Великие авторы «Нового мира». Пастернак


28 октября 2020
 
Журнал продолжает публикацию материалов, посвященных знаменитым авторам журнала.

Великие авторы «Нового мира»

На протяжении почти 100-летней истории существования в культуре и общественной жизни, журнал «Новый мир» неизменно подтверждает своё название и легенду.

Так было и в 1920-е, когда на его страницах публиковались лучшие представители словесности Серебряного века, становящиеся классиками на глазах у читателей.

И в предвоенное «индустриальное» время. И в трудные годы Великой Отечественной.

Так было и в короткий период «оттепели», сменившейся пресловутым «застоем».

Сегодня многие еще помнят, как ярко «новомирская линия» продолжилась в конце прошлого столетия, когда «перестроечные» тиражи исчислялись миллионами, а нам открывались и возвращались имена и произведения, исчезнувшие, казалось, навечно.

Разумеется, идеологии всех правящих режимов неизбежно влияли на состояние нашей литературы и общественной жизни. Времена, как сказано в стихах, «не выбирают».

Однако повторимся: старейший русский журнал – с таким актуальным для разных эпох именем – всегда проживал именно свою, новомирскую, судьбу.

И читательские надежды на это уникальное издание никогда не исчезали.

Наконец, и современная эпоха XXI века закрепила бытование «Нового мира» как своеобразного зеркала нынешней культурной жизни. Пути и перепутья отечественной словесности отражаются в этом зеркале – здесь и сейчас.

Конечно, и ранее и ныне, многое оказывалось возможным за счет редакторских энергий (труды Полонского, Твардовского и Залыгина уже вошли в историю литературы).

Однако нельзя уйти и от понимания, что «Новый мир» был и остается славен своими авторами, многие из которых давно стали классиками: от Мандельштама, Платонова и Шолохова до Солженицына, Ахматовой и Бродского. Бывало и так, что великие имена и произведения приходили на страницы журнала – уже после того, как автор (часто трагически) – завершал земной путь. Иногда это происходило спустя долгие годы.

Вослед уже представленным читателям новомирского сайта материалам, посвященным Михаилу Шолохову и Осипу Мандельштаму, мы продолжаем наш сетевой проект – именем Бориса Пастернака. Литературно-исторический очерк о нем подготовил поэт, прозаик и эссеист Владимир Губайловский.

Павел Крючков, заместитель главного редактора журнала «Новый мир».

Великие писатели в "Новом мире" Все материалы раздела






Пастернак и «Новый мир»

Вступление

Борис Пастернак был связан с «Новым миром» на протяжении 35 лет своей жизни. Он опубликовал в журнале стихи, прозу, переводы.

Пастернак был дружен с редактором «Нового мира» Вячеславом Полонским, который в 20-ые годы выстраивал новый журнал. И Пастернак принял в создании «Нового мира» самое живое участие. Он публиковал в журнале стихи, и прозу, и самую свою крупную стихотворную вещь – поэму «Лейтенант Шмидт».

В «Новом мире» Пастернак выступал и как переводчик. Здесь в 30-ые годы были опубликованы прекрасные грузинские поэта Паоло Яшвили, Тициан Табидзе, Георгий Леонидзе. А в 40-ые – фрагменты «Фауста» Гёте.

В редакции «Нового мира» осенью 1946 года Пастернак встретил Ольгу Ивинскую. И это стало началом долгой трудной и прекрасной любви. Ольге Ивинской посвящены многие стихотворения из цикла «Стихотворения Юрия Живаго», которым завершается роман «Доктор Живаго».

«Новый мир» связан с Пастернаком и его творчеством на протяжении всей своей уже почти столетней истории. В журнале опубликовано самое известное произведение Пастернака «Доктор Живаго». Публикации Пастернака, подготовленные его сыном Евгением Борисовичем, много раз появлялись на страницах «Нового мира». А последняя к настоящему времени публикация – письма Пастернака Ивару Иваску, появилась совсем недавно – в 2018 году.

