветаева, Александр Бестужев, Римма Казакова, Юнна Мориц, Сергей Наровчатов, Борис Смоленский и многие, многие другие поэты.

Мне очень нравятся стихотворения Николая Некрасова об осени. Одно из них это «Славная осень!». Великолепное стихотворение, описывающее красоту, нежность осени. Николай Некрасов называет осень «славная», восхищается этим временем года. Читая о славной осени, тоже начинаешь ей восхищаться. Уставшие силы взбодрит чудесный, «здоровый, ядрёный воздух», около леса можно прекрасно отдохнуть и выспаться – «покой и простор». Каждая строчка стихотворения рисует пейзажи, сменяя один другим: чистое небо, речка с неокрепшим ледком, густой красивый лес, море листвы под ногами, морозные ночи, кочки, болота, пеньки… Поэт, с большой любовью рассказывая об осени, рассказывает о родине, родимой Руси.

«Поздняя осень, грачи улетели…» - эти строки знакомы многим. Это строки из другого стихотворения Николая Некрасова «Несжатая полоса». На фоне безмятежного осеннего пейзажа, когда природа готовится к зиме, мы видим несжатую полосу пшеницы, которая «грустную думу наводит». В этом стихотворении поэт не только описывает осень, но и рассказывает печальную историю о том, что пахарь не может убрать пшеницу из-за болезни. Красоту поздней осени показывают колоски, рассказывая про осеннюю вьюгу, про птиц, про свои зёрна. Это стихотворение трогает до слёз. Красота осени, несжатая полоса, судьба простого человека.

Название ещё одного стихотворения Николая Некрасова «Осень» рисует в воображении осенние пейзажи. Но поэт в этом стихотворении рассказывает о мрачной осени, полной горя, слёз, утрат. В этом стихотворении поэт передаёт глубокое страдание народа, умирающего от войны и разрухи. В этом стихотворении я увидел глубокую скорбь людей и безумно печальную осень, я увидел единство людей и природы.

Меня восхищают стихотворения Николая Некрасова про осень. В его стихотворениях я вижу великолепные осенние пейзажи, радующие глаз, и безумно печальные картины, трогающие душу. Стихотворения Некрасова об осени это не только повествование о времени года, в них поэт передаёт нам любовь к природе, к людям, к родине. Эти три стихотворения трогают своей проникновенностью и искренностью, они легки, мелодичны, быстро и надолго запоминаются.





8. Артем Волчок, студент Мордовского государственного университета им. Н. П. Огарева. Саранск

Пророк революции или поэт-просветитель

Тяга нашего народа обращаться с вопросами к истории, искать ответы и причины в днях прошлого, вряд ли будет когда-либо объяснена. Также как и откровения на вековые вопросы «кто виноват?» и «что делать?». Это нельзя однозначно называть преимуществом или недостатком. Подобные категоричные оценки, станут «ловушкой», «темницей мысли», лишив возможности смотреть на происходящие события иными взглядами, описывать другими словами, насильно загоняя в серый угол единообразия. Это отчетливо понимал Николай Некрасов, «вспахивая» в свое время нетронутые просторы литературы, заставив дрогнуть сердца не только читателей, критиков, образованных слоев, но и сделать то, что не удалось совершить декабристам. Повлияв на российское государство, смягчить механизированный организм страны, окончательно пробить брешь в «эстетизированных плотинах» дворянского мировоззрения, пуская непокойный народные волны.

Историческое событие 1917 года, настолько накренившее Россию в «левый угол», что она была вынуждена отказаться и сбросить многое от «себя», дабы совсем не упасть, во многом обязано Н. А. Некрасову. Советская культура не оставалась в долгу и каждый раз, старалась вознести на «Парнас», народного поэта. По сей день, остается господствующим образ Некрасова, как поэта-революционера, борца за свободу, солидарного со взглядами А. Герцена, Н. Огарева, В. Белинского, человека, переживающего тяготы и испытания посланные страной вместе со всем его населением, говорившем за народ-страдалец, так как тот был безмолвен и на самом деле радовался собственному неведению. Как бы то не было, среди его творчества огромный культурный пласт занимают произведения из оговоренной ранее тематики. Это борьба против тирании и несправедливости, надежда на «новую» Россию, облитое кровью сочувствие, всем пострадавшим от трудностей жизни.

Нельзя сказать как бы сам Некрасов отнесся бы к такому и смог бы он найти общее с движением большевиков, которое в последующем посчитало и демократию, и крестьянство «врагами революции», но революция активно использовала, цитировала и говорила об Николае Некрасове. Такие стихотворения как «Песня Еремушке», «Рыцарь на час», «Размышления у парадного подъезда», зачитывались как народниками, так и в последующем революционерами 17-го года, о них писались статьи, выставляя множество произведений Некрасова «гимном» борьбы и грядущего мира. Также Плеханов восхищался творчеством нашего поэта, но при этом видел его, лишь одним из «звеньев» в становлении поэта обновленной реальности, при этом в этой же речи, мыслитель уже с того момента, рассматривает Некрасова как «исторический портрет», написанный серами красками и мрачными тонами не сбывшихся надежд и задушенных в зачатие свобод 60-70-хх. годов 19-го столетия. А говорил он следующее: «А узнав и поняв этих, новых на Руси, людей, он, может быть, написал бы в их честь новую, вдохновенную «песню», не «голодную» и не «соленую», а боевую, – русскую марсельезу, в которой по-прежнему слышались бы звуки «мести», но зато звуки «печали» заменились бы звуками радостной уверенности в победе. С изменением народного характера изменился бы, может быть, и характер его музы. Но смерть давно уже скосила Некрасова. Поэт разночинцев давно уже сошел с литературной сцены, и нам остается ждать появления на ней нового поэта, поэта пролетариев.»

Проблема же в том, что революционная риторика вокруг Некрасова была вполне обоснована. Изучая Некрасова, советский литературовед В. В. Жданов, отмечает, что многие стихотворения, написанные в период 60-х. годов, до накала отражают общественные настроения по поводу грядущих реформ и самого главного, идеи аккуратно перешедшей из дрожащих рук декабристов и Пушкина, к Белинскому, Тургеневу и Некрасову. Освобождение крестьян из мук феодальных остатков. Таковым стала работа «Коробейники», песни из которой продолжали распевать уже в народе, хотя, собственно говоря, во многом данное произведение и было вдохновленно бескрайностью народного творчества, его живой ритмичностью, ощущаемой радостью изливаясь из слов в блестящие «нивы» рифм, несмотря на холодность и безжизненность крепостной России.