В журнале постоянно появляются публикации критиков и филологов - исследователей творчества Пастернака. О Пастернаке на страницах «Нового мира» говорили – Александр Жолковский, Олег Лекманов, Анна Сергеева-Клятис и многие другие ведущие исследователи творчества и биографии поэта. И этот разговор будет продолжаться. Осмысление творчества Пастернака продолжается, и «Новый мир» играет в этом процессе важную роль.

В юбилейном 2020 году, когда исполнилось 130 лет со дня рождения Пастернака и 60 лет со дня его смерти «Новый мир» опубликовал целый ряд статей, посвященных творчеству поэта.

Пастернак и «Новый мир» связаны навсегда.



Начало

Борис Пастернак, его жена Евгения Лурье, сын Женя. 1924 год. Через 65 лет этот очаровательный малыш получит Нобелевскую медаль своего отца.

Первая публикация Бориса Пастернака в «Новым мире» состоялась во 2-м номере 1926 года. В это время Пастернак уже был признанным поэтом, а «Новый мир» выходил второй год (первый номер вышел в январе 1925-го) и только обретал свое лицо, искал своих авторов и определял журнальную политику.

В 1926 году в редакцию журнала пришел Вячеслав Полонский (1886-1932) – известный редактор и критик, главный редактор журнала «Печать и революция». (Полонский – это псевдоним, настоящая фамилия попроще – Гусин). Номинально в журнале не было должности «главный редактор» (она появилась только в 1946 году и фактически первым главным редактором «Нового мира» стал Константин Симонов). Журнал с момента его основания возглавляли Анатолий Луначарский (в тот момент нарком просвещения) и Юрий Стеклов. Но они были заняты в основном другими своими обязанностями. Стеклов возглавлял «Известия ВЦИК», а «Новый мир» издавался на базе «Известий».

Но именно Полонский и начал строить журнал. Пастернака он высоко ценил и пользовался расположением поэта. Пастернак за 35 лет сотрудничал в «Новом мире» со многими главными редакторами, но только с Полонским это были отношения равных. Еще и потому, что Полонский старше на четыре года. Хотя у них очень разные судьбы: Полонский – профессиональный революционер, член РСДРП (фракция меньшевиков) с 1905 года.



Акростих

1920-ые годы в творчестве Пастернака – время больших поэм.Тогда написаны все его крупные стихотворные вещи, в том числе «1905 год» и «Лейтенант Шмидт».

Первой публикацией Пастернака в «Новом мире» стала глава из поэмы «1905 год» под названием «Потемкин» («Новый мир», 1926, № 2). В позднейших книжных переизданиях глава была переименована и получила название «Морской мятеж".

В 1926 году Пастернак предложил журналу только что написанную поэму «Лейтенант Шмидт». Поэма была принята и ее публикация началась в том же 1926 году в сдвоенном номере №№8-9. И началась она со скандала.

Пастернак предпослал поэме посвящение Марине Цветаевой. Посвящение представляло собой акростих, где имя «Марине Цветаевои» читалось по первым буквам.

«Новый мир», 1926, №№8-9, стр. 32.

Цветаевой поэма не нравилась, и она просила Пастернака посвящение снять. Он этого не сделал, и посвящение было опубликовано. Полонский его пропустил, а было оно совсем небезобидным, Цветаева не только жила в эмиграции, но и не скрывала своего негативного отношения к советской власти. Пастернаку пришлось писать Полонскому письмо и приносить свои извинения.

В письме Цветаевой Пастернак описал случившееся: «Раз случился скандал. Надо тебе знать, что я проворонил корректуру 1-й части Шмидта, и по этой случайности вещь осталась как бы за тобой, т. е. акростих был напечатан. Поначалу его не прочли (прописная колонка не была выделена). Когда же (удружил один приятель) уже по прошествии двух месяцев после выпуска эта «тайна» была раскрыта, редактор, относившийся ко мне, не в пример многим тут, исключительно хорошо, стал рвать и метать, заговорил о черной моей неблагодарности и не пожелал больше никогда ни видеть меня, ни слышать, ни, следовательно, и объясняться. Напуганного всем происшедшим приятеля секретари Нов<ого> Мира поспешили успокоить фразой, заставившей меня сердечно пожалеть о недоразуменьи, обидевшем такого человека. Он, сказали они, слишком любит Цветаеву и Пастернака, дело обойдется, это размолвка ненадолго. – Представь, он вообразил, что это я ему подсунул, чтобы его одурачить. Я ему написал письмо, где всем вещам (в том числе и его мыслям) вернул поколебленное достоинство. Это прекрасный человек, и он ведет журнал лучше, чем это возможно в оглоблях, в кот<орые> взяты здесь ответственные редактора». (ПСС, VIII, стр. 9) (Из этого письма видно, насколько хорошо Пастернак относился к Полонскому и как высоко ценил их отношения).