Исследователи также заметили прямое влияние творчества Некрасова и его духовного содержание на практически всю творческую линию поэта Ф. Ходасевича. Также взывали к образам «семени» творения многих поэтов, вынесенных «октябрьской бурей» на поверхность общественной жизни. Среди них: Клюев, Орешин, Городецкий. Что же здесь может привлечь внимание? Это несменяемый дискурс в поэзии Некрасова, связанный с землей, «засевания», «восхода и роста». Ходасевич и революционная публицистика, облачают в латы «символизм» Некрасова, выращивая из его просветительского «семени», росток революции, добавляя «жатву», как окончательный итог трудоемких процессов «пробирающихся» с самых терний 19-го века. Примером, полностью впитавшим в себя аграрную тематику, может послужить стихотворение «Сеятелям»:

Двиньте вперед!
Сейте разумное, доброе, вечное,
Сейте! Спасибо вам скажет сердечное
Русский народ…

Но все же, Некрасова нельзя полностью называть народным поэтом, как об этом мечтали деятели революционного движения, а его творения «вооружать» и использовать на баррикадах. В своих известных и уже упомянутых стихотворениях, Некрасов не использует красоты разрушения и хаоса, уже свойственную авангарду. Поэт в размякших от слез строках раболепствует перед самопожертвованием и отчаянием народников. Некрасов проявлял героизм и в жизни, он пожертвовал дружбой с Тургеневым, ради развития молодых талантов и спасения страны от «старости» и медлительности либеральных идей. Что в последующем конечно дало толчок к творчеству Чернышевского, Добролюбова и становлению реалистов.

Несмотря на всю его человечность, проснувшуюся в «горниле» страны и народа жаждущих свободы, но боящихся ее, Некрасов продолжал оставаться поэтом, публицистом и писателем, старого поколения 40-х годов, воспитанных дворянским либерализмом и Пушкинской эстетикой. Даже после разрыва отношений, Некрасов хоть и задевая Тургенева, помнит прошлые годы совместной работы:

Ты знал, что ночь, глухая ночь
Всю нашу жизнь продлится,
И не ушел ты с поля прочь,
И стал ты честно биться.

Некрасов был примером, болезненного восприятия интеллигенцией народа. Он не мог знать о жестокости, ждущей своего часа в его глубинах, так как все же его сознание и воспитание было иной природы. Культ «сеяния» в его творчестве имеет глубокий религиозный характер, который уже в будущем перерастет в страшный фанатизм, истребляя всего что есть «Россия», а не социализм и равенство. Некрасов яро реагировал на все попытки загубить «искры» свободы, в том числе и подавление Парижской коммуны. Но вряд ли он понимал, насколько сложна и двулика «свобода», видя в ней лишь красивый образ. Поэтому произведение «Кому на Руси жить хорошо», так и осталось незаконченным, оставляя и этот вопрос открытым. Превращение свободы в «войну» и жертвенная гиперболизация «народа», так и остаются клеймом нашей культуры. Именно поэтому нам нужно перечитать Некрасова трезвым взглядом.





7. Александр Костерев, инженер, автор стихов, песен, пародий, коротких рассказов. Санкт - Петербург

Некрасов. Ода Муравьеву. Хронология событий

Юбилей любимого писателя – замечательный повод попытаться проникнуть вглубь созданного поколениями хрестоматийного образа. В судьбе Н. А. Некрасова было немало жизненных ситуаций, вызывающих неоднозначную оценку современников и потомков, одна из которых – чтение оды «Бокал заздравный поднимая…», посвященной генералу М. Н. Муравьеву.

Казалось бы, как мог прогрессивный поэт и мыслитель публично восхвалять усмирителя восстания в Литве? Революционеры и либералы всех мастей проклинали поэта, некоторые вчерашние поклонники срывали со стен его портреты или писали на них слово подлец и посылали ему по почте. Попробуем восстановить по опубликованным отрывочным данным хронологию этого события.

4 апреля 1866 года, на Дворцовой набережной у Летнего сада небольшая толпа любопытствовала, как император-реформатор, садился в ожидающий его экипаж. В эту минуту, мрачный русоволосый мужчина из толпы начал целиться в царя. По счастливому стечению обстоятельств, пуля пролетела мимо, и государь не пострадал.

Первое в истории покушение на царя вызвало оцепенение в обществе и перестановки в правительстве: были уволены наиболее либеральные чиновники и сторонники политики реформ, многие общественники стали дрейфовать вправо, последовали обыски в помещениях либеральных изданий, аресты либеральных деятелей (Варфоломея Зайцева, Юлия Жуковского, Василия Слепцова, Петра Лаврова и многих других).

Всеобщее напряжение достигло критических размеров, когда стало известно, что главой следственной комиссии назначен Муравьев. Все были уверены, что Муравьев, только что подавивший польское восстание, круто возьмется за наведение порядка.

14 апреля Некрасов получает тайную записку от цензора Феофила Толстого о готовящемся закрытии журнала «Современник». В это же время старшина Английского клуба граф Г. А. Строганов, предложил поэту срочно сочинить стихи для обеда в честь Муравьёва, которого только что сделали почётным членом клуба. Опасаясь закрытия своего журнала, Некрасов решается на отчаянную попытку.

16 апреля 1866 года, ода, текст которой не был официально опубликован, была продекламированная поэтом и наделала много шума в обществе и поэтических кругах Петербурга. По информации петербургской газеты «Северная Почта» - органа печати Министерства внутренних дел Российской империи - стихи Муравьеву не понравились, а «Современник», невзирая на предпринятые усилия - закрыт.

Жертвенный поступок Некрасова не принес ожидаемых результатов, а презрение, которое он вызвал в реакционных кругах, было равно негодованию либералов. Если верить журналу «Русский Архив», в оде Некрасова были такие слова:

Мятеж прошел, крамола ляжет,
В Литве и Жмуди пир взойдет;
Тогда и самый враг твой скажет:
Велик твой подвиг… и вздохнет, —
Вздохнет, что, ставши сумасбродом,
Забыв присягу, свой позор,
Затеял с доблестным народом
Поднять давно решенный спор.
Пускай клеймят тебя позором
Лукавый Запад и враги:
Ты мощен Руси приговором,
Ее ты славу береги.
Нет, не помогут им усилья
Подземных их крамольных сил.
Зри: над тобой, простерши крылья,
Парит Архангел Михаил!