В том же письме Пастернак пишет Цветаевой слова, которые вряд ли ее порадовали: «Ты – за границей, значит имя твое тут – звуковой призрак». (Там же.) Не всегда приятно узнать, что ты не существуешь.

Полонский с Пастернаком благополучно помирился, и поэма была полностью опубликована в 1926 - 1927 годах в (1926, № 8-9, 1927, №№ 2,3, 4 и 5).

А в 1929 году в № 7 была опубликована небольшая (39 журнальных полос) «Повесть» Пастернака. В ее начале автор говорит: «Вот уже десять лет передо мной носятся разрозненные части этой повести...» Действие «Повести» происходит на Урале, и в пейзажах и героях угадываются еще негромко, но уже вполне отчетливо будущие страницы «Доктора Живаго».




Пастернак в дневниках Вячеслава Полонского

Вячеслав Полонский, 1920-ые годы

В 2008 году в «Новом мире» были опубликованы дневники Вячеслава Полонского, подготовленные Сергеем Шумихиным («Новый мир», №№ 1–6). Очень много сделала для подготовки этой публикации Ирина Роднянская, в тот момент возглавлявшая отдел критики «Нового мира». В этих дневниках Полонский много пишет о «литературном быте», о взаимоотношениях литераторов, о работе журнала. В частности, он вспоминает и о Пастернаке.

«28/IV, 31. Вчера, на вечере в "Новом мире",.. [Асеев] читал поэму про ОГПУ... После Маяковского – считает себя "первым". Берет себя в руки и заставляет себя делать вещи, которые, по его мысли, "нужны" эпохе. Выполняет "социальный заказ". Но выходит холодно, без огня… Прекрасен был Пастернак – прочитал тонкие, лирические вещи, малопонятные, но захватившие всех. Есть в них глубочайшее, действительно как музыка, чувство. Даже Калинин, когда его спросили о Пастернаке, ответил: "Ну что ж, о Пастернаке я не говорю. Он лирик". Это значит – Пастернак ему понравился больше... Один из писателей задал вопрос Калинину: "А как вы находите Пастернака?" Калинин ответил: "У него большое достоинство: он пишет кратко"». 

Присутствовавший на вечере Михаил Калинин был в это время председателем Центрального исполнительного комитета СССР (ЦИК СССР) – высшего органа государственной власти СССР в 1922-1938 годах. Председателей было столько, сколько союзных республик. Калинин был председателем от РСФСР, то есть своего рода «главным председателем». Присутствие на вполне обычном поэтическом вечере государственного деятеля такого уровня дает некоторое представление о том, насколько серьезно власть относилась к литературе.

В 1931 году правительственный чиновник такого уровня еще мог прийти на вечер. В дальнейшем писателей и редакторов «вызывали на ковер» в высокие кабинеты.

Слева направо: Маяковский, Пастернак, Лиля Брик, Эйзенштейн. 1924 год, май.