Вернемся на три года назад, — к 1863 году. Польское восстание, для усмирения которого в Северо-западном крае был назначен Муравьев, вызвало в русском обществе большой прилив националистических чувств, чему немало способствовало вмешательство в польский вопрос европейских держав, в первую очередь Англии. К концу 1863 года Муравьев стал носителем идеи защиты русских государственных начал от козней Европы, мечтавшей воспользоваться польским восстанием для ослабления Российской империи.

Как известно, Польское восстание 1863—1864 годов, направленное на восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года, началось с антирусских погромов. С торговых заведений и мастерских срывали вывески, написанные по-русски и на любом другом языке, кроме польского. Русские жители Варшавы были завалены анонимными письмами с угрозами. Правительство надеялось водворить порядок примирительной политикой и реформами. 14 марта 1861 вышел указ Александра II о восстановлении Государственного совета Царства Польского и учреждении органов самоуправления в Польше. Но предпринятые попытки не увенчались успехом, восстание перешло в фазу боевых столкновений, повлекло человеческие жертвы.

Одним из первых официальных историографов восстания стал генерал В. Ратч, по личному поручению М. Муравьёва написавший два тома «Сведений о польском мятеже 1863 г. в Северо-Западной России», в которых содержатся объективные данные, в том числе, по количеству репрессированных в ходе восстания.

Необходимо отметить, что признанием заслуг перед Отечеством стала установка в 1897 г. в Вильно памятника Муравьеву М.Н., с родовым гербом Муравьёвых и девизом «Не посрамим земли Русской», а также открытие в 1901 году музея М.Н. Муравьева для объективного изучения его деятельности. В записке о необходимости создания музея, говорилось, что в русском обществе основательно забыты заслуги М.Н. Муравьева, осуждающие голоса всемерно старались представить его деятельность в превратном виде, а учреждение музея, где были бы максимально собраны документальные памятники эпохи, должно содействовать восстановлению его доброй памяти.

Учитывая все изложенные обстоятельства, снова вернемся к весне 1866 года, первому покушению на Александра II и чтению оды Н.А.Некрасовым.

Каковы бы ни были стихи Некрасова, их оценка современниками, в контексте эпохи и объективной оценки исторических личностей, поэт, на мой взгляд, оказывается, если не полностью оправданным, то, безусловно, понятым. Отмеченные тенденции забывать или поносить имя М.Н. Муравьева, существуют и поныне, поэтом в рамках нынешнего эссе хотелось бы обратиться к опыту прошлого, чтобы извлечь уроки, как нужно заботиться о сохранении исторической памяти.

Некрасов трагически переживал события 1966 года, в частности самым мучительным был его собственный беспощадный суд над собой, что нашло отражение в ряде его стихов: «Ликует враг, молчит в недоуменье...», «Умру я скоро. Жалкое наследство...», «Зачем меня на части рвете...»:

Ликует враг, молчит в недоуменьи
Вчерашний друг, качая головой,
И вы, и вы отпрянули в смущеньи,
Стоявшие бессменно предо мной
Великие, страдальческие тени,
О чьей судьбе так горько я рыдал,
На чьих гробах я преклонял колени
И клятвы мести грозно повторял…
Зато кричат безличные: «Ликуем!»,
Спеша в объятья к новому рабу
И пригвождая жирным поцелуем
Несчастного к позорному столбу.

К. И. Чуковский в своих критических рассказах «Поэт и палач», так отозвался о личности Некрасова: «У нас в литературе завелась целая секта опреснителей и упростителей Некрасова. Каждый из них только и делает, что подмалевывает, затушевывает, приглаживает, прихорашивает, ретуширует подлинный облик Некрасова, – но мы из уважения к его подлинно-человеческой личности должны смыть с него эту бездарную ретушь, и тогда пред нами возникнет близкое, понятное, дисгармонически-прекрасное лицо – человека».






6. Никита Тимофеев, кандидат филологических наук. Москва.

Магнетизм Некрасова

Вопрос о методике преподавания литературы в школе – вопрос старый, как сама школа, и едва ли решённый до сих пор. Есть мнение, что элемент принуждения, от которого в педагогике никуда не деться, является ядом, отравляющим живой интерес к сотворчеству, коим является чтение. Станиславский подчёркивал: в искусстве не может быть приказаний. Ученик, не имевший склонности к чтению, сидевший в кабинете литературы как в камере пыток и измучивший себя заучиванием предписанных стихов, потом взрослеет и не желает видеть этих книг. Вспоминается чеховский Лаптев, который рассказывал жене о своём детстве: «...мы должны были ходить к утрене и к ранней обедне, целовать попам и монахам руки, читать дома акафисты. Ты вот религиозна и всё это любишь, а я боюсь религии, и когда прохожу мимо церкви, то мне припоминается моё детство и становится жутко».

Помню, перед выпускными экзаменами в наш класс, нервно потирая руки, вбежала директор школы и, не зная, как нас ободрить, сказала с сердцем: «Да, ребята, трудно, но что делать! Помню себя в вашем возрасте. Мы тоже мучились, переживали... Зубрили этого Некрасова...» Как нечто гнетущее директору припомнился именно Некрасов, чьё творчество, вероятно, некогда подавалось в идеологическом формалине, с набором неукоснительных формулировок.

Некрасов – поэт рассказывающий; его камерная, интимная лирика широкому читателю известна меньше. От поэзии многие ждут не гневно-скорбной публицистики, а тонкого изображения скрытых переживаний, которые хочется проецировать на свои чувства, ища совпадений. Эпические стихи Некрасова бывают непривычны не потому, что в них будто бы слабо личное чувство, а потому, что оно вызвано не частными обстоятельствами, а общественными: это острый отклик на чужое страдание. Некрасовские стихи словно скрытый упрёк тем, кто хочет замкнуться на персональных переживаниях – отсюда полемика «гражданских» поэтов и «чистых» лириков.

Исторические обстоятельства, изображённые Некрасовым, ушли в небытие – иной читатель может воскликнуть с раздражением: «Да что мне эти крестьяне?» Однако с течением времени становится всё более заметно, что сочинения Некрасова ценны не только скорбными инвективами, но и некоей скрытой энергией, действующей сквозь внешнюю публицистичность. Что за магическая прелесть в словах: «Славная осень! Здоровый, ядрёный воздух усталые силы бодрит...» Для чего Некрасову понадобилась эта меткая, блестящая зарисовка? Неужели её роль лишь композиционная – чтобы оттенить уют поездки и, сыграв на контрасте, обрушить на читателя жестокие картины строительства железной дороги? Но здесь несомненно какое-то безоглядное, сдержанно-страстное любование, превосходящее только композиционные задачи.