Запись из дневника Полонского от 12/III.31. «Маяковский ненавидел, когда с ним не соглашались. Пастернак был его давним "другом". Но лефы всячески поддерживали славу Пастернака. Им он нужен был как "леф". Но когда после моего столкновения с ЛЕФом Пастернак взял мою сторону – они его возненавидели. Помню вечер у Маяковского. Пьем глинтвейн. Говорим о литературе. Пастернак, как всегда, сбивчиво, путано, клочками выражает свои мысли. Он идет против Маяковского. По­следний в упор, мрачно, потемневшими глазами смотрит в глаза Пастернака и сдерживает себя, чтобы не оборвать его. Желваки ходят под кожей около ушей. Не то презрение, не то ненависть, пренебрежение выдавливается на его лице. Когда Пастернак кончил, Маяковский с ледяным, уничтожающим спокойствием обращается к Брику:
– Ты что-нибудь понял, Ося?
– Ничего не понял, – в тон ответил ему Брик.
Пастернак был уничтожен.
Но Пастернак был из тех немногих, кто настоящими слезами оплакивал Маяковского. Он любил его неподдельно».

В «Новом мире», 1931 № 1 было опубликовано стихотворение Пастернака памяти Маяковского.

«Новый мир», 1931, №1, стр 117. Из библиотеки журнала «Новый мир» 

Полонского сняли с должности редактора «Нового мира» в конце 1931 года. В феврале 1932 года он неожиданно скончался в возрасте 46 лет. Он умер в поезде из Магнитогорска, куда он ездил в командировку.



Журнальный разворот

В 1931 и 1932 годах стихи Пастернака появлялись на страницах «Нового мира» регулярно: 5 подборок за каждый год. В 1932 году в 9 номерах публиковался роман Михаил Шолохова «Поднятая целина». И не один раз они сходились на одном журнальном развороте.

«Новый мир», 1932, №3. страницы 43 и 44. Из библиотеки журнала «Новый мир»

Мало кто мог в 1932 году предположить, что на соседних журнальных полосах «Нового мира» опубликованы два будущих нобелевских лауреата. Но уже в 1946 году – через 14 лет – срок не слишком большой по меркам человеческой жизни, – имя Бориса Пастернака появилась в нобелевских номинационных списках. А на следующей год – в 1947-м – был впервые номинирован и Михаил Шолохов.

После того как в 2000 году к столетию премии были открыты архивы Нобелевского комитета стало известно, что Пастернака номинировали в 1946, 1948, 1950, 1957 и в 1958 году премия была присуждена, а Шолохова - в 1947, 1948, 1949, 1950 и в 1965 премия была вручена.

Причем в конце 1940-х шансы Шолохова были выше – номинацию 1948 года сделал Нобелевский комитет, а к собственным номинациям шведские академики относятся серьезно.

Михаил Шолохов. 1920-ые годы.

Нобелевский комитет не разглашает своих номинационных списков 50 лет, но все равно слухи распространяются (всем ведь интересно, а кому в этом году дадут премию?), и в этом случае слухи оказались верными – уже с 1940-х Пастернак и Шолохов были главными кандидатами на Нобелевскую премию от СССР.

В письме Ольге Фрейденберг Пастернак рассказывает о дошедших до него нобелевских слухах. И имена Пастернака и Шолохова оказываются рядом: «...люди слышали по ВВС будто (за что купил, за то продаю) выдвинули меня, но зная нравы, запросили согласия представительства, ходатайствовавшего, чтобы меня заменили кандидатурой Шолохова, по отклонении которого комиссия выдвинула Хемингуэя, которому, вероятно, премию и присудят». (ПСС, X, 41, письмо 31 июля 1954 года).

Ни Пастернака, ни Шолохова в списках номинантов 1954 года нет, а вот имя победителя угадано верно – премию получил Эрнест Хемингуэй.

В 1956 году Пастернак написал автобиографический очерк в качестве предисловия к предполагавшемуся изданию его стихотворений. Издание не состоялось. Пастернак предложил очерк «Новому миру» в 1957 году под названием «Люди и положения». Но журнал от публикации отказался. Очерк вышел в «Новом мире» через 10 лет уже после смерти Пастернака в 1967, №10. В нем Пастернак пишет: «В последние годы жизни Маяковского, когда не стало поэзии ничьей, ни его собственной, ни кого бы то ни было другого, когда повесился Есенин, когда, скажем проще, прекратилась литература, потому что ведь и начало «Тихого Дона» было поэзией, и начало деятельности Пильняка и Бабеля, Федина и Всеволода Иванова, в эти годы Асеев, отличный товарищ, умный, талантливый, внутренне свободный и ничем не ослепленный, был ему близким по направлению другом и главною опорою». (ПСС, III, 336). В новомирской публикации часть предложения, выделенная курсивом заменена многоточием. Слова Пастернака не только о расстрелянных Пильняке и Бабеле, но и о вполне лояльных Федине и Всеволоде Иванове – вычеркнуты. Вычеркнут и неожиданный комплимент «Тихому Дону". Впрочем, вполне возможно, что редакция так поступила из опасения, что этот комплимент не слишком-то понравится Шолохову. А между тем, слова о «Тихом Доне» – это высшая похвала роману, ведь она исходит от Пастернака, которому и сам Шолохов, и его главный роман были глубоко чужды.

Полностью «Люди и положения» были впервые опубликованы в 1959 году в газете «Новое русское слово, выходившей в Нью-Йорке, а в Советском Союзе - в томе пастернаковской прозы «Воздушные пути» в 1983 году,

После 1932 года «прекратилась литература» и для самого Пастернака. На страницах «Нового мира» становится все меньше его оригинальных произведений. (Много публикуются переводы, особенно часто – грузинских поэтов). В №10 за 1936 год вышел цикл «Из летних записок». А следующая и последняя прижизненная публикация стихов Пастернака в «Новом мире» состоялась через 20 лет – в 1956 году в №10.




Встреча в Настасьинском переулке

За свою почти столетнюю историю редакция «Нового мира» сменила только три адреса – все они недалеко друг от друга на Пушкинской площади. До 1946 года редакция находилась в здании «Известий», в 1946 году переехала в дом на углу Настасьинского переулка и улицы Чехова (ныне Малая Дмитровка), а в 1964-м разместилась в Малом Путинковском переулке. Там и находится сегодня. В Малом Путинсковском Пастернак не бывал, а вот с Настасьинским у него было связано многое. Там он встретил Ольгу Ивинскую.

В своих воспоминаниях Ивинская пишет: «В октябре 46-го года редакция "Нового мира" переехала за угол площади Пушкина с четвертого этажа "Известий". Когда-то, в новой нашей резиденции, в теперешнем нашем вестибюле танцевал на балах молодой Пушкин. Итак, мы на новом месте. К моменту нашего переезда Александр Сергеевич чугунный еще не был перетащен с Тверского бульвара и не затерялся на фоне модернистского кинотеатра "Россия". Этого стеклянного дворца еще не было совсем. Вскоре после переезда у нас сменился не только пейзаж в окнах (вместо площади мы теперь видели церквушку Рождества Богородицы «в Путинках», вылезающую милыми неуклюжими лапами на тротуар). Сменилось у нас и начальство. Новый редактор вошел к нам, опираясь на толстую трость, в пижонской лохматой кепке».

Новым редактором стал Константин Симонов, которому было в тот момент 30 лет. Его назначение было важным событием для «Нового мира». Он должен был устроить все по-новому. «13 апреля 1946 года на заседании Политбюро рассматривается вопрос о работе Управления пропаганды ЦК ВКП(б). На этом заседании Сталин называет самым худшим из толстых журналов московский "Новый мир"». 

Все главные редакторы «Нового мира» (и большинство заместителей главного редактора) от Полонского до Залыгина утверждались решением ЦК правящей партии (сначала ВКП (б), потом КПСС). «Новый мир» был все годы существования советской власти органом государственной пропаганды. И начальство спрашивало строго.

Симонов попытался исправить положение: напечатал рассказ Андрея Платонова «Возвращение» (1946, сдвоенный №10-11). Но оказалось, что он не так понял высокое начальство. Рассказ Платонова был подвергнут уничтожающей критике. Симонову пришлось исправляться – публиковать правильных писателей и поэтов.

Но Симонов сделал многое. Он преобразовал реакцию. При нем появилась сама должность «главный редактор» и структура отделов, которая в целом сохраняется до сих пор. №1 1947 года впервые вышел в том виде, в котором журнал выходит и сегодня, с голубой обложкой и названием, набранным прорезным шрифтом. (Голубой цвет обложки впервые появился еще в 8-м номере 1943 года, но там оставался сплошной рисованный логотип).