Однажды осенью, уехав из Москвы, я гостил в загородном доме. Дни стояли без солнца, холодные, свежие. Из окон открывался вид на поля и далёкие пёстрые перелески, и можно было всматриваться, сколько хватало глаз, в октябрьские просторы. На краю участка стояли берёзы, уже совсем золотые, и когда налетал ветер, всегда сильный, свободный средь здешних полей, то целый рой листвы срывался, взметаясь на отчаянную высоту, и с мерцанием угасал, унесённый далеко от родных деревьев. Как-то раз, заметив, что я смотрю в окна на осень, хозяин дома, человек лёгкий, весёлый, подвижный, воскликнул:

– Как у Некрасова, да? «Железная дорога»! Наверное, единственное, что помню со школы.

Удивлённый, я приготовился слушать, но... Весь лучась от удовольствия, хозяин с аппетитом принялся читать начало поэмы, сплошь переделанное в грубые, непристойные шутки. После глумления над «Железной дорогой» он ещё надеялся рассмешить меня пародией на «Крестьянских детей», но я возразил, что такой юмор простителен разве в школьные годы.

Выходка хозяина оставила неприятное впечатление. Прискорбно, если классика стала лишь материалом для грубых шуток: это всё равно что употреблять цветущую вишню для развешивания стираного белья. Насколько я знал, мой собеседник вообще давно не держал в руках книг и не испытывал в чтении ни малейшей потребности. Вероятно, уроки литературы в школьные годы казались ему разновидностью насилия. Я готов признать, что дурное преподавание может надолго отбить охоту читать Пушкина или Толстого, но не могу согласиться, что навсегда. Взрослому человеку винить в своей нелюбви к классике школу столь же нелепо, как вечно ходить босым, ссылаясь на то, что в детстве настрадался от неудобных ботинок.

Одно время мне пришлось работать на маленькой должности в крупном музее, посвящённом зарубежному искусству. Изо дня в день я наблюдал произведения мировой живописи и скульптуры, видел преклонение людей перед шедеврами, слушал экскурсоводов, искусствоведов и в то же время ощущал беспокойное томление, порой раздражение. Это роскошное искусство всё же не наполняло меня, как если бы при жажде я пил всевозможные замечательные напитки и при этом не мог отделаться от желания выпить стакан обычной воды. Меня окружали античность, эпоха Возрождения, барочное искусство – а мне хотелось вдруг среди этих красот услышать мотив народной песни. Дух противоречия? Не знаю... Помню, после рабочей смены я зашёл в букинистический магазин и наткнулся на издание 1980 года – «Стихотворения и поэмы» Некрасова. Я схватил эту книгу, приятно изданную, и быстро пошёл к кассе. Дома у меня был многотомник Некрасова, но мне потребовалось прочесть его стихи здесь и сейчас. В холодном автобусе, где горели тускловатые лампы и на стёклах искрились морозные веточки и листья, я с восторгом перечитал одну из лучших вещей Некрасова – «О погоде», и мне казалось, что я наконец выпил стакан воды.

Отвечая на вопросы «некрасовской анкеты», поэт Б.А. Чичибабин писал, что всякий, любящий русскую литературу, не может не любить Некрасова. Вероятно, в языке, в образах Некрасова есть тайная, неизъяснимая сила, одна из тех магнетических сил, которые вызывают у иного человека вдали от родины неутолимую ностальгию так же, как внезапно всплывший в памяти вид каких-нибудь пустых осенних полей, убегающих в дождевой горизонт. «Иные нужны мне картины...» – недаром писал Пушкин...

На Некрасова до сих пор обрушиваются с суровой критикой, указывая на факты его биографии, будто бы опровергающие искренность некрасовской печали. К.И. Чуковский взялся защитить поэта, и вышло почти убедительно: он говорил о двойственности некрасовской натуры, в которой сосуществовали черты барина и черты выходца из низов... Известны слова из записной книжки Чехова: «То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, есть нормальное состояние. Влюблённость указывает человеку, каким он должен быть». Отталкиваясь от мысли Чехова (который, между прочим, готов был простить Некрасову любые ошибки), можно сказать: то, что поэт испытывал в процессе творчества, было его нормальным состоянием, творчество указывало ему, каким он должен быть.

Именно этот, лучший образ Некрасова нам и дорог.





5. Татьяна Лашук, историк. Гродно

Дагерротип для Некрасова

«Он был страстный человек и «барин», этим все сказано», – может быть самую меткую характеристику дал Некрасову Александр Блок, который и сам очень хорошо знал и понимал тот однотипный помещечье-усадебный мир, из которого выпорхнула на гусиных перьях почти вся золотая русская литература. Облупленные толстые колонны классицизма надежно держали крышу детского мира, где главные люди – суровые маменьки в кружевных чепцах и вечно отсутствующие папеньки в мундирах, но зато ворчливые уютные няни восполняют недостаток ласки и баловства. А еще с детства была близость к природе: запечатлятся осенние желтые свечки-березки, черно-зеленые языческие дубы, волнистые нивы под солнцем и тягучие ивы над озером, в котором однажды всплывет, беспомощно вскинув свои закостеневшие лапы, бело-черное рябое тельце виктимной Муму. А потом наступают отрочество и юность: хорошие английские ружья для охоты, белоснежные лайковые перчатки для танцев, непременно служба гражданская или военная, и первые роковые женщины, и первые картежные долги… Как же они все похожи…и потому понимали друг друга с полуслова, вот уж поистине птенцы из дворянских гнезд.

И Александра Сергеевича, и Федора Михайловича, и Льва Николаевича, и Николая Алексеевича невозможно было оторвать от покрытых зеленым сукном столов.

У Ивана Сергеевича была медемаузель Полин, у Николая Алексеевича медемаузель Селин.

А еще был один на всех журнал «Современник», издательство которого как известно начал Пушкин, продолжил Плетнев и как убыточное дело с удовольствием продал Некрасову с Панаевым.

Двадцатипятилетний Некрасов и не догадывался, что возведет трибуну революционно-демократического направления русской мысли. Но догадывался инстинктивно, что молодых и талантливых, смелых и непуганых цензурой, надо брать. Дебютант-юнкер Толстой робко отправил в редакцию «Детство» со смиренной припискою «…я с нетерпением ожидаю вашего приговора. Он или поощрит меня к продолжению любимых занятий, или заставит сжечь все начатое». Некрасов был ответственным редактором и добросовестно читал самотек, потому рукопись юнкера напечатал и не прогадал: читатели восхитились милейшим рефлексирующем Николенькой. Скромный подписавшийся инициалами автор «Л. Н. Т.» вскоре принес «Севастопольские рассказы» и еще более поднял тираж. Потом появился Чернышевский. Что делать, и он тоже был талантлив, и с чернышевского периода журнал серьезно увлекся политической мыслью. Эпоха Александра Второго началась в тоге либерализма, а закончилась в венце злодейски убиенного. После многочисленных покушений на царя реформы притихли, и в этой тишине отчетливо раздавался топор дровосека. Но Некрасов почему-то к этому звуку был глух. В конце концов «Современник» и был закрыт в 1866 г. «за вредное направление».

Но у Некрасова останется верная муза, верные женщины и верная фортуна.

В карты он играл, как и охотился, почти с одержимостью. И почти всегда выигрывал.

С женщинами он не играл: любил, обеспечивал, но они сменялись. Ушла в конце концов, обиженно шурша шелковым кринолином, почти жена Авдотья Панаева. С ней за шестнадцать вместе прожитых лет получались отличные соавторские рукописи, но не обыкновенные дети. Промелькнула и канула в Париже Селин, милое отдохновение от властной Панаевой. Третьей музой, и венчаной женой, станет обыкновенная русская девушка Фекла, перекрещенная поэтом в Зинаиду. Классический тихий ангел над смертным одром, которого поэт заслужил своей грешной жизнью.

…На мне года гнетущих впечатлений
Оставили неизгладимый след.
Как мало знал свободных вдохновений,
О родина! печальный твой поэт!
Каких преград не встретил мимоходом
С своей угрюмой музой на пути?..
За каплю крови, общую с народом,
И малый труд в заслугу мне сочти!..

Но это мрачное настроение будет на склоне жизни.

А в пятидесятые годы, когда Некрасов будет в расцвете молодости и успеха, в Петербурге придет мода на дагерротипы. и фотограф Сергей Левицкий сделает снимки многих известных людей. В ателье к Левицкому придет сниматься и отцветающая, полнеющая Авдотья Панаева. К ней, единственной женщине, которой он посвятит стихи, Некрасов обратится:

Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и не жившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим, –
Нам рано предаваться ей!

Словом, всегда последнее мучительное слово о любви. Это слишком серьезно, без иронии.





4. Анастасия Андрющенко, ученица лицея «Интеллект». Донецк

О творчестве Некрасова

Создатель многих крылатых фраз («сейте разумное, доброе, вечное», «бывали хуже времена, но не было подлей), знаменитый публицист, активный революционер-демократ, издатель одного из самых читаемых журналов – Николай Алексеевич Некрасов. Он является не только великим русским классиком, но и мировым. Скоро нас ожидает 200 летний юбилей со дня рождения великого поэта. В своём эссе я хочу рассказать про тернистый творческий путь русского классика.

Можно с уверенностью заявить, что ни один русский поэт и близко не имел такого богатого жизненного опыта, который был у Н. А. Некрасова. Отец мальчика был жесток по отношению к своей семье. Николай не любил его больше всех, а свою маму, которая была образованной и манерной, очень любил и посвятил ей множество стихов. В юношеские годы будущий писатель из-за сильной ссоры с отцом остался без дотаций. Николай поступил на филологический факультет вольным слушателем, так как он был в сильной нужде ему приходилось давать уроки и писать стихи на заказ за деньги.

Ключевую роль в жизни Некрасова сыграло его знакомство с известным критиком Белинским, который оказал на него сильное идейное влияние. К моменту, когда молодому поэту исполнилось 25 лет, он уже имел богатый писательский опыт, поэтому решил взяться за возрождение журнала «Современник». В 1846 году Николай Некрасов и Иван Панаев выкупают журнал. Изначально журнал издавался 4 раза в год, но после того, как он перешёл в руки талантливого и проницательного поэта, к издательству присоединились такие писатели как Михаил Салтыков-Щедрин, Александр Островский, Николай Добролюбов и Иван Тургенев. Уже в 1950 году в журнале было сосредоточено всё то самое ценное, что имела литература 19 века: Тургенев, Толстой, Гончаров, Островский, Фет, Чернышевский, Добролюбов. Самым значительным произведением, напечатанным в «Современнике» под авторством Н. А. Некрасова является пролог поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Чувство любви к родине и трудовому народу составляло идейный стержень поэзии писателя. Через всю зрелую поэзию красной нитью проходят революционные и демократические идеи.

Соратники Некрасова бережно хранили «Современник», но не смогли устоять перед цензурой. Работа журнала закончилась в мае 1866 года.




3. Александр Ралот, прозаик, публицист, краевед. Краснодар

Миллионы гения

Обычный день в нашей семье. Я за компьютером, а супруга где-то гремит кастрюлями. Эта какофония вызывает у меня умиротворение.

Пока я писал эти строки, на кухне воцарилась тишина. Топаю на кухню. И что я вижу: моя половинка читает! Некрасова!

— С чего тебя потянуло на классику?

Супруга откладывает книгу и вопрошает:

— Вот ты писатель! Ответь, а Некрасову хорошо жилось?

Слова благоверной заставили призадуматься. Каковы были доходы поэта?

Я предложил:

— Пойдём в парк, к памятнику, а по дороге обсудим его доходы.

На улице жена взяла меня за руку:

— Ну, я жду?

— Николаю Алексеевичу неплохо жилось. Шикарная квартира, процветающий бизнес, членство в Английском клубе.

Собирать инфу, для произведений о крестьянах, приятней, когда едешь через деревни в карете, а сзади следует телега с провиантом. Поэт был щедр, платил за стакан парного молока аж целый рубль.

— Вот вечно ты так. Не хочешь ответить на простой вопрос. На что он жил? Сколько зарабатывал на стихах?

— Профессионально играл в карты. За ночь выигрывал такие суммы, которые простолюдины не видели никогда.

— А я читала, что в юности поэт был беден, ночевал на улице.

— Было такое. Разругался с отцом и отказался делать военную карьеру.