Ивинская работала в отделе поэзии. Лидия Чуковская, которая была сотрудником редакции с осени 1946 года до лета 1947, писала, что с работой своей Ивинская справлялась неблестяще. 

Эмма Герштейн вспоминала, что Ивинская «ненавидела эту работу, держалась за нее только из-за повышенной продовольственной карточки, но и этих благ не хватало, чтобы прокормить двоих детей и мать». 

Все практически мемуаристы сходятся на том, что «труд упорный» не был сильной стороной Ольги Ивинской. И все (ну почти) согласны с тем, что в 1946 году, 34-летняя Ивинская была очень хороша собой. С Пастернаком Ивинская познакомилась в редакции в Настасьинском переулке в конце 1946 года, и уже через несколько месяцев он назначил ей первое свидание – неподалеку, на Пушкинской площади. Их связь, начавшаяся со знакомства в редакции «Нового мира», продолжилась до самой смерти Пастернака. Она принесла обоим много горя и много радости. Когда Ивинская говорила, что это она прототип Лары из «Доктора Живаго» - Пастернак неизменно соглашался. Когда Зинаида Нейгауз утверждала тоже самое - Пастернак соглашался тоже. Но можно уверенно сказать, что именно Ивинской посвящены многие стихотворения из цикла «Стихи доктора Живаго» и из цикла «Когда разгуляется.

Обложка книги воспоминаний Ольги Ивинской. Книга впервые вышла в Париже в 1978 году. Для обложки использована фотография Ивинской конца 20-х - начала 30-х годов.


«Доктор Живаго»

В октябре 1946 года Пастернак написал Симонову и его заместителю Александру Кривицкому (это тот самый журналист, который сочинил миф о «28 панфиловцах») письмо, которое является первым публичным свидетельством работы над романом «Доктор Живаго». Письмо официально адресовано в редакцию журнала «Новый мир». Пастернак пишет: «Я летом начал роман в прозе "Мальчики и девочки" (нынешнее, может быть временное его название). Хотя он должен обнять, последнее сорокапятилетие (1902-1946), но изображение исторических событий стоит не в центре вещи, а является историческим фотоном сюжета… Если... я не приведу денежных дел в порядок, я буду просить редакцию сделаться со мной (с обязательным условием самое меньшее 25%-нтного единовременного аванса) на этот роман, объемом предположительно 20 печатных листов, сроком на год, т. е. с обязательством представить его и начать его печатание с сентября будущего 1947 года». (ПСС, IX, стр. 474-475) Работа над романом к этому времени уже шла. В письмах Ольге Фрейденберг Пастернак писал, что начал набрасывать большую прозу еще в феврале 1946 года, а с лета занялся романом уже вплотную. (Это как раз ставит под сомнение слова Ивинской, что именно она прототип Лары Гишар – Пастернак начал работать над романом почти за год до знакомства с ней).

В своем дневнике Лидия Чуковская пишет: «Оказывается, Симонов обещал Борису Леонидовичу аванс за прозу - десять тысяч рублей. Это было уже две недели назад. И с тех пор ему не позвонил. И Б.Л. просит ему передать, что если журнал не окажет ему этой материальной поддержки, то он не даст ни строки стихов» (запись от 6/ХII 46).

Такая «угроза» выглядит довольно странно. Пастернаковские стихи (не переводы) в «Новом мире» к этому времени уже 10 лет как не печатались.

Чуковская передала Симонову слова Пастернака. Он ответил, что деньги будут выплачены в январе.

Договор был заключен. Аванс получен. Роман представлен не был. Пастернаку пришлось возвращать часть аванса деньгами, а часть – переводами.