Дорогу в стольный град оплатил отец. А сыночек взял да и подал документы в университет. А ещё на остаток денег издал книгу. Опус неизвестного литератора не продавался. И в университет не приняли. Дорога домой, была закрыта. Остался в Петербурге. Чтобы прокормиться, строчил заметки в газеты или шёл на площадь перед рынком, писать прошения для неграмотных крестьян. Ночевал в ночлежке для бездомных.

Однажды вспомнил о родовом запрете. Страсть к карточной игре передавалась в их семье по наследству. Один предок проиграл семь тысяч душ, другой две. Отцу проигрывать было уже нечего. Но премудростям карточной игры и охоты он своих сыновей обучил превосходно.

— За карточный стол, даже трактире не пустят, пока на кон деньги не поставишь. А что мог поставить юноша? Я не права?

— Может быть заложил пальто или шапку. По всей вероятности выиграл, потом ещё и ещё.

В начале сороковых годов познакомился с Белинским. Стал писать стихи на социальные темы. Получил первые гонорары.

— То есть стал жить за счёт своего литературного дара?

— Бесспорно, его стихи о страданиях крепостных и бедняков находили отклик в сердцах читателей. Однако к этому времени Некрасов уже он уже слыл преуспевающим членом столичного общества. Т только устав от карточных дел, сочинял стихи.

Поэт был асом в карточной игре.

— Выиграл миллион?

— Став членом Английского клуба, получил себе в партнёры сановников и банкиров. Хвастался, что смог выиграть у будущего министра финансов почти миллион франков.

— А в российских рублях?

–Полмиллиона.

— Знал слово заветное?

— У поэта были свои приметы. Одна из них — никогда не давать в долг накануне игры.В другие дни приходи, проси. Одолжу. Это было его принципиальное кредо.

Однажды молодой журналист Пиотровский попросил рублей триста в счёт будущего оклада. За день до крупной игры. Мол кредиторы совсем заели, тюрьмой грозят. А Некрасову вечером в клуб. Ну, разве можно в такой день одалживаться? Ну ей-богу. Журналист застрелился.

— Никогда не слышала. А личная жизнь у поэта была? В учебнике ни о картах, ни о женщинах ни слова.

— Белинский привёл Некрасова в гости к литератору Панаеву. Его жена Авдотья была красива и купалась в комплиментах. Сам Достоевский прилагал немалые усилия, добиваясь её расположения.

— С этого момента, подробней.

— Я тебя разочарую. Женщина отказала великому классику. А вот с Некрасовым срослось. Панаев снял квартиру на Фонтанке. После чего взял, да и предложил Некрасову переехать жить к нему. Поэту отвели пару комнат. С арендной платой в ноль рублей! Хозяева от щедрот своих подарили гению шёлковое кашне, фрак и ещё много чего, для выхода в свет.

Поэт обставил жильё по своему вкусу. Повесил на стены винтовки и чучела зверей.

Чета и Некрасов регулярно выезжали на природу. Во время одного из таких вояжей Авдотья и Николай открылись друг другу. Ну, не покидать же после этого уютное жилище. Так и жили втроём. Целых 15 лет, до смерти законного супруга.

— И почему же муж терпел всё это безобразие? Не вызвал наглеца на дуэль или не выставил взашей?

— Понимаешь, Панаев уже через год после свадьбы охладел к жене. Вечера проводил в обществе девиц лёгкого поведения. А Авдотья ни жена и не вдова.

— А дети у неё были? Женщина ведь не только ради мужа живёт.

— В середине сороковых годов Панаевы и поэт решили вместе провести лето. Поселились одном жилище. Некрасов и Авдотья ждали ребёнка и коротали время за написанием совместного романа «Три стороны света». Увы, мальчик родился очень слабым, прожил совсем недолго и умер. Любовники расстались. Тем не менее, поэт помнил свою музу до конца своих дней и даже упомянул её в завещании. — Выходит наш Некрасов однолюб? — Имея неплохой доход от издаваемого журнала и гонорары за публикацию собственных сочинений, поэт не покидал карточного стола. Выигрыши позволяли ему не волноваться о финансовом состоянии «Современника» и помогать родственникам. Спонсировал малоимущих писателей. Оплачивал счета братьев Добролюбовых и покрывал расходы семьи Чернышевского. В редакции его журнала было установлено большое зеркало с ящичками. В них поэт клал большую часть выигрыша. Оттуда брали деньги все, кто имел доступ в редакцию.

— Ты так и не ответил мне на вопрос? Кроме Авдотьи поэт ещё кого-нибудь любил?

— В середине шестидесятых годов Некрасов отбыл за границу. Жил во Франции. Со своей сестрой и француженкой Селиной Лефрен. Ездили к морю. Поэт был в прекрасном настроении. Сдаётся мне, что Селина нашла своё место в его сердце. В завещании Некрасов выделил ей десять с половиной тысяч рублей. Вернувшись на Родину, поэт познакомился с девушкой Фёклой. Ей шёл двадцать третий год, ему уже сорок восемь. Литератор вывел её в свет. Он даже изменил имя своей дамы. Велел всем называть девушку Зиной. Она боготворила поэта и учила его стихи. Могла сама оседлать коня. Сопровождала поэта на охоте. Но случилось непоправимое, по неосторожности застрелила любимого пса Некрасова. После чего поэт повесил ружьё на стену и более никогда на охоту уже не выезжал. В последние, самые тяжёлые дни девушка была рядом с поэтом. Ухаживала делала всё необходимое. За несколько месяцев до смертного часа Некрасов настоял на бракосочетании. Процедура состоялась в походной войсковой церкви-палатке. Её установили прямо в зале некрасовской квартиры. Жениха вели к алтарю под руки. Он уже не мог передвигаться самостоятельно.

***

Мы пришли в парк. Стояли у памятника поэту.

— А ведь правду говорят, везёт в картах, не везёт в любви. Везло во всём. А детишек после себя не оставил. Женщины были, но это не совсем правильная любовь. Но не мне судить гения. Его уже давно рассудило время.

Мимо прошла девушка с лотком, в котором лежали букетики цветов.

— Продайте нам два, пожалуйста, — попросила жена и возложила их к подножью: — Это от тебя и от меня. И от всех благодарных...





2. Ксения Бороненкова, студентка ОГУ имени И. С. Тургенева. Орловская область

Творчество Н. А. Некрасова (в стихотворении «Тройка»)

Стихотворение Некрасова «Тройка», написанное в 1846 году и вскоре напечатанное, стало одним из первых произведений поэта, в котором его яркий и самобытный талан проявился в полную силу. Оно посвящено главной теме некрасовского творчества – народной доле, – которая находит отражение и в его стихотворениях, и в поэмах. Но, пожалуй, среди стихотворений Некрасова о народе самыми вдохновенными, удивительными по своей силе и выразительности были стихи о русской женщине. В разные годы Некрасов размышлял о женской доле в поэмах «Мороз, Красный нос» «Кому на Руси жить хорошо», стихотворениях «Родина», «Мать», «Орина, мать солдатская», «Еду ли ночью по улице темной…» и многих других.

В «Тройке» поэт впервые создает образ крестьянской девушки во всей ее первозданной красоте, но здесь же он начинает свои размышления о той тяжкой судьбе, которая выпадает на долю русской женщины. Это двойственность определяет композицию и развитие художественной мысли стихотворения. Сюжетную основу его составляет рассказ о молодой крепостной крестьянке, которая, выйдя на дорогу, провожает взглядом бешено мчащуюся тройку. Но содержание стихотворения – это размышления поэта о судьбе, которая, возможно, ожидает эту девушку. При этом характерно, что поэт как бы обращается на «ты» к своей героине и ведет разговор именно с ней, а она же не слышит его и, видимо, не услышит и потом:

Что ты жадно глядишь на дорогу
В стороне от веселых подруг?
Знать, забило сердечко тревогу –
Все лицо твое вспыхнуло вдруг.

Эта ситуация много позже будет одной из болезненных проблем некрасовского творчества:

Но тот, о ком пою в вечерней тишине,
Кому посвящены мечтания поэта, –
Увы! Не внемлет он – и не дает ответа,

– скажет поэт на закате своей жизни в стихотворении «Элегия». Но, понимая всю остроту этой ситуации, он никогда не изменял своей главной теме: «Я лиру посвятил народу своему», – с полным правом мог сказать о себе Некрасов. Так происходит и в стихотворении «Тройка».

Композиционно оно делится на две части: первая часть – это рассказ о настоящем, описание девушки, ее красоты, чистоты и свежести. Вторая часть – размышления о ее возможном будущем, резко противостоящие как по настроению, так и по содержанию первой части. В первой части стихотворения образ крестьянской девушки предстает в традициях устной народной поэзии, как воплощение жизни, любви, красоты и радости: «алая лента», «волосы черные, как ночь»; «румянец щеки», «лукавый глазок». Такой подбор красочных эпитетов создает яркий, запоминающийся облик красавицы. Образ ее необыкновенно динамичен благодаря насыщенности текста глагольными формами, подбору слов. Поэт подчеркивает не только красоту девушки, но и ее оживленность, которая так свойственна молодости. Казалось бы, жизнь должна улыбнуться ей в ответ: «Поживешь и попразднуешь вволю, / Будет жизнь и полна и легка…»

В первой части даже пара для девушки как будто находится. Сравним 2-ю и 3-ю строфы:

И зачем ты бежишь торопливо        – На тебя заглядеться не диво,
За промчавшейся тройкой во след? – Полюбить тебя всякий не прочь,
На тебя, подбоченясь красиво,         – Вьется алая лента игриво,
Загляделся проезжий корнет.            – В волосах твоих черных, как ночь».

Рифмы нечетных строк 3-ей строфы перекликаются с рифмами 2-ой строфы: торопливо – красиво – диво – игриво. Получается четверное созвучие: красота девушки словно бы созвучна красоте юноши. Кажется, славная вышла бы пара! Но в середине 6-ой строфы происходит резкий слом: «Да не то тебе пало на долю: / За неряху пойдешь мужика».

Будущее девушки, которое предвидит – не героиня! – поэт, темно и безотрадно. После замужества ее ждут одни тяготы и заботы, преждевременная старость и смерть. О таком будущем лучше и не знать! И, быть может, самое страшное то, что такое будущее типично для русской крестьянки – оно потом будет подробно описано в поэмах Некрасова «Мороз, Красный нос», «Кому на Руси жить хорошо», во многих его лирических стихах. Здесь же в нескольких точных и ярких образах поэт воссоздает картину жизни замужней крестьянки. Недаром в этой картине присутствуют традиционные образы семейно-обрядовой поэзии: муж-привередник, злая свекровь. Они подчеркивают обобщенный смысл, заложенный в рассказе о судьбе девушки. Вместе с рассказом о ее жизни меняется и сам ее образ: жену неряхи мужика красавицей никак не назовешь! В описании ее внешности на смену красочным, ярким и поэтичным эпитетам приходят прозаические детали, связанные с крестьянским бытом: «Завязавши под мышки / передник, / Перетянешь уродливо грудь…» Так на смену красавицы, «чернобровой дикарки» приходит уродливая, замученная «работой и черной и трудной», забитая мужем-привередником и свекровью женщина. Жизнь ее похожа на тяжкий беспробудный сон, даже дети не скрашивают ее горького существования: «Погрузишься ты в сон непробудный, / Будешь нянчить, работать и есть». Если раньше образ стремительной, порывистой девушки, весь устремленный вперед, в будущее, был необыкновенно динамичен, то во второй части стихотворения в ее портрете господствует статика: «И в лице твоем, полном движенья, / Полном жизни, – появится вдруг / Выраженье тупого терпенья / И бессмысленный, вечный испуг». Такая перемена не удивительна – ведь это путь от жизни к смерти, то есть вечному покою. 10-я строфа звучит как похоронный плач: «И схоронят в сырую могилу, / Как пройдешь ты тяжелый свой путь, / Бесполезно угасшую силу / И ничем не согретую грудь». Недаром здесь вновь появляются фольклорные мотивы, связанные с образом «сырой могилы» – ассоциативно он перекликается с образом матери-земли: «мать-сыра земля». Так в стихотворении начинает звучать и мотив, связанный с темой родины, ее тяжкая судьба перекликается с трагической участью русской женщины-крестьянки, тема нереализованных возможностей народа в дальнейшем станет для Некрасова одним из главных аспектов народной темы. Мотив несбывшихся надежд и мечтаний, невозможности найти счастье для русской крестьянки звучит в последних двух строфах стихотворения, которые по смыслу связаны с двумя первыми и содержат ответ на поставленный в начале стихотворения вопрос – «Что ты жадно глядишь на дорогу?..», «И зачем ты бежишь торопливо?..»: «Не гляди же с тоской на дорогу / И за тройкой вослед не спеши, / И тоскливую в сердце тревогу / Поскорей навсегда заглуши! // Не нагнать тебе бешеной тройки, / Кони крепки, и сыты, и бойки, / И ямщик под хмельком, и к другой / Мчится вихрем корнет молодой».