Роман был представлен в «Новый мир» уже под названием «Доктор Живаго» в 1956 году. Редакцией роман был отклонен по идеологическим соображениям, что в письме редакции Пастернаку и было объяснено: «Дух Вашего романа – дух неприятия социалистической революции. Пафос Вашего романа – пафос утверждения, что Октябрьская революция, гражданская война и связанные с ними последующие социальные перемены не принесли народу ничего, кроме страданий, а русскую интеллигенцию уничтожили или физически, или морально. Встающая со страниц романа система взглядов автора на прошлое нашей страны, и, прежде всего, на ее первое десятилетие после Октябрьской революции (ибо, если не считать эпилога, именно концом этого десятилетия завершается роман), сводится к тому, что Октябрьская революция была ошибкой, участие в ней для той части интеллигенции, которая ее поддерживала, было непоправимой бедой, а все происшедшее после нее – злом».

Письмо подписали Симонов, Кривицкий и в числе других членов редакции старинный друг Пастернака Константин Федин.

Редакционное письмо для публикации не предназначалось, но спустя два года было опубликовано в «Литературной газете» (25 октября 1958 года) и в «Новом мире» (1958, №11). В письме редакции «Нового мира» в «Литературную газету» сказано: «Редакция журнала "Новый мир" просит опубликовать на страницах вашей газеты письмо, направленное в сентябре 1956 г. членами тогдашней редколлегии журнала Б. Л. Пастернаку по поводу рукописи его романа "Доктор Живаго". Письмо это, отклоняющееся рукопись, разумеется, не предназначалось для печати. Оно адресовано автору романа в то время, когда еще можно было надеяться, что он сделает необходимые выводы из критики, содержавшейся в письме, и не имелось в виду, что Пастернак встанет на путь, позорящий высокое звание советского писателя. Однако обстоятельства решительно изменились. Пастернак не только не принял во внимание критику его романа, но счел возможным передать свою рукопись иностранным издателям. Тем самым Пастернак пренебрег элементарными понятиями чести и совести советского литератора».

Публикация письма Пастернаку и слова про «путь, позорящий высокое звание советского писателя» – это уже работа новой редакции «Нового мир», которая пришла в журнал в 1958 году. Первая подпись: «Главный редактор журнала "Новый мир" А. Т. Твардовский». 

Это был ответ советских литераторов на решение Нобелевского комитета о присуждении Борису Пастернаку Нобелевской премии. Пастернак был исключен из Союза писателей, но остался членом Литфонда, что дало Александру Галичу повод для горькой иронии в песне «Памяти Пастернака: «член Литфонда, усопший смертный» (Есть у Галича и песня, посвященная Ольге Ивинской, которая так и называется «Доктор Живаго")

Борис Пастернак от Нобелевской премии отказался, но все понимали, что делает он это не добровольно, а подчиняясь беспрецедентному давлению.

Когда в 1987 году главный редактор «Нового мира» Сергей Залыгин принял решение опубликовать роман «Доктор Живаго», было ясно, что окончательной текстологически выверенной редакции всемирно известного произведения не существует. Очень быстро – менее, чем за год – сын Бориса Пастернака – Евгений Борисович, Елена Пастернак и Вадим Борисов такую редакцию подготовили. Роман был опубликован в «Новом мире» в 1988 году, №№ 1-4. Это и есть на сегодняшний день окончательный, можно сказать, канонический текст романа.

«Шли и шли и пели "Вечную память"..»

«Новый мир», 1988, №1, страница 10.

Открывалась публикация предисловием Дмитрия Лихачева. Елена Пастернак вспоминала: «Вступительное слово Залыгин заказал, конечно, Дмитрию Лихачеву: его имя служило охранной грамотой для издания, к нему часто обращались с такой просьбой, чтобы обезопасить публикацию сомнительного автора. Рассказывая нам об этом, Лихачев очень хорошо назвал свое предисловие: "Это были валерьяновые капли для начальства"… Я помню, как мы ехали в метро и видели, как везде, в каждом вагоне, сидят люди с синими книжечками «Нового мира». Там, где прежде за рукопись романа могли арестовать». 

В декабре 1989 года Евгению Борисовичу Пастернаку во время Нобелевских торжеств была передана Нобелевская медаль отца. Борис Пастернак больше не был «отказавшимся от Нобелевской премии», он стал лауреатом, через 29 лет после того, как его не стало.

Пастернак в конце 50-х. Переделкино

Великие писатели в "Новом мире" Все материалы раздела

 
Яндекс.Метрика