Развернутый ответ на вопрос о женском счастье Некрасов даст много позже – в главе «Крестьянка» из поэмы «Кому на Руси жить хорошо». В стихотворении «Тройка», как и подобает лирическому произведению, мысль поэта получает, скорее, эмоциональное выражение. Трагична и безнадежна концовка стихотворения не только по содержанию, но и по общему звучанию этих строк. Если во всех предыдущих строфах рифмовка была перекрестной, то здесь – в последней строфе – даются две смежные рифмы: тройки – бойки – к другой – молодой. При этом женские рифмы созвучны мужским, так что вся строфа пронизана четырехкратным возгласом-стоном: ой… - ой… - ой… - ой… Именно такая рифмовка заключительной строфы передает трагические, надрывные ноты, звучащие в авторском голосе, а певучесть его излюбленного размера – трехстопного анапеста – придает лирическому всплеску особую музыкальную выразительность. Недаром это стихотворение, сразу ставшее очень популярным, не раз было положено на музыку. И до сих пор известный романс на стихи некрасовской «Тройки» звучит со сцены концертных залов и в радио – и телепередачах, его слушают в записях и поют дома в кругу друзей. Может быть, некрасовская девушка, казалось бы, такая далекая от нас, все же чем-то схожа с нашими современницами, которые, как и все девушки в мире во все времена, мечтают найти свою любовь, обрести счастье, наконец-то догнать эту бешено мчащуюся тройку?




1. Сергей Зеленин, историк, публицист, краевед. Вологда

Пересмотреть Некрасов

В нашей русской литературе в девятнадцатом веке выделились два направления – консервативное и революционно-демократическое. Именно второе возобладало в советское время и стало главным и чуть ли не единственным одобренным. Первое же старательно отодвигалось, затушёвывалось. Всё здоровое в русской литературе тщательно убивалось. Его заменяли «прогрессивным» творчеством, которое ложилось в линию Белинского – Чернышевского – Добролюбова – Писарева – Ленина. Как раз в эту линию входил «идеологически верный» Николай Некрасов. Его творчество встречало нас с детских лет, в школе. Нам тщательно внушали, что вот «талантливый поэт и страдатель за народ», у которого в поэзии «истинный народный дух». Нам внушали, что вот это и есть истинно русская талантливая поэзия.

Некрасов несёт немалую ответственность за эту ситуацию с литературой. Будучи у руля «Современника», он превратил его в гнездо радикалов-разночинцев-нигилистов. Он всячески поощрял это направление. Но при этом нельзя не отметить, что описывая в стихах народные горести, сам он жил довольно хорошо, не зная никаких страданий, за что его и обвиняли в двуличии. Стоит вспомнить, что в своём знаменитом стихотворении «Размышления у парадного подъезда» он высказал откровенную клевету в рамках кампании против тогдашнего главы министерства государственных имуществ Муравьёва – будущего графа Муравьёва-Виленского. После подавления им польского мятежа, Некрасов написал в его честь оду, которая, впрочем, вызвала гнев у «прогрессивной» общественности. «Поёт о нужде крестьян, а сам довёл своих бывших крепостных до того, что те приходили жаловаться на него княгине Белосельской-Белозерской», возмущался писатель Иван Гончаров, человек консервативных взглядов. Жил он в бельэтаже, играл в карты с министрами, ездил в каретах. Кстати про кареты. Афанасий Фет вспоминал, что шёл по Невскому и увидел коляску, на запятках которой, остриями вверх, торчали гвозди для того, чтобы отпугивать мальчишек, дабы они не могли уцепиться сзади. Увидев их, Фет вспомнил, что у Некрасова в стихотворении говорилось:

О филантропы русские! Бог с вами!
Вы непритворно любите народ,
А ездите с огромными гвоздями,
Чтобы впотьмах усталый пешеход
Или шалун мальчишка, кто случится,
Вскочивши на запятки, заплатил
Увечьем за желанье прокатиться
За вашим экипажем…

И, приглядевшись, заметил, что в коляске с гвоздями сидит сам Некрасов – то была его коляска. (Позже Афанасий Афанасьевич назовёт его именем осла). Аполлон Григорьев говорил, что Некрасов не верит в то, за что борется, с чем соглашался Чайковский. Историк Грановский называл его «мелким торгашом» и «пошлым сердцем человеком». Стоит отметить ещё один момент. Некрасов воспел в стихах государственных преступников – декабристов, впрочем, к тому времени уже помилованных, но тем не менее. Как же он это сделал? Через прославление в стихах их жён и восхищение их супружеской верностью. Эту тему антиадюльтера, характерную для русской культуры и русской цивилизации, он очень чётко увидел и воспользовался ею, чтобы провести те смыслы, которые были в духе т.н. «освободительного» движения и нравились «прогрессивной» общественности. По сути, именно Некрасов породил такое известное bon mot как «жена декабриста», ставшее устойчивым в нашей речи. Жёны государственных преступников подаются как образцы супружеской верности! И если вспомнить, что у самого Некрасова на личном пространстве было всё далеко не так идеально и о супружеской верности там и речи не шло…

Нельзя сказать, что Некрасов – совсем уж какой-то бесталанный автор. Талант в нём был, стихи он действительно писать умел. Но вот то, что такими красивыми и «душевными» стихами он продвигал смыслы откровенно разрушительные, вредные… Что уж говорить, когда он откровенно воспевает терроризм:

Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь...
Иди и гибни безупречно.
Умрешь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь...

И вдохновлённые Некрасовым шли – убивать русского Царя, убивать дворян, священников, убивать женщин и детей. А в советское время через стихи Некрасова воспитывали в детях ненависть к Российской Империи, к её жизни. Талантливо написанные стихи в этом плане куда как опаснее, нежели бездарные.

Сегодня стоит взглянуть на Некрасова иначе, отринув тот взгляд, который считается «правильным» и общепринятым, но фактически был навязан сперва «прогрессивной» общественностью, а затем советской идеологией. Не отказывая ему в поэтическом таланте, мы должны видеть его таковым, каким он был на самом деле.

 
Яндекс.Метрика